new age. сборник драбблов

[действие происходит примерно в пятом сезоне; Кэролайн отключает чувства после того, как они с Энзо убили Тома Эйвери] — Ну привет, красавица, — этот сладкий яд в голосе обволакивал Кэролайн, словно объятия пылкого любовника, и на целое мгновение заставил забыть об осторожности. Но это всего лишь одно мгновение — в следующее она уже держала перед собой сломанную ножку стула, заостренную в лучших традициях убийц вампиров. — Серьезно? — демонстративно вскинул бровь Энзо, он казался позабавленным ее действиями. — И это после всего, что между нами было? — Оставь меня в покое, — раздраженно выдохнула Кэролайн, отшвырнув свое импровизированное оружие прочь. Сломанная ножка упала аккурат в лужу крови, натекшую из разорванного горла несчастной официантки, чья смена в захудалом придорожном кафе стала последней в ее недолгой жизни. — Меня задевает, что ты настолько нетерпима к моему обществу, — погрозил ей пальцем Энзо, неспешно продвигаясь по кафе, посетителями которого сегодня были лишь мертвецы, застывшие в самых разнообразных позах то тут, то там: кто-то сидел за столиком, даже парами или компаниями из трех-четырех человек, кто-то лежал на полу, кто-то обнаруживал лишь одну из своих частей… Что ж, было видно, что тот, кто совершил все эти убийства, не понаслышке был знаком со стилем Риппера из Монтеррея. — Ты пришел, чтобы образумить меня и вернуть домой, — Кэролайн смерила вампира, явившегося к ней, одним из самых своих презрительных взглядов. — Потому что тебя просили об этом мои друзья. Точнее, те, кто называет себя моими друзьями. — Ты в крепкой обиде на них, да, красавица? — то, что в голосе Энзо не прозвучало никакого порицания, не обмануло ее, но Кэролайн все же сочла нужным разъяснить свою позицию: — Меня тошнит от этих лицемеров. И если ты теперь официально один из них, то и от тебя меня тошнит тоже. — Я пришел не по просьбе кого-то из твоих друзей, — Энзо вальяжно прошагал за стойку кафетерия и принялся щелкать кофе-машину, на Кэролайн он бросил всего один-единственный взгляд, но взгляд этот был весьма красноречив. — Хочешь сказать, что ты переживаешь обо мне? — фыркнула белокурая вампирша, ее руки были испачканы кровью едва ли не до локтя, но лицо оставалось безупречно чистым. Настоящий маленький белокурый ангел смерти — кажется, именно так он назвал ее в той поездке?.. — Я в самом деле произвожу впечатление бездушного мерзавца? — кажется, Энзо был уязвлен, но выказывал это в своей насмешливой манере, когда было совершенно неясно, говорит он серьезно, или снова издевается. — Знаю, я в основном веду себя именно так, чтобы подходить под этот стереотип, но ты-то должна знать кое-что о защитных механизмах в поведении. Мне казалось, ты зришь в корень, а не барахтаешься на самой поверхности, подобно остальным. — Прекрати ты уже это иносказательное дерьмо и говори прямо, — поморщилась Кэролайн, словно от зубной боли. Вампир усмехнулся, ставя перед ней на поверхность стойки чашку с капучино: — Ты невыносима, когда прилагаешь к этому должные усилия, красавица. И это очаровательно. — Все еще жду от тебя внятного ответа, — напомнила Кэролайн сухо, но Энзо уже уловил тень улыбки на краешках ее губ. — Я пришел за тобой, потому что не хотел оставлять тебя одну, — наконец, ответил он прямо. — Я знаю, что Том Эйвери и его смерть дались тебе непросто. Я знаю, что ты винишь себя, что тебе плохо и ты разбита. Я знаю так же то, что никто не поддержал тебя и ты, как выразилась твоя подруга Елена, «слетела с катушек». Никого особенно не волнует то, что ты сейчас делаешь, и что будет с тобой потом, когда ты вновь воспользуешься своим «переключателем» и позволишь себе снова чувствовать. Все слишком заняты классическим занятием всего Мистик-Фоллз — ну разве я не дьявольски проницателен, а? Я с вами совсем недолго, а уже уяснил для себя, что существует лишь Святая Елена и два ее рыцаря, все прочие — лишь массовка и допустимые потери. — Ты утрируешь, — возразила Кэролайн, которая позволяла себе подобные мысли пару раз, но лишь в случаях крайней обиды и уязвленности. — Но в целом… Я не удивлена, что всем плевать. Удивлена я лишь тем, что не плевать тебе. — О, я вообще умею удивлять, — польщенно усмехнулся Энзо, не сводя с Кэролайн своих темных, жадных глаз. Эти блестящие глаза, наблюдающие за ней, заставляли кровь в ее венах бежать быстрее — сейчас, когда Кэролайн не была обременена множеством своих привычных заморочек, которые таила в себе ее «человечность», она могла признать себе, что Энзо ей нравится. Нет, даже не так, это было слишком простое, слишком приземленное слово для того животного, даже низменного, что пробуждал в ней этот блестящий взгляд… — Только не думай, что знаешь меня, и что я нуждаюсь в спасении, — попросила Форбс уже безо всяких увиливаний и игр. — Я убила всех этих людей, потому что это в самом деле принесло мне облегчение и помогло унять гнев. Да, они были так же невинны, как и Том Эйвери, но… Что, если мне суждено стать монстром? Что, если я именно этого и хочу? В Мистик-Фоллз меня ничто больше не держит, мои друзья в гораздо большей степени нуждаются в моей помощи, чем я нуждаюсь в них, так почему бы не разорвать этот порочный круг? Если я останусь, то скольких еще Томов Эйвери должна буду убить, чтобы остаться хорошей подругой? Это слишком даже для меня такой, как сейчас. — Из тебя все равно не выйдет приличного монстра, красавица, — покачал головой Энзо, и на губах его медленно расцвела хитрая усмешка: — Без достойного наставника. — О, дай угадаю, ты как раз одного такого знаешь, — в тон вампиру отозвалась Форбс. — Серьезно, Энзо, мы с тобой едва знакомы. Ты уверен, что не преследуешь какую-нибудь скрытую цель? Я могу быть дьявольски мстительной и бесконечно мелочной, если меня оскорбить в лучших чувствах. — Наверное, это меня в тебе и привлекает, — серьезно отозвался вампир, подаваясь вперед через стойку, так, что их лица оказались совсем близко, а дыхание смешалось. — Ты кажешься ангелочком, но в тебе есть и тьма, и опасность, и надрыв. Ты роскошна. — Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Но твоя кровь поет в венах так же неистово, как и моя собственная, когда мы рядом, — справедливо подметил Энзо. — Ты тоже жаждешь меня, Кэролайн. Я чувствую это. Давай уедем, уедем вместе и никому ничего не сказав, и посмотрим, что из этого выйдет. Ты всегда сможешь вернуться, если что-то пойдет не так. — Вот только я не захочу возвращаться, — прошептала Кэролайн, а затем ее окровавленные ладони обхватили лицо Энзо. Мертвецы стали безмолвными и безучастными свидетелями первого поцелуя, который знаменовал начало новой, совместной главы в жизнях двух убийц, которые намеревались сбросить груз прошлого со своих плеч.