Scream And Pain...

      Теплая постель, любящие родители, верные друзья… У меня из этого ничего не было, кроме брата, который и был моей семьёй и другом. У нас не было имен, мы не знали наш возраст, да и какой на улице год и то не подозревали. Идти нам было некуда, и мы скитались по улице сутками на пролет, ночевали там где придется. Голод заставлял нас воровать. Иногда добыча была жирной и мы с братом могли позволить себе пир, не праздничный стол конечно, но все же хоть что-то. Не зная своих имен, обращаться друг к другу было неудобно, а имена придумывать было в тягость, поэтому он был «Л», а я «Н», люди частенько оборачивались на нас, когда мы называли так друг-друга, но нам никогда не было до этого дела.       Ничего не помня о прошлой жизни, я конечно не мог никому верить, но, что Л мне брат, я знал точно, просто это чувствовал. Мы бродили месяц, второй… Третий. Ничего в образе нашей жизни не изменилось, за исключением одного. Что-то внутри бурлило все эти месяца. Оно становилось сильнее и мы с братом не могли спокойно спать, думали об этом каждые минуты, даже смотреть на людей стало страшно, какое-то ужасное предчувствие охватывало меня. Мне хотелось впиться в их горло, опустошить их тела и забрать души. Долгое время я не мог рассказать это брату, а когда отважился, оказалось, что это чувство охватывает не только меня. Мы с братом стали скрываться, мы редко выходили на улицы города, питались остатками еды, которые выкидывали люди. Это было лучше чем желание кого-то убить. Нам казалось, что так мы сможем прожить спокойной, нормальной жизнью, хотя ее уже тогда нельзя было так назвать. Мы понимали — мы другие….       Л часто начал задумываться о нашем прошлом, кем мы были, ведь не могли же мы вырасти из неоткуда? День за днем пролетали. Ничего не менялось. Жажда вскрыть кому-то глотку росла. Мы решили покинуть город, тем более, что зима уже не за горами, на улице холодно и пора искать более удобное место где мы сможем спокойно жить. В лесу выживать было удобно, хотя во время дождя нельзя было спрятаться, зато можно найти более сытную еду. Мы охотились, лови рыбу, наедались до отвала, но никогда нас не покидало чувство жажды.       Однажды, когда Л ушел за водой, а я остался у нашего лагеря, чувство, бушующее во мне, так сильно обострилось, что я не мог смотреть даже на мертвого зайца. Он был в крови, его шерсть запачкана, он не подавал признаков жизни, но даже при одной мысли, что в нем все еще горячая кровь, начинало сносить крышу. Я уже не был мной, все что мне хотелось — это крови. Я потерял контроль, не мог думать. Схватив трясущими руками до сих пор теплое тело животного, я не замедляя впился ему в шею. Мне не нужно было его мясо, внутренности, только кровь. Красивая картина. Я в крови, бедное растерзанное животное, которое буквально минут пятнадцать назад дышало и передвигалось по лесу, но меньше всего мне хотелось, чтобы эту картину увидел Л. Когда я утолил свою жажду до меня дошел смысл всего происходящего, боясь самого себя, я решил рассказать все брату, который до сих пор не вернулся. Сумерки уже опустились на лес. Мало чего различалось среди ветвей, листьев и стволов деревьев, но я продолжал шагать. Вороны жутко каркали, ветви и листья хрустели под ногами. Ничего не осознавая, ни чувствуя, ни холода, ни влажности, не смущаясь даже крови на руках, одежде и лице я продолжал путь. Когда постепенно шок начал отходить, я рванул что есть ноги, лишь бы не думать, какое я чудовище и кто я. Я долго бежал, пока не натолкнулся на брата. Он дрожал, заикался, не мог вымолвить не слова. Какой-то чудный аромат ударил мне в лицо. Л начал живо исследовать меня, отрицательно качая головой.  — Я… Я убил ее…. — в панике прошептал Л.  — Кого? Л, что случилось! — спросил я брата, словно ничего не случилось со мной. — Н, почему ты в крови, ты… тоже кого-то убил? — Л говорил тихо, медленно поднимая глаза на меня.  — Не уходи от ответа, что случилось, — проигнорировал вопрос брата я, все еще не понимая, что к чему, но мне казалось, что ему сейчас тяжелее.  — Ты чувствуешь этот запах? Чувствуешь?! — припадочно закричал Л, — Это кровь! Кровь! Я убил ее…  — Успокойся! — прокричал я, схватив брата крепко за плечи, — все нормально…  — Но я… Убил человека, — пробормотал Л.  — А я выпил кролика! Успокойся и расскажи! — выпалил я, лишь бы успокоить брата.  — Пойдём, — Л схватил меня за руку, потащив куда-то за собой.       Ветви били в лицо, мы то и дело спотыкались об камни или поскальзывались на мокрых листьях, но ниразу не упали, пока Л не остановился, а я не поскользнулся и не утянул брата вниз. Брат молча выполз и встал на ноги. Запах крови ощущался четче, я вновь терял рассудок и ощущал только голод.  — Видишь, я ее убил, — Л встал над телом окровавленной девушки.  — Л, ты чувствуешь этот запах так же остро, как и я? — ошарашенно спросил я, садясь на корточки.  — Да… — брат тихо кивнул. Я подполз к брату, который тем временем уже сидел на своей пятой точке у тела. Он повернулся в мою сторону. Его глаза впервые наполнялись слезами. Я невольно начал думать о голоде, о крови, о том, что мы одни в лесу.  — Л, ты ведь уже понял, что мы не люди… — тихо проговорил я в пол, не отрывая взгляд от струящейся крови.  — Как никогда раньше, — тихо прошептал Л.  — Мы хищники… Мы… — я промолчал.  — Мы вампиры, Н! Вампиры! — судорожно проскрипел брат. — Мы с тобой никогда не сможем жить как люди! Никогда! Обычная еда уже не утоляет моего голода, меня начинает уже тошнить от нее.  — Я с тобой согласен… — я уже едва разбирал где я, а где Л.  — Я думаю, ты голоден… — Л подполз к телу.  — О как ты прав, — я инстинктивно помотал головой, подползая к мертвой девушки.  — Но мы ведь можем немного перекусить? — тяжело дыша, спросил Л, заглядывая в лицо своей пищи.  — Я думаю, ничего плохого не будет, она ведь уже мертва, верно? — улыбнулся я, уже не думая ни о чем.       Моя челюсть потянулась к ее шее. Хруст и я уже чувствую горячую кровь, струящуюся по подбородку, шее вниз к одежде. Я насаждался этим вкусом, запахом, я чувствовал, что энергия расплескивается по моим венам и я больше не чувствую той адской жажды. Минут через пятнадцать-двадцать я смог оторваться от своей жертвы. Л ошарашено глядел на меня. Он был в крови, глаза светились алым, с острых клыков все еще капала кровь, но меня это не смутило, я выглядел так же, но уделался в крови сильнее.       Уснули мы с братом мгновенно, не мешал не холод, не влажность. Проснулись утром с первыми лучами. Одежда была залита кровью, зато сами мы были чисты, вымывшись в холодной речке, холод которой почти не ощущали. Что делала та девушка в лесу, конечно же, мы не знали и не догадывались, но оказалось, что не далеко от того место была деревушка. Мы поспешили удалиться прочь. Отойдя, порядком далеко, мы с братом наткнулись на заброшенную халупу. Не раздумывая зашли, надеясь, что в эту ночь не придётся ночевать под открытым небом.       Внутри все было разбросанно, книги валялись по полу, листочки из календаря, датированные 1898 годом, который, по-видимому, был на дворе, стол был весь в каких-то бумагах, постель в спальне взъерошена, а в печи до сих пор тлели угли, кто-то покинул этот дом не давно и точно не собирается возвращаться. Мы решили на эту ночь остаться тут, отдохнуть и завтра утром вновь двинутся в путь.

***

      День за днем пролетали не заметно. Время не знает слово: «Стоп». С того дня мы с Л-ом не знали, что такой голод, зато впервые жизни по-настоящему ощутили себя в шкуре хищника. Мы ничего не ощущали, кроме дикой жажды, которая день за нем росла. Первые дни нам хватало зверьков, типа зайцев, но потом, их стало мало. Мы хотели больше. С каждым днём мы все сильнее стали походить на животных, теряли рассудок, а когда приобретали его, понимали, что теряем человечность. Мы сделали вывод, нам не прожить, если мы не сделаем хотя бы глотка горячей человеческой крови.       Разговоры сменились диким рычанием, большее время мы то и делали, что охотились. В дикой конвульсии мы даже не осознавали скорость наших передвижений. Когда мы бежали, нас едва было видно. Однажды, мы Л решили изменить это, мы понимали, что нужно принимать решение, иначе все кончится трагично. Мы решали не долго. Нужно было научится контролировать жажду, а что бы это сделать, нужно было ее утолить.       С того дня мы редко разговаривали с Л-ом, причиной стала не наша дикая жажда, а тот день, когда я впервые почувствовал солёный вкус крови. Он не казался мне противным как раньше, запах крови не смущал, он был блаженным и Л это видел. Он видел как по моему подбородку от самой челюсти к шеи течет кровь, он видел как я безжалостно впился в шею той мертвой девушки, он видел блаженство, растекающееся у меня по лицу. Мне было не ловко, так же как и Л-у. Мы так и не приняли до конца кто мы есть.       Поселение открылось нашему взору. Слабый запах крови ударил в лицо. Это не была человеческая кровь, скорее всего, она принадлежала корове или свинье. Это мало волновало, но огонь внутри разжигало. Было сложно ориентироваться, мы редко выходили на солнце, охотились в основном ночью. Солнце, как оказалось, влияет на нашу кожу пагубно, и буквально через три часа под палящими лучами солнца, мы в самом прямом смысле начинали гореть. А день сегодня был жаркий, не единого облачка над головой. Мы с братом сразу напряглись, но промолчали. Нам нужно было разойтись.

***

      Большую часть дня я провел в тени. Торчал в местной таверне. Название было из самых банальных. Я ничего не заказывал, да и на что? В кармане у меня не было не гроша, поэтому я просто устроился в самом углу, сложив ноги на лавку. Запахи я различал, как никогда раннее. Пахло свежим мясом, свежими травами, вроде укропа, непонятной похлебкой, которую здесь видимо любили подавать гостям, но среди всех этих запахов я чувствовал аромат людей, окружающих меня.       Вечер опустился быстро, я решил, что пора угомонить бурю, которая бушевала где-то внутри меня. Небо заволокло тучами. Людей, кроме моей пьяной жертвы, не было. Где-то вдали лаяли собаки, но даже они не сбивали меня от моей цели. Внутри меня бурлило два противостояние. Я не хотел убивать его, но я не мог этого не делать. Мотивировало меня одно — стремление жить.       Моя жертва, шатаясь, петляла с одной стороны дороги на другую, совершенно не замечая меня, тихо идущего позади парня. Пьяная в стельку женщина, словно зная, что я собираюсь сделать, свернула куда-то в темный угол, мне это было на руку. Она быстро потеряла сознание. Ее тело покидало жизнь, в ее лице я более ничего не видел, кроме серой гримасы, такой, какую принимают все мертвые.       Когда я понял, что больше не могу, я бросил женщину в том самом темном углу, по тихому осознавая, что только что случилось. Наконец, я мог думать и мыслить спокойно. Л ждал меня на месте, которое мы заранее выбрали для встречи. Он был крови, да и я не был лучше.  — Ну как ты? — вяло спросил Л, не сводя взгляда с серого домишки, в чьих окнах только-только погас свет.  — Вроде, нормально, а ты? — еле слышно ответил я.  — Нормально, я больше не чувствую голода, только бешеный прилив сил, — пробормотал Л, делая глубокий вдох.  — Как ни странно, но я тоже…

***

      После того дня мы не боялись жить рядом с людьми. Перебрались в одно небольшое городишко. Жажду утоляли раз в две-три недели, этого хватало. На солнце старались проводить минимум времени. Бывало, что при виде крови нам сносило крышу, но мы старались держать себя в руках. Мы стали людьми, которыми не были. Л влюбился, но тогда я и не мог представить, чем это обернется… Она умерла на его руках, в крови и грязи, со страхом и ужасом в глазах…