О чём ты молчишь

— Ты можешь прямо сейчас уйти…только учти, вернуться уже не сможешь… — Джинён постарался изо всех сил, чтобы Туан не увидел его побелевших скул, потухших глаз. — Ладно. Как скажешь, — Марк раздражённо глянул и вышел из гримёрки. Они уже битый час устраивали разборки в этом пустом помещении. Все остальные мемберы разбрелись, кто — куда. Никого не осталось. День был ветреный, тоскливо-холодный, противный до самых ступней. Да ещё и это разбиралово. Никому, в общем-то, не нужное. Джинён вздохнул. Подошёл к окну, уставился в прозрачные глазницы. Ничего интересного там не увидел, кроме дурацкой стоянки, принадлежащей компании. Где-то там, в одном из автомобилей, и сидел, видимо, Марк. Что же, скатертью ему дорога… И попутный ветер в жо…то есть в спину… Совсем недавно вся компания JYP переехала в это новое здание. Отличное, первоклассное, комфортабельное. Прямо глаз радуется, созерцая огромные репетиционные залы, «тренажёрки», где есть всё необходимое для накачки пресса, ну и бицепсов, разумеется… Хотя, к чему теперь это всё? Нет у Джинёнки ответа. У него теперь вообще больше ничего нет. И домой тащиться не к чему. Жизнь — тлен. И он подобен тлену. Напиться — не закусить и забыться сном грешника навсегда. А лучше броситься с моста, привязав на шею грузило потяжелее, чтобы не было соблазна выплыть. Даже у неумеющих плавать всегда есть шанс спастись…но не с камнем же на шее. А ведь совсем недавно всё было хорошо. И этот ангелочек бескрылый смотрел лишь в его глаза. С любовью смотрел…с обожанием… И где ты теперь, тот томный, полный восторга взгляд?! И вот как расхлебать всё это? Никто не знает. Дверь с треском распахнулась и Джинён вздрогнул, обернулся испуганно. Выдохнул, увидев взлохмаченную голову Ёндже. — Хён, ты тут ночевать собрался? Марк-хён уже уехал… И Джебом… — Ёндже весь ввалился, остановился в двух шагах, засопел обиженно, носом захлюпал. — Да мне плевать! — Пак снова отвернулся к окну. Не слышать о нём, не видеть! Память потерять здесь и сейчас. — Поехали ко мне? Поживём вместе…пока всё не разрулится… Джинён повернулся, вздохнул. Даже плакать не хотелось. Не было этих облегчающих симптомов. — Само, что ли, разрулится? Думай, что говоришь… — Я всегда думаю, а вот вы с Марком-хёном — нет. Вернее, Марк не думает, то есть думает, но не говорит… Попробуй, угадай с трёх раз, что у него в голове? Вот так и разбежитесь…о самом главном не договорив… — Чхве вальяжно развалился в мягком кресле, словно никуда больше решил не уходить сегодня. — Уже… — сказал Джинён и злобно усмехнулся, — Знаешь, Ёж, ты бы попридержал своего лидера за «шкварник», что ли… Или совсем он тебе не нужен? — Не буду. Не хочу. Пусть сами разбираются. Если честно, не могу больше терпеть его дурацкий характер. Вот увидишь, Марк тоже долго не продержится. Скоро прибежит прощения вымаливать… — Да на фиг мне его прощение нужно?! Не обижай, вот и не нужно будет извиняться! Прописных истин он не знает… А кстати, почему с ними не уехал, со всеми? — Тебя решил подождать. Может и правда махнём ко мне?.. И КоКо будет рада. — Ага. И брат твой. Особенно брат. — Да нет его. Уехал в командировку, давно уже мечтал о Японии, вот и не думая согласился на контракт. Теперь только через полгода объявится. Думаю, вы с Марком-хёном помиритесь к тому времени… — Если бы… — Да не переживай, всё скоро вернётся на свои места, я знаю, я же — гений Ёндже. — Да мне бы яду сейчас выпить…или чего покрепче… — Пак обессиленно опустился в соседнее кресло и прикрыл веки. — У меня есть соджу. И коньяк. Что лучше? — Ёндже сочувственно склонился, погладил Джинёна по жёстким волосам. — Вот не знал, что ты балуешься спиртным, — Пак боднул головой протянутую руку и усмехнулся. — Не я — брат. Да у нас всегда дома что-нибудь есть. Мало ли, какие непредвиденные обстоятельства или удары судьбы. Найдётся чем голову освежить. — Уговорил! — Джинён бойко поднялся и зашагал из комнаты. Ёндже запоздало выкарабкался из кресла и метнулся следом. Погода стояла отвратительная. Снегом и не пахло. Зато столбик термометра опустился совсем низко, угрожая пробить стекло и превратиться в сосульку. Близкие облака наводили скуку, они потолком нависали над городом и давили, давили своей непроницаемой плотностью. Всё серое. Словно асфальт на дороге. Куда не взгляни: всё вокруг лишь одного цвета. А в душе и вовсе стужа ледяная и вытоптанная равнина. Ни дать, ни взять — жизнь обыкновенная. То есть — полное дерьмо. Пак закутался в свой пуховик и исподлобья глянул в улыбчивое личико Ёндже. Вот кому зима — не беда. Хохочет. Бормочет что-то про КоКо. Хоть что-то есть в мире хорошее — эта улыбка трогательно-милая и глупая собака КоКоя. Квартирка у Ёжика была славная, похожая на него и одновременно не похожая. Чистота и уют — созданные братом вокалиста, разбросанные по комнате игрушки Кокошки и вещи — чисто форменный беспорядок остальных двоих. Светлые тона гостиной успокаивали, хотелось упасть и заснуть. Просто вырубиться до следующего столетия. Может, в холодильнике себя заморозить или в камеру хранения сдать? Хотя, помнил Джинён и о соджу…и ещё, кажется…коньяк? Но КоКо не вознамерилась прощать такого к ней игнора, забазлала так, что оглушила напрочь, есть в кого ей быть такой. Прямо вот до чёртиков напоминает милую матушку…и батюшку тоже… Интересно, Марк помнит, что он отец? Или ему всё теперь пофигу? — На шмотки не смотри, я всё потом приберу, — Ёндже походя зашвырнул свои, изглоданные собакой, носки куда подальше и подобрал бегающую кругами КоКо. Джинён подошёл, погладил мягкую, белую шёрстку. Потрепал болтающиеся ушки, чувствуя, как сердце сладко сжимается, разбуженное приятными воспоминаниями. Марк также любил ласкать собаку. И целовать прямо в макушку, в эту, пахнущую собачатиной шёрстку. Пак припал губами, утонул в нежности. Да, Ёндже явно забывает помыть животину. При Марке она никогда так не воняла… — Ты что, совсем её не моешь? Мусорница, да и только! — Пак брезгливо дёрнул носом и пошёл по комнате, оглядывая стены, увешанные картинками, плакатами: везде лишь Гаты. В концертных костюмах, улыбающиеся, дерзкие, сексуальные… — Собак нельзя часто мыть, у них тогда перхоть появится, — нравоучительно сказал Ёндже, выпустил собаку из рук, та сразу кинулась к Джинёну, завопила с новыми силами. — А ничего, что если не мыть, то блохи её сожрут…и тебя потом заодно? — саркастично заметил Пак, усаживаясь на мягкий ковёр. Под стать Кокошке: белый и пушистый. Ёндже оглушил смехом, от этого смеха настроение всегда поднималось у Джинёна, словно что-то тёплое разливалось в душе. Так и сейчас. Пак улыбнулся настоящей улыбкой, что шла изнутри. — Я сейчас стол накрою, хочешь, прямо здесь, перед телеком? Как в старые, добрые времена? — Ёжик принялся хлопотать. Сроду такого гостеприимства Джинён не видел от младшего. И готовить он не умеет… — Эй, ты там что, собрался ужин организовывать? — Пак подхватился, пошёл на звуки, доносившиеся из кухни-столовой. КоКо метнулась за ним. Джинён коньяк давно не пил, даже забыл, как это приятно. Они с Ёжиком устроились в гостиной, прямо на полу. Закуски особой не было. Всё, что нашёл Пак в заначке — лишь фрукты, да сладости. Но ничего, под коньячок — самое то. КоКо немного остыла от нечастого, почти забытого гостя и сейчас счастливо жевала свою раздолбанную игрушку. Не обращая на выпивох никакого внимания. — Помнишь, как собирались в прошлый раз? — трезвыми глазами посмотрел на Джинёна вокалист, — Тогда ещё всё было по-другому. — Не береди рану, — упавшим голосом попросил Пак, отправляя в рот очередную порцию алкоголя, — Ничего вечного не бывает… — И главное, как всё спонтанно получилось… Кто же мог подумать, что репетиции их так сблизят… — Ёжик даже не заметил, как снова перешёл к запретной теме, — А всё началось с этой дурацкой песни… — Никакая она не дурацкая! Очень даже искренняя и волнующая, иначе не выбрали бы её заглавной. И лида на самом деле постарался. Она выше всяких похвал! И Марку понравилась…как же иначе-то… Ты сам посуди, ты бы устоял? — Джинён замолчал и уставился своими глазищами. Эти глаза многое говорили. Чхве даже неловко немного стало. И жалко Пака до боли в горле. — Устоял бы, если бы любил другого человека… А Марк-хён тебя любит. Это же понятно. Просто не хватило ему чего-то… — Да я всё для него делал! Надо — бицепсы накачал, как у Бома. Теперь я непобедимый среди мемберов. Ради него же только! А на шоу выиграть у Джексона в его же спорте, это вообще невозможное. Я даже обувь тогда потерял. Думаешь, что мной двигало? Желание успеха? Нет, восхищённый взгляд этих милых глазок. Ты же знаешь, как Марк может смотреть? Ему никто не сможет отказать. Никто! — Джебом тебе по всем параметрам проигрывает. Он вообще ходячая катастрофа. Марку точно скоро надоест. И он вернётся к непобедимому и прекрасному актёру Паку. — Пусть только вернётся… Я уж его встречу… — Джинён поднял кулак и выразительно показал его кому-то на мелькающем экране плазмы. Ёндже проследил, задумался о чём-то. Заговорил медленно: — Джинён-хён, почему бы тебе тоже кем-то не увлечься? Бэм Бэм… — Бэм Бэм. Да. Вот он в тысячу раз лучше, в сто тысяч раз… — И тебя любит… — И меня любит. И меня любит? Да на черта я ему сдался? У него же Югёми. — Но любит он тебя! — Ёндже почувствовал, что уже больше не сможет влить в себя ни капли алкоголя. А хмель его не берёт. А вот Паку, видимо, достаточно. У него уже глаза мокрые, словно он плачет… — Ты что, ревёшь? — Заплачешь тут с тобой. Насмешил. Я и Бэм Бэм. Да меня Югём порвёт, как КоКо вот этот носок… — КоКоя, КоКоя! — заверещал вдруг Ёжик. Кинулся к собаке, пытаясь отобрать у неё брошенный атрибут. Пока ещё целый, возможно. После небольшой потасовки все остались при своём: КоКо с новой игрушкой — вкусняшкой, Ёндже со спасённым носком и Джинён со своей неугасимой болью. На экране замелькали титры. Фильм закончился. А они даже не поняли, о чём была дорама. Ну, да фиг с ней. — Ты спать сегодня будешь? — вспомнил Ёндже, — Или посидим, пока не срубит и постель не надо будет стелить… — Знаешь, мне иногда жалко бывает Джейби. Ты с ним тоже так обходился? — Нет, он сам о себе заботился… — кинулся в воспоминания Чхве, — И обо мне тоже… — Чего же тебе недоставало? Если всё было так хорошо? Не кинул бы ты его и глядишь, не связался бы он с Марком. — Он последнюю песню Марку-хёну написал… — Да кто тебе сказал-то? Сам что ли придумал? — Джинён поставил рюмку на пол, от греха подальше. Так и захотелось её в стену запустить, а ещё лучше в разноцветную палитру экрана. — Джебом-хён. Он сказал… — шёпотом откликнулся Ёжик. — Да он просто психанул, что ты его бросил, вот и всё! А тут — Марк. Наше вечно терзающееся сердце. Кто бы ему воспротивился? Ты бы смог? — Джинён попытался сфокусировать взгляд на хмуром лице визави, но не смог. Глаза Ёндже расплывались, двоились… — Мне никто кроме ЖиБи не нужен…и он тоже не нужен… — как-то отстранёно прошептал вокалист. — Ну вот…поэтому мы и тут…вместе. Два разбитых сердца… *** Марк торопился. Ему хотелось поскорее очутиться дома. Лишь бы не чувствовать этот пронзительный холод. Что собрался в его длинном и гибком теле. Холод — это самое противное, что существует в жизни. Самое мерзкое. Пройти несколько шагов до раскалённого тепла общежития. Если язык рискнёт так назвать эти новые хоромы. Уж никак не общага! А самое изысканное жильё. Стемнело как-то особенно быстро. Пока он сидел в тёплом салоне автомобиля, всё катастрофически изменилось. Из сумерек он сразу окунулся в эту черноту ночи. Которая вовсе и не была чернотой. Неоновый свет ярких витрин и вывесок заставляли забыть о тьме непроглядной. И то хорошо. Джинён ему сегодня всю плешь проел своими притязаниями. Лучше бы уж покричал для неприличия, чем нотации читать. Своими нравоучениями он только разозлил, а не разжалобил. Хотя, вряд ли ему нужна эта жалость. Ему другое нужно. А этого у Марка не осталось. Ни на кого и ни на что. А Джебом ему мозги не компостировал. Сразу с места в карьер. Сделал предложение и всё. Лаконично и чётко, что на него не похоже вовсе. Видно, не вынашивал он эту идею, а просто озвучил то, что первым на ум пришло. А Марк — не дурак. Зачем отказываться от того, мимо чего невозможно пройти? Туан до сих пор помнит, какие глаза были у лиды в тот момент. Словно два агатовых шарика, блестящие, близкие. Но это не главное. Марк окунулся в такую непроглядную бездну, что голова закружилась. Словно в его душе вдруг выстроились и засверкали все грани чужого мира. Такого знакомого, дразнящего. И холодок побежал по жилам. Трепетный…живой… Это всего лишь Джебом! Его он лучше всех знает. Вдоль и поперёк. От макушки до кончиков пальцев! Но нет, это был совершенно другой человек. Манящий своей Вселенной. Такой сияющий. Как от этого отвернёшься? Сам себе потом не простишь… А Джинёни?! Сердце сдавило плотным кольцом. Не вдохнуть — не выдохнуть. Вот не раздвоишься же! Пак — это святое. Его прошлое, настоящее и будущее. Часть его самого, без которой не проживёшь… Или проживёшь? Джебом… Ну особенное же что-то! Взявшее его душу в плен. Впору задохнуться, когда его имя всплывает в сознании. Эти глаза, которые всасывали, словно воронка. И огромный, огромный мир, которого он ещё не знал, а только высмотрел, почувствовал. Втянулся. Надо разобраться со всем этим. А поэтому лучше всего остаться одному. Хотя бы на время. Но это невозможно. Он не смог отказать. Не смог. Словно его что-то тогда подхлестнуло. Дома кто-то есть. Уж не Пак ли его обогнал? Марк чертыхнулся и выронил ключи. Нагнулся, чтобы поднять и снова закружилась голова, словно перед прыжком… Тишина. Никого. Югёми снова ночует у Бэмки. Это так трогательно. Макнешки — неразлучники. Их упрощённые до абсурда отношения. Вот что в жизни самое главное — доверие. И всепрощение. Такого Марку никогда не добиться. Ни с кем. Милое место — эта общага. Так приятно очутиться здесь после тяжёлого дня. Уютно, как в родном доме. Лида знает толк в этом, больше всех тут постарался навести порядок. Его сейчас никто не разрушит. Нет Джексона и нет КоКо. Ван молодец, шагнул дальше всех. И выше. Только вот у него теперь нет другого выхода, кроме как продолжать. Остановишься — и проиграешь. Всегда найдутся те, кто дышат в затылок… — Марк? — Джейби вышел из своей комнаты с плошкой для кошек. Кто бы сомневался? Не бросишь же животин. Если честно, Марк не очень любит этих тварей. Но чего только не стерпишь ради близкого друга. Друга? — А чего ты удивляешься? Я тоже тут живу. Или ты мечтаешь, чтобы я съехал? — Марк остановился в паре шагов и вдруг занервничал, вспомнил, что скрывается на дне узких, словно лезвие меча, глаз. Таких проницательных, антрацитовых…припылённо-чёрных. — Ты один? — голос лидера дрогнул, словно подножку невидимую себе подставил. Имя «Джинён» готово было сорваться с его губ, но он вовремя замолчал. Но Марк понял и без слов. И зачем ему такое? Чувствовать всех подряд? Только лишние проблемы собирает и не помогает в жизни ни черта! Джебом захлопнул дверь, чтобы кошки не прорвались в запретную зону. Марк усмехнулся, бросая взгляд на кошачью пустую миску. — Кормить их собираешься? — Нет, они уже поели… вымыть пошёл…а ты что-то долго…вина не пускала? — Ага… — Марк сбросил сумку в коридоре и пошёл в свою комнату, на ходу избавляясь от одежды. — Я там тебе ужин оставил… — крикнул ему вслед Им. Ужинали они вместе. Марк всегда поражался таланту Джейби готовить так вкусно, а главное — быстро. Его Джинёнке требовалось на это много времени. Опять! Нён, Нён… будто пиявка. И где его носит? Давно же должен быть дома. — Сегодня у тебя здорово получилась реп-партия… — лидер говорил с запинкой, словно стеснялся своих чувств. Или что у него там было? Определённо что-то такое «крышесносное». Марк хорошо чует. Даже в глаза заглядывать не нужно… А так хочется! Прямо вот тянет со страшной силой. « Это всего лишь страсть!» — вколачивает в себя Туан фразу. — А когда было по-другому? — откликается Марк и добавляет в голос немного обиженного тона. Но у него не получается. Всё звучит плоско и ровно, как хорошо отполированное покрытие катка. Они недавно ходили с Нёном…катались на коньках… Будь же ты неладен! Пиявка кровососущая. — Ты молодец, хорошо, что я взял именно тебя в партнёры. Никогда не пожалею… Вкусно? Марк даже поперхнулся. Ну что за дебильный разговор! Больше сказать нечего, да? А как же любовь вечная до гробовой доски? Или что там говорят в таких случаях? Ну, когда женятся. У них вот с Нёнкой не дошло до этого. А ведь Марк тысячу раз предлагал….А правильно ведь, что Джинён не согласился. Выходит, Марк совсем не верный, нельзя таким доверять. И Нёнка всегда это знал… — Ах, молчи уж, Боми, лучшего партнёра, чем Ёнджея тебе не найти, — не выдержал Туан, — Давай прекратим этот никчёмный разговор. Я знаю, что тебе нечего мне сказать. Просто помолчи. Лидер замер. Даже забыл, что держит в руках палочки с едой. Глаза снова метнулись змейками. Вот именно такой взгляд и нужен Марку. Чистый, словно родник. И снова засосало под ложечкой. Огромный мир скоро ворвётся. Ничем его не удержишь. И тогда всё снесёт в жизни Туана. Не выплыть, не спрятаться. — Марк… — произнёс Джебом тихим голосом и опустил палочки на блюдо. Приподнялся, словно в замедленной съёмке. — Марк-хён, — отрезвляюще бросил Туан и лидер снова будто споткнулся. Застыл. Тогда Марк просто вылез из-за стола и подошёл вплотную. Поднял взгляд сначала на уровень губ. Задержался на этих тонких линиях, не удержался и посмотрел прямо в глаза. Вот тут их и прошибло молниями. Мир, что был спрятан за семью замками и печатями просто вошёл. Тихо, мирно и спокойно, словно так было всегда. Их качнуло к друг другу и границы стёрлись.