Тень твоих сломанных крыльев

— Нельзя крушить мой дом, — строго сказал я, указывая на выбитое окно. — В мире людей не принято ломать вещи. За это можно попасть в полицию. — Я прикручивал ножки обратно к табуретке, пока ангел вертел в руках учебник по вышмату. Это просто какой-то ужас. Стихийное бедствие с крыльями. — То есть ты, человечишка, учишь меня — небесного воина и правую руку Господа — жить в мире людей? — он фыркнул, закатил глаза. — Да ты явно сумасшедший. Я слишком величественен, чтобы спускаться до людских штучек. — Он вырвал страницу из учебника, прокрутил её в пальцах. Я почувствовал, как от злости у меня покраснели щёки и уши, а потом швырнул в этого ненормального пластмассовым контейнером для еды. — А ну не порть книги! — Ему контейнер прилетел прямо в голову. — Да мне всё равно, кто ты там! Ты пока живёшь в моей квартире, так что будь добр — соблюдай правила! И первое правило: ничего больше не портить! — По моим подсчётам, я влетел на две тысячи долларов. Где я буду брать такие деньги — хрен знает. У меня покоцаны диван и шкаф, убита микроволновка, побиты почти все тарелки, оторвана дверца холодильника, разбиты люстры и сгорела проводка в спальне. С унитазом и забившимися трубами я уже сам расправился. Хорошо было бы дать этому ангелу хороший подзатыльник и выкинуть на улицу, но он ведь ранен. — Правила? Думаешь, я буду подчиняться какому-то человечку? — проворчал Уильям. Я поставил табуретку, подошёл вплотную к «небесному воину» и вырвал учебник из его рук. Крылья зацепили полку с чаем и кофе, я накрыл лицо руками и громко взвыл. Господи, почему твои ангелы настолько неуклюжи?! — Вот вернусь на небо, там не будет твоих тупых правил. — А ты не думал, что тебя могли выгнать с неба? — проворчал я, тыкая ангела прямо между ключиц. — Вдруг ты достал всех своим поведением? Сколько там вас — «правых рук Господа»? — Уильям глянул на меня с прищуром, сдул чёлку со своего лица. — Меня бы не выгнали. Я слишком ценный солдат, чтоб со мной так поступили. — Он отвернулся, задрал нос. Ну, хоть ничего не ломает. Я уже готовился пойти дальше разгребать бардак, но заметил кое-что странное. Это неуклюжее создание странно переминалось с ноги на ногу. — Ты хочешь в туалет, — констатировал факт я, указывая на ширинку штанов. — Чего? Никуда я не хочу, — фыркнул ангел. Я положил руку на низ его живота, легонько надавил. Уильям поерзал, но выражение его лица не изменилось. — Если ты, пернатое нечто, сейчас же не сходишь в туалет, то я заставлю тебя убирать лужу с пола. Ты меня уже раздражаешь своим поведением. Заимей хоть каплю совести и послушай меня! — Я потянул его за руку, ведя за собой в сторону ванной комнаты. Он, как ни странно, послушно за мной шёл, опрокинув по пути стол. Я постарался проигнорировать новый шум. Почему нельзя не задевать что-то своими, чёрт бы их побрал… Ар-р-р-гх!!! И вот мы сверлили взглядом унитаз. — Знаешь, что делать дальше? — спросил я, прищуриваясь. — Спускать туда непонятные вещи? — проворчал ангел. Я качнул головой в сторону. — Тогда что ты от меня хочешь, кусок мяса?! Я впервые в этом мире! Впервые я чувствую всякую дрянь!!! Мой живот пять минут назад пытался со мной поговорить!!! А теперь у меня чувство, будто изнутри что-то щекочет! Как вы, люди, вообще живёте?! Какого хрена со мной происходит?! — Он возмущенно махнул крыльями, заставляя полотенца попадать с крючков. — Успокойся. Потом разберёшься, что с тобой случилось. А на данный момент тебе нужно сходить в туалет, пока ты не намочил свои штаны и всё в округе. — Я перевёл дыхание, постарался уложить все мысли в своей голове. Да, его тоже жалко: попал чёрт-те знает куда, чувствует всякое, а тут ещё и я на него ругаюсь. — Расстёгивай ширинку. — Кого? — фыркнул он, оглядываясь. Я сделал глубокий вдох, взял его за руку и спустил её вниз, сжимая его же пальцами собачку молнии. — Теперь просто расстегни, достань свой… В общем, дальше поймёшь, что делать, — я отвёл взгляд в сторону, почувствовав жар на лице. Если это и правда мой соулмейт, то я по уши в… — М-да… — Я глянул на озадаченного ангела. — Ладно, запоминай, горе луковое. — У него не получалось никак дойти своими птичьими мозгами до того, что я от него требовал. Увы, мне пришлось всё делать самому. Постаравшись преодолеть всё своё смущение, я сделал то, что лежит в основе ходьбы в туалет. И не надо меня осуждать, я не хотел мыть пол. — А теперь просто расслабься. — Я думал, что эта штука бесполезна, — хмыкнул Уильям, оборачиваясь ко мне. Послышалось журчание, я смотрел в стенку. За что мне эти муки? — И люди так делают каждый день? — По нескольку раз, — выдавил из себя я. — Не думай, что в следующий раз я буду помогать тебе с этим. У нас так не принято делать. — Почему? — ангел наклонил голову набок. — В этом ведь нет ничего такого. Из тела выходит лишняя жидкость. Люди этого стесняются? — Я тяжело вздохнул, устало глянул на него. С позорной частью сегодняшнего дня было покончено. Такое чувство, будто мне подкинули трёхлетнего ребёнка. Я отошёл от Уильяма, вымыл руки. — Потому что это интимно. Нельзя так делать другим людям без их согласия, — ответил я, переводя дыхание. М-да… Трехлетний подтянутый жгучий брюнет с крыльями из спины и жёлтыми глазами. Жесть.

***

      Мне пришлось выбросить всё сломанное. Также я расчистил место в квартире, чтобы Уильям мог спокойно перемещаться по ней. А потом стало ещё сложнее. Я научил его есть — не без истерик, конечно. Но он не знал чувства меры, поэтому бегал на кухню до момента, пока не кончилась вся еда в холодильнике, которому я снова приделывал дверцу. Пока я делал домашнее задание, ангел бесцельно бродил по моей квартире, то и дело что-то внимательно разглядывая и матерясь — честно, этому я его не учил — при спотыканиях о разбросанные книги, которые, конечно, он сам и разбросал. Я постарался быть терпеливее. Терпеливее и тактичнее. Это же ангел, на него нельзя слишком сильно кричать. Но, когда я закончил с матаном и пошёл искать притихшего гостя, я нашёл его в ванной. Он сидел около унитаза и увлечённо смотрел на него. Я пригляделся, замечая у него в руках рулон туалетной бумаги. Он отматывал примерно метра два, клал один конец в воду, а второй оставлял на полу, чтобы позднее нажать на кнопку и наблюдать за засасывающимися прямоугольниками. На полу валялось уже пять втулок. — Экхем, — громко кашлянул я, скрещивая руки на груди. — Ты что творишь? — Смотрю за аттракционом, — спокойно ответил Уильям, отматывая ещё бумаги. — Гениальное изобретение человечества. — Это нужно не для таких целей, — устало произнёс я. Похоже, пора показать ангелу телевизор.

***

      Ну, когда он увидел скачущие по экрану картинки, опрокинул еле живой диван, прячась за ним. Да, по телеку показывали боевик. Пришлось долго объяснять, что всё это выдумки и физические явления в плоской коробке. Вроде, это подействовало. Через несколько минут ангел уже увлечённо смотрел фильм. Пульт я ему не доверил — инфаркт ещё получит… Сам же я спокойно учил историю на следующий день. Вроде, прошёл слушок о зачёте от препода, так что нужно быть готовым ко всему. — Слушай, а как тебя зовут, малец? — спросил Уильям, копаясь в своих перьях. Его взгляд так и не отлипал от экрана. — Мейсон Пайнс, — ответил я, перелистывая страницу учебника. — Приятно познакомиться, — фыркнул я, вчитываясь в текст на жёлтой бумаге. — Ага, — послышалось в ответ. Я принялся дальше читать. Было тихо, так что я ни о чём не волновался. А зря. На экране всё порозовело, я пропустил это мимо… Учебник из моих рук пропал, я с удивлением глянул на Уильяма. Он подполз ко мне, быстро накрыл мои губы своими, громко сопя и стараясь пристроить свои ладони на моих плечах. Я быстро поморгал глазами, глянул в сторону телека. Ну конечно, романтичные сцены, чёрт бы их побрал! Я еле отлепил от себя ангела, нахмурил брови. — Нельзя! Нельзя целовать людей, если они не давали своего согласия! — Я ткнул пальцем Уильяма в лоб. — Я тебе не разрешал! — Но в этой коробке люди так делали, — недоверчиво произнёс ангел. — Ты что, не такой человек? Почему им можно, а нам нет? — Да потому что я тебя знаю-то один день! Я вообще ни с кем не целовался до этого, вдруг я берег себя для кого-то особенного? — Я отодвинул ангела подальше. — Не лезь ко мне. — А я что, не особенный? — проворчал он. — Ставлю свой меч на то, что ангелы ещё не облизывали твой рот. — Я тяжело вздохнул, накрывая лицо ладонями. Мой соулмейт — ребёнок. Всего лишь ребенок. И нельзя на него ругаться. Надо утешать себя этим. — Я против того, чтобы ты целовал меня. Я тебя не знаю. И ты меня не знаешь. Слушай, ты всему ещё научишься, так что смотри пока телевизор, пожалуйста. А я хочу сделать домашку, — я потянулся к своей книге, получая в ответ ворчание. Ну, хоть так. Ангел вернулся в первоначальное положение. Его пальцы всё чаще и чаще теребили перья крыльев. Он буквально забрался в кокон из них и увлеченно следил за сюжетом фильма. А позже он уснул, уместив подбородок на сгибе перебитого серого крыла.