Rain of the colour of love.

В висках стало давить, в глазах потемнело, а уши отказывались слышать смех родителей и просьбы Намджуна. Он слышал только стук собственного сердца. — Что? — тихо спросил Джин, уже сдерживая накатывающиеся слезы. — Ты выходишь замуж на следующей неделе. Это не оговаривается, сынок, потому что, если ты выйдешь замуж за сына директора компании «Bius», то мы заключим выгодную сделку между нашими компаниями. Почему бы и не выдать тебя замуж. Мы так двух зайцем одним выстрелом убьем. И сделку заключим выгодную, и сына замуж выдадим. По щекам Джина катились хрустальные слезы. Глаза блестели ненавистью, обидой и ощущением предательства самых близких людей. Джин с огромными усилиями и с помощью Джуна поднялся и сел, поджав под себя колени. Намджун тоже был в шоке. Но в легком, в отличии от Джина. Да, ему нравился этот омега. Но Джуну не положено было заключать с кем-то в этом доме какие-либо любовные отношения, тем более с пациентом. Да к тому же ему не хотелось портить этого идеального омегу своей горячей любовью. — Но… — начал тихо Джин, а потом шепот перерос в крик.— Я люблю другого. — Ничего, Джинни, не переживай, влюбишься в своего будущего мужа, кстати, — сказал старший омега и подошел к двери. — Проходите… В зал бассейна зашел высокий парень, брюнет в черном костюме и до блеска начищенных, идеально завязанных туфлях. В его глазах была какая-то харизма, а на блестящих, алых губах — легкая ухмылка. Парень улыбнулся и показал свою белоснежную улыбку, отливающую ультрамарином. — Сынок, знакомься, это Чон Чонгук, твой будущий муж. — сказал папа и показал на альфу рукой. — Мы вас оставим… Намджун, пойдемте. Доктор забрал свою кофту и удалился вместе с родителями Джина в гостиную. Чонгук засунул руки в карманы брюк, очень медленным шагом подошел к омеге и сел на корточки перед ним. — Здравствуй, меня зовут Чон Чонгук. А тебя? — спросил молодой альфа и протянул свою руку Джину. Омега еще немного посмотрел в одну точку, а потом заглянул прямо в глаза незнакомому альфе. Он был очень зол. Но тут омега понял, что на этого парня злиться незачем, ведь он ни в чем не виноват. Его ведь тоже заставили выйти замуж за незнакомого омегу, которого он, вероятно, не любит. — Меня, Ким Сокджин, очень приятно. — ответил омега и пожал руку Чонгуку. — Я слышал твой с родителями разговор… У тебя есть альфа? — Нет. Нету… — снова ответил на вопрос омега и склонил голову. Парни замолчали, но не надолго, потому что Чон снова задал очередной вопрос. — Ты такой красивый, Джин, сколько тебе лет? Сначала я подумал, что слишком стар для тебя. — Мне двадцать пять. — с каменным лицом ответил омега. — Ого! А мне двадцать один. — Гук очень удивился возрасту своего будущего мужа и как-то больше заинтересовался в нем. — Мне очень нравятся омеги, которые старше меня. Омега немного приподнял свою бровь и дернул уголком губ. — Могу я задать вопрос более личного характера? — тихо спросил альфа и оглянулся назад. Омега кивнул. — Почему я не чувствую твоего природного запаха, ты пользуешься блокаторами? Хоть Чонгук и был его будущим мужем, но на этот вопрос он не мог ответить альфе. Единственный человек, которому рассказал бы это Джин, был Ким Намджун. — Я не уверен, что эта информация тебе необходима сейчас… — омега сказал это куда-то в сторону и попытался уйти, но его схватили за руку. — Почему ты не хочешь мне это говорить, у тебя нет запаха? — кричал Чонгук. — Да, может быть и нет, и что ты тогда сделаешь, уйдешь от меня, потому что я дефектный? А, нет, не получится, потому что эти стервятники не дадут тебе сделать этого! — Джин кричал. Он был зол. Был зол, теперь уже, на все в этом мире. Агрессия уже лилась через все щели. Хотелось взять и врезать кому-то. Да какой там врезать, убить. — Тщщ… успокойся, все нормально, — Чонгук попытался притянуть Сокджина к себе, но тот оттолкнул его, вскочил с коврика и пошел к выходу. Омега весь уже с ног до головы обматерил своих родителей, Чонгука и как-то даже себя немного. Джин зашел в свою шикарную темно-бордовую обитель с темным дубовым полом и со всей дури захлопнул дверь, закрыв на замок изнутри. Брюнет подошел к своей кровати, развязал халат и кинул его на пол в сторону балконной двери. Он плюхнулся на кровать и с головой залез под тонкое одеяло с атласным пододеяльником. В первый раз он заревел из-за ненависти к родителям. В первый раз он заревел от нелюбви к альфе. В первый раз он заревел от неразделенной и запрещенной любви… Джин плакал всю ночь. Дома была только одна горничная и доктор. Родители омеги уехали куда-то. Вот если бы не было в доме Намджуна, он бы кричал во все горло. Выл, как волк, и ревел, как кит. На утро очень болела голова. В заднице зудело, все тело гудело и горело, потому что течка. Намджун уже давно вскочил с кровати, почувствовав запах своего истинного. Хоть и слабый запах, но все равно его было слышно. От этого запаха у Намджуна уже в штанах жало. И тут он решил сходить и самоудовлетвориться. Только альфа вышел из своей комнаты, как услышал тоненький голосок Джина, который просил, чтобы альфа пришел. Нам тут же забежал в свою комнату, схватил свой ранец и прикрыл им заметный бугорок в пижамных штанах. Джун постучался в комнату к омеге и затем, легонько приоткрыв дверь, задом протиснулся в маленькую щелку. Когда он повернулся, то увидел Джина в плавках, который ерзал по постельному белью и кусал подушку. Намджун, не убирая ранец от паха подошел к омеге и сел на кресло напротив кровати. — Намджуни, дай таблеточку, — замурлыкал Джин и положил руку на колено альфы, а потом положил ее на ранец, под которым была пульсирующая плоть блондина. Младший вздрогнул и начал судорожно искать в ранце таблетки и бутылку воды. Он достал блистер, но тот был пустой. Хоть Джин и пил таблетку всего один раз, но в упаковке была всего одна таблетка, потому что они импортные, немецкие блокаторы, которые сдерживают течку почти на тридцать два часа. И поэтому, зачем же еще таблетки, если они так долго действуют? Джин и Намджун оба выпучили глаза. Альфа сглотнул и засунул пустой блистер обратно в сумку. — И что теперь делать? — спросил Джин дрожащим голосом, потому что боялся, что доктор может сорваться и остановить его течку более естественным путем. — Я схожу в магазин, нужно подождать всего лишь двадцать минут. — сказал блондин и попытался аккуратно встать, чтобы ранец не выпал из рук, но конечно же все пошло наперекосяк и сумка Джуна выпала из его рук, представляя взору Джина пульсирующую плоть альфы через ткань штанов. Нам любил спать без боксеров только в одних пижамных штанах и кофте, потому что лишние резинки только сжимали внутренние органы. Так вот сейчас через тонкую шелковую ткань штанов Джин увидел большой и рельефный орган альфы. Каждая венка была видна через ткань. Омега испугался, он думал все, конец, но Намджун — сдержанный и очень приличный альфа. С не его омегами он очень трепетно обращался. Альфа поднял с пола ранец и прикрыл им пах. И со словами: «Я скоро» удалился из комнаты. Омега продолжал по-прежнему смотреть в ту же точку, где сейчас был пах альфы, потом он помотал головой и зажал одеяло меж ног, покусывая подушку. Не прошло и десяти минут, как альфа забежал в его комнату с бутылкой воды и коробочкой немецких блокаторов. И все по-прежнему в его штанах так же был бугорок, но уже не такой большой, как до этого. — Держи… — Джун кинул бутылку и коробку на кровать Джину и удалился из комнаты, чтобы не сорваться. Ким схватил стеклянную бутылку, выдавил таблетку из блистера и стал жадно запивать ее водой. Меньше чем через десять минут все прекратилось и омега смог идти в душ. Июльское сеульское солнце жарило словно Африканское. Был прекрасный день для купания. Сегодня Сокджину хотелось съездить на море, искупаться, построить кучу песочных замков, прогуляться босиком по ближайшему к морю лесу, найти краба и зажарить его на костре и, самое главное, провести закат. И это все с его любимым Намджуном. Когда Джин зашел в душевую кабинку и включил воду, в дверь его комнаты постучали. Хоть у омеги был прекрасный слух, но он не услышал стука даже три раза подряд. Наконец, очень настойчивый гость решил открыть дверь в комнату омеги. Это был Чонгук. Молодой альфа внимательно рассматривал нескромный обитель своего будущего мужа, проводил ладошкой по каждой поверхности этой комнаты, читал названия книг, иногда беря их в руки и просматривая от корки до корки. Чонгук зашел на балкон, посидел на соломенном кресле Джина, потом подошел к кровати и сел на нее, гладя холодную атласную белую простынь. Чон повернул голову в сторону тумбы и увидел блистер от блокаторов. Слава Богу, что Чон не понял, что это блокаторы, потому что там было все написано на немецком. Он пожал плечами и обошел кровать. На другой половине кровати лежала упаковка от таблеток. Брюнет скривил лицо и взял, чтобы посмотреть что это за такие таблетки. Когда он перевернул коробочку, то увидел ценник полностью на корейском языке, где было слово «блокаторы». Чонгук смял коробку в руке и плюхнулся в кресло рядом с кроватью. Дверь ванной распахнулась и из нее вышел Джин, а когда увидел Чонгука, то пошел назад и с громким: «Что ты тут делаешь?» закрыл дверь. Альфа подбежал к двери и стал дергать ее за ручку. — Почему ты пьешь блокаторы? Хочешь скрыть запах от меня? — кричал Чонгук и тарабанил в дверь. — Почему я должен тебе отвечать на этот вопрос? — Потому что я твой будущий муж! Хочешь жить с незнакомцем, который будет трахать тебя каждую ночь, при этом состоя с ним в браке? — негромко сказал Чон и перестал дергать ручку и тарабанить в дверь. — Я не собираюсь заниматься с тобой этим! — Ой, какой же ты у нас милый и невинный омежка, который слово секс сказать не может, — сейчас брюнет раскрывал свою истинную сущность. Он говорил все открыто. А зачем ему было скрывать себя от его будущего мужа, брак с которым обязателен и безотказен? — Да, не могу, потому что я девственник! И у меня нет природного запаха, а еще я не чувствую природного запаха других людей. — Тогда почему ты пользуешься блокаторами? — спросил Чон и прислонил ухо к двери. — Потому что мне больно и неприятно, а таблетки прекращают полностью течку на некоторое время. — Джин помялся с ноги на ногу и открыл дверь в ванной. — А вот то, что ты девственник меня это больше заводит. — Альфа раскрыл дверь и закинув омегу на плечо шлепнул ему по заднице в полотенце и утащил в комнату. — Чонгук, что ты делаешь, отпусти меня, сейчас же!!! —кричал старший и бил кулаками по спине альфы, но тот кинул его на кровать и навис над омегой. Гук впился в губы Джина и начал жадно и дико целовать будущего мужа. Омега сопротивлялся, пытался выбраться из заключения альфы, мычал ему в губы. Но тот не растерялся, перевернул омегу на живот, снял с себя ремень и связал ремнем руки омеги, чтобы тот не сопротивлялся. Он стал шлепать омегу по заднице, а другой рукой прикрывать его рот, чтобы их никто не услышал. — Еще будешь прятаться от меня? А? Еще будешь не отвечать мне на вопросы? — Чонгук лег на Джина и уперся своим пульсирующим орган в его упругий зад. Джин отрицательно мотал головой и мычал. Из его глаз уже не просто катились, а лились ручьем слезы. Он не хотел вот так вот лишиться девственности. Не с тем человеком. Чон стал тереться своим пахом о зад омеги. Джин, почувствовав это, укусил парня за руку и громко заорал: — Намджун! Чонгук тут же прикрыл рот обратно и шлепнул брюнета по заду. Намджун бесшумно забежал в комнату и оттащил Гука за волосы, а потом вмазал ему со всей дури по скуле. Рука у него была тяжелая. Джин тут же перевернулся на спину и попытался встать с кровати, но его полотенце спало и альфам открылся взор прекрасного и такого аккуратного паха Джина. Лежащий на полу Гук и стоящий Намджун, оба разинули рты и продолжали пялиться то на пах омеги, то на багрово-красное лицо Джина. Омега эти несколько секунд не понимал, что происходит, а потом завизжал во все горло и натянул полотенце со словами: «А, отвернитесь, не смотрите!». Альфы отвернулись и посмотрели друг на друга взглядами голодных и разъяренных тигров. В них проснулись животные инстинкты. Они вцепились друг в друга и начали кататься по полу. Омега испугался, запрыгнул на кровать, стал визжать и попытался своими криками остановить взбесившихся альф. Они боролись. Боролись за омегу. Джин по-прежнему стоял красный, как помидор, и наблюдал за этим зрелищем. Они не слышали громких просьб омеги. Брюнет понимал, что рано или поздно, но это все равно закончится. Закончится борьба за него между его возлюбленным и его будущим мужем. Или же нет?