О чём ты молчишь

Поцелуй был липкий, как мёд, как только что сотканная паутина. Он обволакивал и иссушал. Нечем было дышать. Марк всё проваливался и проваливался в эту пропасть, осознавая себя лишь маленьким кусочком огромной Вселенной, что поглотила, разжевала и, возможно, выплюнет назад. Секунды пролетали с головокружительной быстротой, а само время словно остановилось. «Это Джебом…всего лишь несуразный лидер! — ворвалась в мозг фраза и привела в чувство, — Он не может быть таким… нежным…родным…» Туан оторвался от губ и торопливо ринулся из кухни, на ходу сбивая табурет и чуть не опрокинув стол. Погони за ним не было. Он ввалился в комнату и привалился к двери. Нашарил выключатель. Натужно отдышался и вдруг увидел своё бледное лицо в зеркале, прямо напротив. Глаза сияли, словно он вобрал в себя свечение звезды. Крыть было нечем. У него больше не осталось аргументов… И Нён не приехал… Сбежал… Сердце колотилось в груди так, что можно было посчитать удары. Это были именно удары…прямо об прутья грудной клетки… бесконечные…долгие… Он опустился на корточки, а потом и вовсе растянулся на щетинистом ковре. Их с Джинёном комната ещё хранила запахи нового жилья. Всё здесь было подобрано с любовью: и темно-лиловые шторы, что сейчас были неопрятно отдёрнуты, и огромная кровать под темным покрывалом, и серо-белый ковёр, колючий, как волосы Нёнки… Огромное зеркало увеличивало комнату вдвое, делало её уютнее и светлее. На столе валялся брошенный Нёнкой планшет. Будто минуту назад парень был здесь. Даже слышался его низкий голос. Да что за маразм! Пора баиньки! Вырубить бы себя подставкой для смартфона, чтобы всю ночь смотреть цветные сны. Марк даже в душ не пошёл. И так сойдёт. Сдёрнул с себя джинсы и футболку, забрался под одеяло и только потом вспомнил, что не выключил свет. Жаль, не послушал Нёнку, когда тот хотел сделать дистанционный выключатель, он ещё и от хлопка работал. Но он тогда заартачился: они всё время дурели и шумели в комнате, это бы просто походило на световую музыку, свет бы постоянно мигал, как шибанутый на всю голову. А вот теперь бы пригодилось…не вставать же. Марк закрылся с головой и притих. Сердце успокоилось. Джебом не появлялся. Можно со спокойной совестью уснуть. Смартфон тинькнул прибывшим сообщением, но Туан лишь плотнее сжал веки. Нет его! Ни для кого и ни для чего! Марк не слышал, как потихоньку открылась дверь и Джейби осторожно заглянул в комнату. Шумно вздохнул несколько раз и протянул руку к выключателю. Щёлкнул им и небольшое пространство окунулось в черноту ночи… Им постоял, прислушиваясь, привыкая к темноте. Потом просочился внутрь и аккуратно забрался на кровать. Несмело притулился сбоку и свернулся плотной улиткой. Через четверть часа в комнате послышалось двойное, спокойное дыхание. Двое на кровати потерялись в царстве Морфея. *** Утро пришло холодное, больное. Голова гудела, словно улей. Хотя, Джинён никогда не видел ульи. Но вот пришло на ум, что тут ещё скажешь? Белый ковёр, наглая, мокрая пуговка носа. КоКоя?! Нёнка сел и огляделся. Ёндже спал рядом, их разделяло только глупое животное. Напились, как сайгаки! И вырубились. А-а-а! Да что за паралич сознания! Голова, словно яйцо на выданье — заденешь, разлетится на мелкие кусочки. И вот почему у Джинёнки такие странные сравнения засели в голове? Фиг знает! Только всё равно чувствовал он себя хуже худшего. И нечего было тогда пить. Чего сейчас руками-то махать… Хотя, не мог он ими махать. Сил не было. КоКо проснулась, весело завертела хвостом, обмахивая сонного Ежа по лицу. Нён не хотел, но не смог сдержаться, рассмеялся в меру своих лёгких. Чхве лениво продрал веки, всё ещё не понимая: где он и с кем. Потом ясность ума дотронулась до его разума и он тоже уселся, хлопая глазами и отплёвываясь от шерсти КоКо. Ну, что и требовалось увидеть. Эта шерсть хоть и не лезла, но в рот попадала иногда. — Чего ржёшь? Рано же ещё… — смог выдавить из себя фразу Ёндже. — Знаешь, тебя сейчас очень легко разбудить. Раньше на это уходило часа два, не меньше, — всё ещё улыбаясь сказал Джинён. — Так то раньше…пить хочется…ты не оставил вчера водички? Посмотри, нигде рядом не валяется? — еле ворочая языком попросил вокалист, — И смотри, чтобы КоКо не надула тут на ковёр, я её вообще в гостиной не оставляю на ночь, а то она гадит везде…а вот вчера забыл… — Да не забыл ты, а просто не мог этого сделать чисто физически. Ты заснул не досказав мне, как приготовить любовное зелье и зарылся мордой в складки этого ковра, — ехидно сказал Пак и потянулся. — А воду ты точно всю выпил? Поищи, может хоть бутылочка осталась… — Не поможет тебе вода, лучше принесу тебе кимчи. Видел вчера у тебя в холодильнике… — Не, не надо, лучше иди завтрак приготовь из того, что найдёшь…и КоКою с собой забери… — Ёндже сладко зевнул и снова улёгся на мягкий ковёр. Не прошло и секунды, как он засопел громко и протяжно. Джинён послушно взял собаку и пошёл из комнаты. В душе повесилось всё живое. И не осталось места, чтобы вспомнить о любимом ангеле. Вернее, там скопилось столько свободного пространства, что нечем было заполнить эту пустоту. Словно вакуум. *** Марку приснился Джексон. Уже давно не было таких цветных, радостных снов. Будто они веселятся на берегу океана. Простор и солнце. А ещё радуга сверкающих брызг. Желтый песок сияет и отсвечивает золотистыми искрами. И вроде ничего особенного. Но ощущение было приятным, словно послевкусие от кофе… Открыл глаза и очень удивился. Нет Джексона. И всё вспомнил. Нет у него уже давно Вана…вышел весь без остатка… Джинён! Его ведь тоже нет…и сразу стало тяжело так, будто его в стиральную машину засунули и включили хоть и на деликатную стирку, но разницы особой же нет, всё также смертельно. Из горла выскочил какой-то не то стон, не то всхлип. Отчаянный, словно у раненой лани. И только потом увидел умиротворённое лицо рядом на подушке. Боми! Он-то что здесь делает? — Эй, Джебом… — Марк потряс парня за плечо. Не очень вежливо. Но это не его проблема. Он в чужую кровать не падал. Лидер лишь всхрапнул счастливо и губами почмокал. Лёгкой артиллерией его точно не поднимешь. Тут нужна точность направленного удара и сила духа. Марк наклонился и дунул в сухое, подтянутое ухо, словно вырезанное из кости. У Джинёнки не такое, более мясистое, сочное, так и хотелось всё время впиться зубами. И где он, чёрт возьми? Филей недоделанный! Хотя… Филей это же вроде не только кусок мяса, ну, изначально точно не он. Вроде так в древнегреческой мифологии царя Саламина звали? Не суть… Боже! Какой же он красивый…не царь… Джебом… Лидер вдруг открыл глаза и посмотрел своими стальными лезвиями, сразу на кусочки покромсал, даже больно стало, но Марк попытался спрятаться за словами: — Чего уставился? Я тебя звал? Кошатиной теперь тут вонять будет… Джебом промолчал. Только глаза опасно сузились. Губы плотно сжались и подбородок опять пополз вперёд. Марк почему-то закашлялся. Словно его этим подбородком в кадык ткнули. Лидер очень быстро и проворно обнял Туана одной рукой и притянул к себе. Когда надо, сила у этого парня была недюжинной. — Не надо, Боми… Он сразу отпустил. Тактичный человек, ничего не скажешь. — Марк, ты мне всю душу измотал…неужели ничего не чувствуешь? — сказал каким-то чужим голосом, словно наждачной бумагой прошёлся. — Чувствую… Только мне этого нельзя чувствовать. Я так могу с катушек съехать. Неужели ТЫ этого не чувствуешь? — Я увяз в тебе полностью… ничего не осталось… — Это от меня ничего не осталось! И у меня ничего не осталось! И никого, — Марк выполз из-под одеяла и раздражённо уставился на Джейби, — Уйди! — Нет. — Уйди. У меня Нёнка. Меня без него не существует… — Ах, какие трогательные и правильные слова. Самому не тошно? Пафосом не захлебнулся? — А ты? Что тобой движет? Страсть? Похоть? Нехватка любви? А может, скука? — Туан постарался, чтобы его голос прозвучал враждебно, но вместо этого получилось какое-то ягнячье блеяние. Или это кошки за дверью орут? — Слышишь? Жрать просят. Иди, корми… — Я хочу, чтобы ты был всегда рядом, понимаешь, Марк? Не твоё тело… а мозг…душа…сущность твоя человеческая… -Ой, Боми, Боми, избавь меня от этого, мои уши не принимают таких излияний. Опять тот же пафос и хрень собачья…вернее, кошачья…заткни их, ради Бога! — Ладно, чёрт с тобой. Ты меня не слышишь сейчас. Ты в шутку принял моё предложение руки и сердца, но я не шутил… — Ты играл спектакль. Ты упивался собственной игрой. Жалел себя и любовался, словно со стороны…я же видел. — Хорошо. Да, я эгоистичное создание. Я не могу долго быть один. Но ты наслаждался вчерашним нашим поцелуем или я тоже всё это придумал?! — вскричал лидер, не обращая внимания на вопли кошек. — Разбей тогда окно и окунись в этот солнечный и морозный день. Может, тебе полегчает, — спокойным голосом сказал Марк и пошёл из комнаты. Нужно было умыться и одеться, а лучше взять и вычеркнуть самого себя из этой грёбаной жизни. Всё так глупо и непонятно. И не вылезешь из этого болота. Только глубже увязнешь. И если бы хоть один добрый взгляд любимых глаз. Да где их выцепить? Погасли они для него. Такое не прощают. Джебом проводил Марка взглядом. Поднялся. Подошёл к окну. Примерился кулаком к толстому стеклу, словно собираясь высадить его одним ударом. Хмыкнул. « Лучше бы он море попросил выпить…» *** Джинён шагал по промёрзшему асфальту. Каких-то пятьсот метров, а всё равно что по набережной прогулялся. Ветер воздух выбивал из лёгких. Мороз уши жёг так, что сдохнуть хотелось. И осталась только эта свирепая стужа. Лужи покрылись коркой сухой. Идёшь по этому льду и он хрустит, и лопается словно глаза детей. И небо раскалывается на части в этом пресловутом отражении. Хрусть. Хрусть. Больно, словно острыми осколками ранишься. Гораздо больнее, чем палец себе сломать… — Джинёни — хён! Бэмка? А он-то откуда здесь взялся? Джинён удивлённо поднял глаза и увидел, как рядом у дверей здания JYP трётся Конпимук. А Ёндже и вовсе ткнулся ему в плечо. Видно, шёл сзади, укутавшись по макушку так, что света Божьего не видел. — Вас уже привезли? А Югёма где? — спросил Пак. А на самом деле бился внутри только один вопрос: « Марк тоже здесь?» Хотя и так знал, что здесь. Куда ему деваться-то. Все они ещё мемберы группы Гат севен. Сбежать ещё никому не удавалось. Хотя, Джексон совсем в Китае прописался. И сейчас его нет… Скучно без него. Тоскливо как-то. Поглумиться не над кем. — Югёми там, — Бэм махнул куда-то в сторону и тут же прирос к руке Джинёна, — Я выходил еды купить. Пак только сейчас заметил в руке младшего пакет. Значит для всех едой разжился. С голоду не умрёшь. — Марк-хён послал и денег дал, — сообщил парень. — Ну и добрый же у нас хён, — саркастично заметил Пак и снова почувствовал холод. Прям мурашками весь покрылся. — А Жиби там? — спросил вдруг Ёжик. Они и забыли про него. Все вместе ввалились в двери компании и сразу почувствовали облегчение. Тепло — полезная штука. Согревает душу и тело. Хотя, насчёт первого ещё можно поспорить. Наверное. — Да там они с Марком-хёном. Уединились в самом уютном зале. Репетируют… — как-то сдавленно сказал Бэм и посмотрел на Джинёна. — Чего ты на меня уставился? Мне всё равно! — закричал Пак, оглушил обоих и пошёл вперёд, никого не дожидаясь. Джинён не хотел сегодня встречаться с Марком. Страшно было увидеть его глаза и понять, что нет в них больше Нёнки. А есть совсем другой человек. Лучший друг и по совместительству — соперник. Нет, выбор неплохой. Не мог он ничего негативного сказать про лиду. Но обида, словно мышь, выгрызла в его душе глубокую дырку. Подошёл Ёндже. Отдохнуть уже хотелось после этой выматывающей репетиции их юнита. У Ёжика вид был осунувшийся, замученный, словно он не пил всю ночь накануне, а бегал рысью до Мокпо и обратно. — Джинён-хён, ты со мной? Они часто ходили в кафе, что располагалось в опасной близости с их репетиционным залом. Здесь теперь можно было запросто пообедать и даже позавтракать среди своих компаньонов и стаффа. — Слушай, может ты сам сбегаешь и мне заодно принесёшь что-нибудь в клювике? — Что, с Марком-хёном не хочешь столкнуться? Трусишь? — Ёндже не был ехидной, но выдра время от времени из него так и пёрла. — Просто ему самому, я думаю, неприятно меня видеть…зачем ему глаза мозолить? — А-а-а…так ты о нём заботишься? — Ёжик криво усмехнулся, — Ну-ну… — Так принесёшь? — Джинён посмотрел слишком серьёзными глазами. Никто не мог отказать такому взгляду. Никто. Но Чхве отказал. Он был не такой как все. — Не принесу! Ты не должен сейчас прятаться. Ты не сделал ему ничего плохого, заметь! А ведёшь себя так, словно виноват. — Ладно, фиг с тобой, злыдень. Пошли. Джинён увидел их сразу. Джебома и Марка. Они шли вместе и разговаривали о чём-то, улыбались друг другу, как Хелопоннейские Свидрикудры.* Лидер со стороны выглядел комично. Уж слишком суетливый. Обычно он был не таким. Ну, про Марка и говорить нечего. Идёт, пыжится чего-то, жестикулирует, как синхронный переводчик. Тихушник наш. — Ты только не делай вид, будто это ты виноват, а не они, — шепнул Ёндже. Парни заметили их, Марк сразу кинулся к Нёну, даже про Има забыл. — Джинёни! Что, теперь вообще дома не появишься, что ли?! — наехал он. Вид у него был цветущий и даже глаза не покрасневшие. Фиг знает, как там насчёт аппетита, но бессонницей он не страдал точно. Поэтому Пак разозлился. — У меня нет дома, пока там ты, — сообщил он хмуро. Марк забегал глазами, словно испугался. Но металл в его голосе не исчез: — Ты вообще что творишь-то?! Если бы Ёндже не сообщил, где ты, мне бы вообще пришлось бы тебя всю ночь искать! — Марк кривил душой. Сообщение от Еже он прочёл только утром. Вчера не до того как-то было. Пак повернулся к Ёжику, выразительно посмотрел ему в глаза. Тот не выдержал, засопел. Подошёл Джейби, поздоровался. Ёжик кивнул, смерил лидера недобрым взглядом и зашагал в сторону кафе. На ходу выпрямляя плечи. Всем своим видом показывая, что ему плевать на Жиби с высокой колокольни. На Марка-хёна он зла не держал. — Я вообще перед тобой не обязан отчитываться, — безэмоционально заметил Джинён, — Кто я тебе такой-то? Им понял, что лишний здесь. Он похлопал Марка по плечу и пошёл следом за Чхве. — Кто ты мне такой? Спрашиваешь? А сам не знаешь, да? Вчера мало эту тему мусолили, сегодня продолжение? — А-а-а…так это я тебя понял неправильно? — разозлился Пак, — Мне показалось, ты его выбрал. А значит я тебе — никто. И звать меня — Вчерашний день. Даже позавчерашний. Я, вроде, предупреждал тебя, что обратно ты вернуться не сможешь… — Вообще-то, это ты сбежал. А я дома. И никого я не выбирал. Мне все вы безразличны! — психанул Туан. Сейчас он не задумывался, что говорил. Вот точно Баку-Маку. — Ты мне вчера сказал, что собираешься принять предложение Джейби. Лестное такое предложеньице. Супругом его вознамерился стать? А теперь говоришь, что ты никого не выбирал? А я тогда где был? — Джинён устал уже от этого дурацкого разговора. Нельзя им пока видеться. Они сейчас дров наломать только так смогут, — А за вещами я сегодня заеду, заберу… — закончил он и быстрым шагом пустился вперёд по коридору. Чтобы у Марка не было возможности наговорить ему вслед кучу гадостей. Ещё после вчерашнего в себя не пришёл. Марк хмыкнул, но отстал. Смерил взглядом коренастую фигуру младшего, его накачанные ноги. Красив у него Джинёнка, тут точно ничего не убавишь, не прибавишь. Нён почти догнал Джейби и понял, что не хочет его видеть. Даже разговаривать ему было с ним не о чем. Сидела в душе саднящая заноза. Но лидер увидел его, дождался. — Поговорили? — Поговорили… — Пак ни на секунду не остановился, так и продолжал мчаться размашистым шагом. — Как себя чувствуешь? — Джебом не отставал. — Ты сейчас издеваешься? — Нет, интересуюсь… — Мне хорошо! Просто гора упала с плеч. — Ты не думай… — лидер замялся… — Ничего не было… Джинён резко остановился. Бом несколько шагов проскакал дальше. Вернулся. — Ничего не было? — шёпотом переспросил Пак, — Это ты мне сейчас про физику? А то, что у него в душе творится, тебе безразлично?! — А что у него в душе творится? — испуганно спросил лидер. — Там твои кошки насрали. Много и мерзко. И убирать некому, — усмехнулся Нён. — Вот только не говори, что тебе Марка жаль… после всего. Лучше бы себя пожалел. — Да не жаль мне его, ты не понимаешь… мне больно за него. Ему сейчас плохо. И он мечется между нами. И не знает, что ему делать… И меня жалко бросать…и без тебя он уже не может…представляешь, каково ему? Ему предстоит сделать такой нелёгкий выбор… вот мне и больно! — Странный ты… — Странный ты! Если этого не понимаешь… — Джинён пошёл вперёд. Он и не заметил, что лидер так и остался стоять на месте. Нён шёл и в глазах набухали слёзы. Они были какие-то непослушные, беспощадные. Срывались и срывались из глаз. Капали прямо вниз, высыхая ещё в полёте. Душа словно отогрелась от столбняка и пошла запоздалая реакция. Захотелось уткнуться куда-нибудь и выть, как звери воют. Надсадно. Тягуче. Чтобы кровь стыла в жилах. Чтобы выбить из себя тоску. Тоску по любимому человеку, без которого его, Нёнки, просто нет. Да, мужики полигамны! И его Марк не исключение. Что тогда с Джинёном не так? Что? Зачем ему эта заблудшая душа? Которую никто не сможет заменить. Даже если всю Землю обойдёшь от края до края! Его мальчик он. Его! Тёплый, солнечный… Нигде таких не отыщешь. И пока Нёнка может дышать, никогда не перейдёт на другую сторону. Даже если не сможет по-другому. Хелопоннейская Свидрикудра* — единственная рыба, которая умеет осознанно улыбаться.