Позволь

      Остаток дня героиня провела в своих покоях, раздумывая о мелочах жизни.Все это глупости! Вышло настолько глупо, что мне хочется удавиться.Эх…милая Юнгия как ты там без меня? Все чаще и чаще на меня стала нахлынывать волна воспоминаний.Я начала вспоминать все, вплоть до мельчайших подробностей, оттенка, запахов и температур.В день когда я пропала была весна, здесь же лето.Я никогда не любила весну.Все тает, неприятные цвета на улице, частые дожди и холода, но больше всего мне нравился май, ибо тогда воздух наполнялся свежестью, вперемешку с цветением сирени, только что сваренный кофе и булочки с корицей и яблоком вечерком, и под хорошую музыку, само то для моей души.В будущем я хотела переехать в Чехию, в какой-нибудь провинциальный городок, купить небольшой домик и завести большого золотистого лабрадора, работать в школе психологом и жарить по пятницам баварские сосиски, запивая хмельным пивом.А по субботам рано выходить на прогулку и любоваться рассветом, затем идти в лавку и покупать свежие журналы, и шастать по улицам до темноты.В воскресенье стирать шторы и готовить пироги с ягодами. Эх…мои мечты! Но как только я выберусь отсюда, я воплощу свои мечты в реальность! Именно так и будет, главное не унывать! Так замечтавшись я и уснула, и проснулась я от того, что меня кто-то тряс за плечи, вытаскивая из царства Морфея. -Вставай, быстрее, -шептал мне Кили -Что случилось? -Мы отправляемся дальше, отряд стоит уже возле ворот, -кидая в мешок мои вещи говорил он -Я никуда не пойду.Я останусь у эльфов.Считай вам повезло и вы избавитесь от меня, -высказывала я -Неужели ты не понимаешь? Если останешься у эльфов, будешь их ручной зверушкой.Обладать тайнами твоего Осло они будут рады, поэтому собирайся…здесь мы тебя не оставим, -сказал гном -С чего тебе взять, что я пойду с вами или доверюсь эльфам? Я сама себе хозяйка и только мне решать, что делать дальше.Запомни это гном, -на последнем слове у меня померкло в глазах и наступило сонное состояние, отчего я свалилась на кровать. -Так то лучше будет, -произнес он. Кили решил просто напросто вырубить нашу героиню и дело с концом.Одев рюкзак, и закинув нашу героиню на плечо, гном незаметно прокрался через сонную стражу и скрылся во мгле ночи. Догнав отряд, Кили кивнул брату и остальным, и отряд двинулся дальше. Гном усадил нашу героиню около корней дерева и решил привести в сознание. Голова болела ужасно и хотелось пить, а еще было очень холодно, ибо я была в одной сорочке и поверх нее халате. Переодевшись в походный наряд, и смерив презрительным взглядом гнома, я поплелась за отрядом в горы. К горам вело множество троп, а через горы — множество перевалов; но тропы в основном были дикие, неверные и заводили они или в тупик, или вообще никуда, а перевалы и того хуже — на них кишела тьма злобной нечисти и творились ужасные вещи. Впрочем, путники не плутали — спасибо Элронду за совет и Гэндальфу за его памятливость! Они поднимались по верной тропе к верному перевалу. День за днем, выбравшись из долины и оставив позади Последнюю Приветную Обитель, они поднимались в гору. Дорога вела вверх, и вверх, и вверх. Это был нелегкий путь, опасный путь, извилистая тропа, неторная и долгая. И вот однажды, оглянувшись, они увидели землю, которую покинули, — увидели всю, от края до края. И далеко-далеко на западе, там, где мир терялся в голубоватой дымке, там — Бильбо знал, — где-то там лежала милая сердцу Хоббитания, где-то там ждала своего хозяина уютная норка. Он поежился. Было жутко холодно, завывал ветер. Порой со склонов срывались валуны, вытопленные из снега полдневным солнцем; огромные камни то проносились со свистом между путниками, то пролетали над самыми их головами, и тогда все испуганно вздрагивали. Ночи тоже не приносили покоя; петь и даже громко разговаривать никто не отваживался — горное эхо разносилось на многие мили окрест, и чудилось, что царящей вокруг тишине не по нраву чужеродные звуки — ведь привыкла она разве что к журчанию воды да к вою ветра и грохот камнепадов. «А внизу еще лето, — подумалось Бильбо. — Сенокос, праздники… Прежде чем мы перевалим через горы, там, у нас, уже поспеют ягоды». Мысли гномов были ничуть не веселее. Все приуныли, хотя, когда прощались с Элрондом, были радостны. Частенько поминали они свои планы, казавшиеся теперь несбыточными, — с ходу перебраться через Мглистые горы и двинуться прямиком к Одинокой горе. Гномы рассчитывали достичь цели путешествия к первой осенней луне: «Может, это будет как раз День Дарина», — говорили они. А Гэндальф, слушая их, качал головой, но помалкивал. Он-то знал, сколько опасностей ждет их на пути, сколько всяких злобных тварей появилось в Глухоманье с тех пор, как драконы изгнали оттуда людей, а гоблины сумели проникнуть в пещеры Мории. Мудрым магам и добрым друзьям вроде Элронда хорошо известно, что Глухоманье очень даже просто может расстроить самый удачный план; а мага мудрее Гэндальфа и друга надежнее Элронда надо еще поискать. Гэндальф знал, что может случиться всякое, и догадывался, что Мглистые горы с их высоченными пиками и глубокими ущельями, давно забывшими о королях былого, так просто путников не пропустят. Его опасения оправдались. Началась буря — да какая там буря, самый что ни на есть настоящий ураган. Когда два могучих ветра сталкиваются на равнине или в речной долине, — и то бросает в дрожь. Попробуйте же представить, что творится в горах, когда сходятся в битве стремительные вихри с запада и с востока! Грохочет гром, молнии вонзаются в скалы, сотрясая их до основания, огромные камни взлетают в воздух, катятся по склонам, разбиваются вдребезги, а ночную тьму вспарывают ослепительные вспышки, вослед которым раздается чудовищный грохот. Бильбо никогда ничего подобного не видел и даже вообразить не мог, что такое бывает. Буря застигла путников в узком ущелье высоко в горах: с одной стороны была почти отвесная каменная стена, с другой — затянутая туманом и наверняка бездонная пропасть. Выбирать не приходилось, поэтому заночевали в этом ущелье, укрывшись под выступом скалы. Хоббит закутался в одеяло, но все равно дрожал с головы до ног — от холода и от страха. При вспышках молнии он видел каменных великанов, которые, откровенно радуясь непогоде, затеяли игру — швыряли друг в друга громадные валуны, ловили их и бросали вниз, на невидимые в темноте деревья, где они разбивались вдребезги. Буря разгулялась не на шутку, ветер задул резкими порывами, хлынул дождь, забарабанил по скале град. Вскоре все вымокли до нитки; пони опустили головы, поджали хвосты и только испуганно ржали. А великаны громко вопили и гоготали; казалось, они потешаются над промокшими и продрогшими путниками. — Худо дело, — мрачно промолвил Торин. — Нас или сдует, или затопит, если раньше не испепелит молнией. А не то еще великаны заметят и решат, что мы вполне сойдем за мячики. — Коли знаешь местечко получше, отведи нас туда, — раздраженно бросил Гэндальф. — А коли нет, так нечего ворчать. Перепалка завершилась тем, что Фили и Кили, как самые молодые — лет на пятьдесят моложе прочих гномов — и самые зоркие, отправились искать укрытие понадежнее. Им было не привыкать к подобным поручениям (вы, конечно же, понимаете, что посылать на разведку Бильбо не имело ни малейшего смысла). Кто ищет, тот всегда найдет — приблизительно так высказался Торин, напутствуя молодых гномов. Но учтите, прибавил он, находишь обычно не то, что искал. И как в скором времени выяснилось, напутствие Торина оказалось пророческим. Разведчики вернулись быстро — приползли, цепляясь за камни, чтобы не сдуло в пропасть. — Мы нашли пещеру, — выпалили они в один голос. — Совсем рядом. Там сухо и просторно, мы все поместимся, даже пони. — Вы хорошо ее осмотрели? — спросил маг, отлично знавший, что горные пещеры редко бывают бесхозными. — А как же! — откликнулись Фили и Кили. — Она не слишком большая и не слишком глубокая, но места в ней хватит всем. Честно говоря, разведчики вряд ли успели обследовать пещеру как следует — уж больно недолго они отсутствовали. Но путники настолько продрогли, что им было не до осторожности. А между тем, когда имеешь дело с пещерой, самое главное — выяснить, насколько она глубока, куда ведет и не живет ли там кто. Все кое-как поднялись и потащились по тропе, волоча за собой упирающихся пони. Натужно ревел ветер, свирепо грохотал гром. По счастью, идти было недалеко — до скалы, возвышавшейся чуть в стороне от тропинки. Обойдя ее, путники увидели темное отверстие — широкое ровно настолько, чтобы в него могли протиснуться пони без седел и без поклажи. Все забрались внутрь. Это было просто великолепно — наконец-то укрыться от ливня с градом и от великанов с их каменюками. Один лишь Гэндальф не утратил благоразумия. Он засветил свой посох — как в тот далекий день в норе Бильбо — и заставил компанию тщательно осмотреть пещеру. Она была не то чтобы маленькой — вполне подходящего размера; в ней имелось несколько уютных закутков, а главное — под ногами сухо и с потолка за шиворот не капает. Мокрые и продрогшие пони радовались перемене ничуть не меньше своих хозяев, их отвели подальше от входа и оставили в укромном уголке. Глоин с Оином собрались развести костер, чтобы согреться и высушить одежду, но маг запретил. Поэтому путники попросту переоделись в сухое, а мокрое разложили на полу пещеры; затем расстелили одеяла, вынули трубки и закурили. Гэндальф развлекался — окрашивал кольца дыма в разные цвета и заставлял танцевать под сводом. О ненастье забыли, завязался разговор: обсуждали, что каждый сделает с причитающейся ему долей сокровищ, на что ее пустит (то, что сокровища будут добыты, казалось само собой разумеющимся). -А ты когда вернешься в свой Ослом, что будешь делать? -спросил Бифур, озлобленную и промокшую меня Мысли о переезде и хорошей жизни грели мне сердце и не давали даже грамма продолжать злиться. -В будущем я хотела переехать в Чехию, в какой-нибудь провинциальный городок, купить небольшой домик и завести большого золотистого лабрадора, работать в школе психологом и жарить по пятницам баварские сосиски, запивая хмельным пивом.А по субботам рано выходить на прогулку и любоваться рассветом, затем идти в лавку и покупать свежие журналы, и шастать по улицам до темноты.В воскресенье стирать шторы и готовить пироги с ягодами.А потом выйти замуж, завести детей, а затем уже и внуков.Ездить на рыбалку и ходить в походы, только не в такие как вы ходите, а на выходные, -смеясь рассказывала я. -Из всего этого мне понравилось только пиво и сосиски, -сказал Бомбур. И вот опять раздался смех. Дальше мало-помалу начали засыпать. И никто из компании не догадывался, что больше не будет у них ни пони, ни дорожных котомок, ни мешков с инструментами — словом, ничего из того, что было у них до сих пор. Хорошо еще, что в эту ночь с ними был маленький Бильбо. Хоббит долго не мог заснуть, а когда все же задремал, ему привиделся ужасный сон. Будто трещина в стене, в дальнем конце пещеры, стала вдруг расширяться, становясь все больше и больше, и будто он настолько испугался, что не посмел даже пискнуть — лежал да смотрел. Затем пол пещеры словно накренился, и Бильбо заскользил, падая невесть куда… Хоббит вздрогнул — и понял, что это не сон. В дальнем конце пещеры и вправду разверзлась дыра, в которой на глазах Бильбо исчез хвост последнего пони. Он и наша героиня завопили — так громко, как может вопить только хоббит и резанная свинья (а такого крика, ручаюсь, вам слышать не доводилось, ибо я свидетельница всего происходящего). И тут из дыры полезли гоблины — огромные, дюжие, отвратительные гоблины. Их было по меньшей мере шестеро на каждого гнома, а двое накинулись на Бильбо. Прежде чем кто-либо успел шевельнуться, гоблины схватили пленников и потащили в дыру. Враги застали врасплох всех — всех, кроме Гэндальфа. Маг пробудился от вопля Бильбо и мгновенно все понял. И едва гоблины бросились к нему, пещеру озарила ослепительно яркая вспышка, словно сверкнула молния, запахло порохом, и несколько гоблинов пало замертво. Трещина с грохотом сомкнулась — Бильбо с гномами и мной очутились за стеной. А где же Гэндальф? — спросите вы. Этого не знали ни пленники, ни налетчики, которые, впрочем, не имели ни малейшего желания разыскивать чародея. Они не мешкая двинулись по вырубленному в скале проходу, в котором было так темно, что хоть глаз выколи. В такой тьме могут жить одни лишь горные гоблины. Подземные коридоры сходились и расходились, пересекались под всевозможными углами, во всех направлениях, но гоблины знали свой путь, как вы — дорогу до почты. Все ниже и ниже, все глубже и глубже; становилось нестерпимо жарко. Грубые гоблины немилосердно щипались, фыркали и мерзко гоготали. Я старалась держаться ближе к Бильбо.Хоббиту было страшно — страшнее даже, чем тогда, когда его схватил за шиворот тролль. Он вновь пожалел о своей опрометчивости. Оказаться бы сейчас в уютной норке на Круче…