Тень твоих сломанных крыльев

      Я мирно спал у себя в кровати, когда бедствие нагрянуло ко мне. Сначала послышалось копошение около двери, из-за которого я и открыл глаза. Ударяясь крыльями о дверной косяк, ко мне вошёл Уильям. Я своим сонным мозгом не понял, чего от меня хотят, пока ангел не подошёл ближе и не влез в мою кровать, двинув одним крылом мне в нос, а другим свалив светильник с тумбочки. Я уже хотел возмутиться, но понял, что это недоразумение крепко спит. Он лунатит по ночам!!! Это в разы хуже того, что было раньше. Он абсолютно по-наглому обнял меня за талию, крепко прижал к себе и накрыл с головой перебитыми крыльями. Сказать, что я был в шоке — значит, не сказать ничего. В мою шею уткнулись носом и громко засопели. Это в высшей степени было неловко.       Утром, услышав настойчивый металлический звон будильника, ангел подорвался с места, не забыв отдавить мне коленом живот, и вытянул из-под моей кровати меч. Пока я прижимал руки к животу и хныкал в подушку, этот… ребёнок… раздолбал мой древний будильник. Я уже начал сходить с ума от его присутствия.       За завтраком я с максимально убийственным видом намазывал хлеб маслом и внимательно следил за своим гостем. Он снова опустошал всё, что только находил. Я с ним даже не пытался заговорить, ведь нервишки от этого не восстановились бы. Ещё хорошо, что я сильно не страдал сам по себе. В ванную я попасть не мог — ангел снова спускал в канализацию всю туалетную бумагу. Так что в колледж я пошёл с грязной головой и ужасным настроением, предварительно включив телевизор на канале о животных в гостиной.       В колледже же меня преподы имели во все щели, принимая зачёты. Мать их, я и так был похож на труп, а они принялись ещё и заваливать меня вопросами. Преподаватель социологии вообще решила, что я подсел на тяжелые наркотики, так как синяки под моими глазами были чёрными. Да и лёгкая щетина меня явно не делала прекраснее. В общем, в колледже я снова чуть не умер, так ещё и заработал себе ужасную головную боль. Перед тем, как пойти домой, я решил сходить в магазин и набрать еды на вечер, чтобы не склеить ласты с голодухи. Там всякие мамаши отводили от меня подальше своих детей.       Когда я вернулся домой с полными пакетами, то меня встретил Уильям чуть ли не у дверей. Но я рано обрадовался: эта помесь домашнего кота и трёхлетнего ребенка просто забрала у меня пакеты и ушлёпала в сторону кухни, чтобы раздобыть оттуда себе еды. Значит, он нашёл даже хлопья, спрятанные в шкафу. Дома опять был бардак. Я прошёл в гостиную, устало упал на диван. Жизнь — дерьмо. — И как это есть? — послышался голос сбоку. Ангел крутил в руках луковицу. Я пожал плечами, отвернулся. Мне просто нужен был отдых в тишине. — Если это нельзя есть, тогда зачем ты это притащил? — фыркнул Уильям, оставляя луковицу на столе. — Оно всё равно неприятно пахло. — Слушай, а когда ты вернёшься к себе? На тебе долго раны заживают? — Я уже был выжат как лимон. Пальцами я массировал свои виски, старался привести все мысли в порядок. Следующий день не обещал быть хоть капельку лучше. — Не знаю. Моё тело изменилось, я об этом уже говорил. — Это чудо тряхнуло крыльями, уселось рядом со мной. — Жить на земле — это странно. Вечно хочется чего-то, чего раньше не хотелось. Ну, спать, есть, ходить в туалет. — Он пожал плечами, вытянул свои руки вперёд, разглядывая их. — Даже мыться иногда хочется. — А как там? На небесах? — тихо спросил я, скашивая взгляд на ангела. Он широко улыбнулся, наклонил голову набок. — Там необычно. Повсюду облака, много света. Ангелов там тьма тьмущая. И все сражаются с демонами. Мы все друг другу братья. Иногда мы ссоримся, но это так, по мелочи. — Он перевёл взгляд на меня, приподнял одну бровь. — Ты же и сам знаешь, нет? — Я не интересовался подобными вещами. А все ангелы одинаковы? — Я наконец расслабился, полностью повернулся к Уильяму. — Нет. У нас есть обычные ангелы. Есть серафимы, херувимы, престолы, господства, силы, власти, архонты, архангелы… — Он тяжело вздохнул, опустил глаза. — Там такая иерархия, что жуть… — Я улыбнулся, пододвинулся к нему ближе. — А есть полукровки? Они тоже сражаются с демонами? — Нефилимы. И они вне закона, — ответил Уильям, улыбаясь. — Таких очень мало, их надо ещё поискать. «И случилось, — после того как сыны человеческие умножились в те дни, у них родились красивые и прелестные дочери. И ангелы, сыны неба, увидели их, и возжелали их, и сказали друг другу: „давайте выберем себе жён в среде сынов человеческих и родим себе детей“! Они зачали и родили великих исполинов, рост которых был в три тысячи локтей»… — А сколько тебе лет? — тихо спросил я, заглядывая в жёлтые глаза. Ангел кончиками пальцев перебирал свои перья на левом крыле, осторожно разглаживал мягкий пух у основания. — Так много, что ты и представить не можешь. Но на земле я впервые. Никак не могу привыкнуть. Знал бы ты, сколько битв я уже пережил, сколько демонов пало от моего меча. А теперь я вынужден сидеть тут и обучаться не своей жизни. — Я с сочувствием глянул на него, придвинулся ещё ближе. Бедняга, он тут совсем как в клетке. Возможно, я погорячился. Снова. — Не переживай, скоро ты попадёшь домой, — сказал я, приподнимая брови. — Ты скучаешь, так? — Да нет у меня дома. У ангелов вообще нет домов. Мы не спим, не едим, не занимаемся человеческим бредом. Мы постоянно в битвах, — Уильям выдернул одно перышко, которое еле висело, — постоянно рискуем головой. Мы тоже можем умирать. И я устал, честно говоря. Очень устал. — Так чего рвёшься назад? Если тебе там плохо, то оставайся здесь. Ты ведь можешь? — Я осторожно положил руку на его плечо, погладил тёплую кожу. Странный этот Уильям. Грустный ребенок. — Не знаю. Но тут так сложно… Ещё и крылья… Знаешь, как мне больно, когда они на что-то натыкаются? — фыркнул он, прижимая колени к груди. — Защиту на них я потерял ещё в бою. — Кстати, насчёт боя. Что с тобой произошло? Ты был почти мёртв, когда появился в моей спальне. — Я внимательно оглядел его, нахмурил брови. Со сгиба крыла вниз капала кровь, просачиваясь сквозь бинты. — Ну, скажем так, неудачная схватка, — отмахнулся он, закрываясь от меня. — Со всеми бывает.       Я тяжело выдохнул, пробрался под крылья и обнял ангела за шею, прижимаясь к его груди. Он вздрогнул, осмотрел меня с удивлением, но обнял в ответ, неловко располагая руки на моих плечах. Повисла тягучая тишина, я прикрыл глаза. Крылышки крепче укутали меня, вызывая в моей груди тёплые всполохи. Как ни крути, а это мой соулмейт, хоть он этого может и не понимать. Он провёл носом по моей шее, я почувствовал тёплое дыхание. — Давай закажем ужин на дом? Не хочу ничего готовить, — сказал я, немного отстраняясь. — А так можно? — Уильям склонил голову набок, прищурился. — Кто-то, кроме тебя, умеет готовить? — Я рассмеялся на его слова, сделал глубокий вдох. Наивное создание.

***

— Пиццу едят руками, — строго сказал я, когда Уильям начал тыкать несчастный кусок ножом. — Потом вымоешься. И нам нужно будет снять с тебя мерки — я куплю тебе одежду. — Всё это время ангел сверлил взглядом пиццу. Возможно, она ему понравится. — Зачем мне ещё одежда? Мне и твоей хватает, — проворчал он, цепляя пальцами сыр. — Моя одежда тебе мала, глупый, — вздохнул я, разглядывая это чудо в перьях. Пришлось ещё больше места освободить: я убрал на лестничную клетку пару столов и один шкаф с посудой. — Купим тебе специально под твой размер. — Я могу и без одежды ходить. — Он широко раскрыл рот, попытался засунуть туда несчастный треугольник, пока сыр и колбаса не съехали на тарелку перед ним. Жёлтые глаза с прищуром разглядывали еду. — Одежда — выдумки тех, кто стесняется своего тела. — То есть, если я буду ходить по квартире голым, ты будешь чувствовать себя уютно? — спросил я, закатывая глаза. Ну что за глупости? — А что, я должен чувствовать себя неуютно? — недовольно сказал он, фыркая. Я лишь устало поднялся с места, стянул с себя футболку. Два жёлтых глаза внимательно наблюдали за мной, пока я откидывал вещь на подоконник. Ангел тяжело проглотил всё, что было у него во рту, быстро поморгал ресницами. — А что, ты чувствуешь себя сейчас уютно? — усмехнулся я, скрещивая руки на груди. Уильям отвёл взгляд в сторону, его щёки легонько покраснели. — Да не, всё путём. А ты не можешь и правда продолжать вот так вот ходить, а? У меня в животе просто приятно становится. — Он снова глянул на меня, буквально облизывая глазами. Откуда это взялось в этом невинном ребёнке? В общем, он был разочарован, когда я отказал ему.

***

      Мерки мы снимали медленно и муторно — Уильям постоянно вертелся, когда я старался записать нужные цифры. Ещё он постоянно болтал обо всякой чуши вроде увиденных в окно котов. Также он пересказал мне всё, что было замечено в телевизоре в течение дня. Я узнал много нового про попугаев ара, про лемуров и зебр — разговор закончился как раз на зебрах, ибо я тогда принялся измерять талию ангела. Там он уже просто глазел на меня и прижимался ко мне каждый раз, как я перекидывал сантиметровую ленту. Не объяснишь же ему, что не надо так жаться ко мне при любой удобной возможности.       Правда, потом произошло то, чего я не ожидал: Уильям разрешил мне погладить свои крылья и попросил помочь почистить оперение от старой крови. Он наигранно ворчал, когда я вёл пальцами по сильным мышцам, что-то говорил на своей волне. Его пёрышки были совсем мягенькими, хотелось не выпускать их из пальцев. Затем ангел встал посреди комнаты и по моей просьбе расправил крылья полностью. Они были длиной во всю комнату… Тогда я и узнал, что размах крыльев ангела — десять метров. Ужасающая цифра. Каждое крыло по пять метров… И это всё пришлось осторожно вычищать.       Но я был рад такой работе. Местами пёрышки выпадали, я складывал их в найденную коробочку. Маховые перья были размером с мою руку — от самого плеча до запястья. Кошмар какой-то. Ну, зато такие сильные крылья могли поддерживать своего хозяина в воздухе даже при шторме.       Потом мы пошли в ванную, чтобы промыть все раны и перемотать их заново. Ангел поднял взгляд на зеркало, крупно вздрогнул и глянул на меня. — Какого чёрта… — прошептал он, прищуриваясь. — Ты не сказал мне! — взвился Уильям. — Ты должен был сказать! — Ты о чём? — осторожно спросил я, делая шаг назад. — Ты — мой соулмейт, мать твою! Когда ты меня увидел в зеркале?! — Он подошёл ближе ко мне, ткнул меня пальцем в грудь. — Это было тогда, когда я завалился к тебе?! — Да, — я быстро поморгал глазами, наклонил голову набок, — а что такое? — Да чтоб эти небеса горели! — громко вскрикнул Ангел, поднимая глаза вверх. — У вас там наверху, у мудаков, прескверное чувство юмора!!! — Желтые глаза загорелись, Уильям зачесал свои волосы назад. — Ну что ж, Мейсон Пайнс, — он бросил взгляд на меня, — ты влип. Равно как и я. Добро пожаловать в мир страданий и сумасшествия. — Что ты имеешь в виду? Слушай, тебе, наверно, нужно поспать. — Я постарался выйти из ванной, но ангел схватил меня за руку и притянул к себе. — Да, меня сбросили сюда. К тебе. Прямо в разгар бойни. Потому что ты увидел меня в зеркале. Потому что я — твоя пара. Потому что, мать их, я теперь им не нужен! — Уильям наклонился ко мне, прижался своим лбом к моему лбу. — Мне теперь совсем некуда идти. Раз в несколько лет так избавляются от нас — дают нам соулмейтов. — Прости. Мне так жаль… — прошептал я, заглядывая в его глаза. Он улыбнулся, перевёл дыхание, а затем обнял моё лицо ладонями и потянул за щеки в стороны. — Да ладно, пошли они там наверху далёким лесом. Надо будет — присоединюсь к демонам и наваляю им. А сейчас мне всё нравится: я свободен, почти цел и сыт. Ты ведь не бросишь меня? — улыбнулся ангел, растягивая мои щёки ещё сильнее. — Не-а, — еле выговорил я, зажмуриваясь. — Ну и чудненько! Так, всё, надо вымываться, а то у меня такое чувство, будто меня полностью грязью облепили. Да и по телеку что-то нормальное должно идти. — Я ему поражаюсь. Изгнанный ангел-ребёнок, который теперь точно останется у меня навсегда. Пахнет жареным. По крайней мере, его напряжённая спина ничего хорошего не предвещала. Да и ломанная улыбка выглядела совсем не милой…