Имя, вплетённое в Вечность

      Время шло. Люди начали понемногу восстанавливать город.       Сначала никому не верилось, что война закончилась. Люди продолжали ждать нападений и всегда выходили из дома с мечом, чтобы в любую минуту вступить в бой. Но все их страхи развеялись одним утром.       Стражники, как обычно, совершали обход. Один из них, самый смелый, вышел на берег реки и пронзил внимательным взглядом лес: не кроется ли там опасность? Но когда стражник забрался на валун, чтобы лучше видеть противоположный берег, его взору открылось очень странное зрелище: вервольфы, собравшись в огромную стаю, бежали куда-то вдаль, к горам. Самым последним бежал их предводитель. Голова его была опущена.       Постепенно стая исчезала из виду, спускаясь по течению реки. Остался лишь один вожак. Прощальным взглядом он окинул лес, берега, виднеющиеся стены города. В этот момент в его глазах читалась какая-то особая, невыразимая печаль. Какой же камень лежал на его сердце?       Стражник был поражён. Он знал: просто так вервольфы не ушли бы отсюда. Видимо, на то была причина, а крылась она в глазах вожака. И в этот момент взгляды вервольфа и человека встретились. «Ну, не поминайте лихом. Берегите ваш город», − услышал в голове стражник. В этот момент где-то вдалеке раздался вой. Пора уходить.       Вожак ещё несколько минут постоял, смотря на стражника, а затем развернулся и побежал в сторону, откуда недавно слышался вой. В этот же момент на берег выбежали остальные стражники с мечами в руках. Но оружие больше не понадобится. Вервольфы ушли. Навсегда.       С этого дня жизнь в городе начала налаживаться. На улицах всё чаще раздавался смех, городские ворота были открыты, люди перестали бояться сумерек. Война уходила из их жизни.       Но лишь одно омрачало всеобщее счастье. Все помнили неизвестную девушку, благодаря которой прекратились сражения. Но тем больнее было людям, которые знали её слишком хорошо…       − Мы потеряли её второй раз. Всё повторилось… − тихо произнёс Таэсел, смотря в небо.       − Зачем опять вспоминаешь? Зачем рвёшь сердце на части?       − А как не вспоминать? Как не думать о ней, когда она вот так внезапно вернулась? Ваэль, это… это я во всём виноват, − опустил голову Таэсел.       Ваэль осторожно положила руку ему на плечо.       − Но что ты мог сделать?       − Я не должен был оставлять её с фрейлиной тогда!       − Но мы не могли знать…       − Я обязан был это знать! Я должен был предвидеть каждый шаг вервольфов! – Таэсел до боли в пальцах сжал перила балкона. – И зачем я тогда приказал вам разделиться…       Ваэль ничего не ответила. Она понимала, что Таэсел винит себя напрасно, но всё-таки в его словах есть смысл. А если бы она… Ваэль не стала заканчивать мысль. Слишком больно было об этом думать.       − Как же я по ней скучаю, − вздохнул король.       − Я тоже, но… − Ваэль запнулась. – Но нам надо жить дальше. Поверь, она видит нас. И мы должны жить и за себя, и за неё. Она сама меня просила об этом.       − Я понимаю. Но это пока невозможно. Надо привыкнуть к боли. − Таэсел тяжело вздохнул и снова поднял глаза к небу. – Пойдём внутрь, Ваэль. Скоро начнётся дождь.       Как только они покинули балкон, на холодный камень упали капли дождя, который стал частым гостем в городе. Таэсел, как мог, старался сдерживать слёзы, а небо уже который день будто оплакивало погибшего Стража и его верного Хранителя.       Застегнув плащ, Эрик вышел на улицу и подставил лицо струям дождя. Может, так ему хоть чуть-чуть станет легче, и наконец исчезнет это гнетущее чувство вины перед Эвальнорой. Она доверилась ему, надеялась на его помощь, а он… Да, он выполнял приказ отца, но мог хотя бы попытаться что-то сделать, как-то помочь ей. Но помогать теперь некому, и Эрик вынужден жить с ужасным чувством того, что обманул другого человека, и видеть страдания родителей. Что для него невыносимее, он не знал сам. Да и был ли смысл выяснять это?       А время шло. Дни складывались в недели, которые медленно перетекали в месяцы, и вот на смену царившей вокруг осени пришла зима. Вся земля была укрыта белым ковром снега, поблёскивающего на солнце.       Белый снег. Белый цвет. Цвет надежды. Цвет, скрывающий все ошибки и дающий шанс начать всё заново…       За такое короткое время город успел измениться. Все здания были восстановлены, всё чаще стали строиться дома из камня. Налаживались отношения с другими племенами, живущими на Холмах и у истока реки. Осваивались новые территории, а советники короля начинали поговаривать об их застройке. Казалось бы, что ещё нужно для счастья правителю?       Но на сердце Таэсела неподъёмным камнем лежало горе, которое замечали все. Тяжёлое присутствие этого нещадного чувства, неотрывно следовавшего за королём, заставляло и министров, и слуг, и воинов, и даже простых горожан опускать глаза: невозможно было долго выдерживать взгляд, полный затаённой боли. Конечно, Таэсел очень хорошо это скрывал, но Эрик, как никто другой, знал, как он страдает. И мама… в её глазах тоже читалась боль потери. Юноша во всём винил себя. С каждым днём это чувство становилось сильнее. И однажды он решил уйти на несколько дней в лес. Быть может, это хоть как-то отвлечёт его.       Таэсел сначала не хотел отпускать Эрика, но потом всё-таки дал согласие. И на следующее же утро принц покинул город.       Лес встретил юношу приветливым блеском снега и несильным морозом. Эрик улыбнулся: впервые за всё время ему стало чуть-чуть легче. Во время войны ни его народ, ни вервольфы по лесу предпочитали не ходить: боялись встретить отряды противника. Эвальнора, видимо, была единственной хозяйкой здесь. И лес хранил воспоминания о ней. Город не знал её, оттого Эрику, наверное, и было так тяжело. А здесь, на её территории, будто лопались цепи, сковывающие его сердце.       Идя по зимнему лесу, Эрик прислушивался к хрусту снега под ногами. Но внезапно откуда-то издалека раздалось птичье пение. Это был соловей. Эрик, очень удивлённый этим явлением, поспешил туда, откуда раздавалось пение. Он бежал, но голос птицы словно отдалялся. И тут Эрик обратил внимание на другую странность: снег понемногу становился всё темнее и темнее, а в некоторых местах уже полностью растаял. Юноша осмотрелся: куда же он попал? Но вокруг был всё тот же лес, и места показались ему знакомыми… Тут до слуха Эрика долетели голоса. Юноша понял, где он: совсем недалеко от него находится котлован, где он нашёл Эвальнору, и если он слышал голоса, то значит…       Радостный Эрик бросился к котловану, но в нескольких шагах от края внезапно остановился. Все ожидания оказались напрасны.       Внизу на прежнем месте ярко горел костёр, а вокруг него сидели незнакомые Эрику люди. Самой главной на этом собрании, видимо, была женщина с белыми волосами, голову которой венчала корона. Слева от неё сидела пожилая пара: старушка с длинным свитком в руках и старичок, держащий небольшие песочные часы. Справа от женщины в короне сидели трое: маленькая девочка, одетая в голубое платьице, с заплетёнными в аккуратные косички волосами, красивый темноволосый юноша с луком за плечами и седая-седая старуха, закутанная в серую шаль. Напротив беловолосой сидели парень, одетый во всё чёрное, с огромной косой на коленях, и крылатая девушка, облачённая в белую тунику.       Все они молчали и внимательно слушали, что говорит женщина в короне. Лишь изредка её прерывал или парень с косой, или девушка в белом.       Эрик даже представить не мог, кто они такие. Из собственных раздумий его вырвал отрывистый крик:       − Стой! Застрелю!       Эрик замер, опустив глаза: если это какая-то неземная сила – лучше не гневить её.       − Остынь, он ничего плохого не сделал. Да и рано ему ещё туда. Пусть Судьба решает, − послышался другой голос.       − Эрик, спускайся сюда. Не бойся нас. − Юноша не знал, почему он так решил, но был твёрдо уверен: это сказала беловолосая женщина.       Переборов страх, он всё-таки спустился в котлован. Все молча стояли и смотрели на него. Наконец Эрик осмелился прервать молчание:       − Кто вы такие?       − Мы – Совет Высших Сил. Поверь, тебе совсем не стоит нас бояться.       − Но зачем вы пришли сюда? Ведь если в моём мире появляется какая-нибудь опасность, здесь появляется Страж и Хранитель…       − Ни Стража, ни Хранителя здесь больше не будет. И мы собрались здесь, чтобы решить их судьбу.       В сознании Эрика что-то с треском поломалось. Неужели он никогда не встретит Феникса, никогда не сможет поговорить с Эвальнорой? Конечно, она примет другой облик, но, быть может, вспомнит его? А теперь какие-то неизвестные… сущности, которые направили Стража и Хранителя спасать этот мир, а сами где-то отсиживались, говорят, что они не вернутся, да ещё и решают их судьбу.       − Но кто вы такие, чтобы судить их? Какое право вы вообще имеете на это? Они сражались за этот мир, знали всю его печальную историю, а где в это время были вы? – громко спросил Эрик.       − Тихо! – повысила голос беловолосая женщина. Её глаза сверкнули, но в следующий же миг она перестала злиться. – Ты спрашиваешь, как мы можем судить их. Мы есть те, кому подчиняются все Стражи Баланса. Именно мы решаем, в какой мир они должны прийти, а какой мир покинуть. Моё имя Судьба, и мне подчиняется вся Вселенная. Справа от меня стоят Время и Память. Время является вечным свидетелем событий, которые происходят в вашей жизни, а Память не даёт им исчезнуть, стереться из душ людей. Так создаётся История, ошибок которой вы не должны повторять. А слева от меня стоят Детство, Молодость и Старость – олицетворение вашей жизни. Детство, такое наивное, доброе, верящее в чудеса и сказки, сменяется Молодостью – порой первых важных решений и серьёзных ошибок, первых надежд и страхов, первой любви и боли, а за ней приходит Старость, пережившая радость и горе, узнавшая жизнь, увидевшая всё её светлые и тёмные стороны. И они не могут существовать друг без друга. А это, — указала Судьба на парня в чёрном и девушку в белом, − Рождение и Смерть. Думаю, ты и сам понимаешь, в чём состоит их задача.       Эрик внимательно посмотрел на Смерть. Вот он – повелитель Вечного Сумрака. Именно он позволил Эвальноре покинуть его владения, принять человеческий облик и вернуться в мир, который она оставила безвременно.       − И неужели Страж больше не вернётся в этот мир? – с тревогой спросил юноша.       − Ни один, − ответила Судьба. – Эвальнора была последней. Она ослушалась нашего приказа, осталась с вами, и ей удалось прекратить то, что длилось несколько десятков тысяч лет. Но теперь судьба вашего мира только в ваших руках. Ещё хоть раз нарушится равновесие Добра и Зла – сами будете спасать положение.       − Я понял вас… − тихо ответил Эрик.       − Ты волнуешься за сестру? – внезапно спросила его крылатая девушка.       − Рождение, мы же решили. Судьба позволила нам это сделать, − посмотрел на девушку Смерть.       − Позволила сделать что? – осторожно вставил Эрик.       − Не мы тебе это должны объяснять, − отрезала девушка.       − Эрик, это всё очень сложно. Тебе совсем не нужно это знать. Перерождаться, зная, что потом умрёшь снова – не самый приятный момент. А за сестру не переживай, она сама всё расскажет, − ответил Смерть.       В котловане повисло молчание. Судьба прервала его:       − Эрик, мы должны уходить. Я верю, что ты меня услышал, и ваш мир сможет выстоять и без Стража. А теперь – прощай!       Судьба подошла к небольшому пруду. Из его глубины исходило свечение. Судьба шагнула в воду и – исчезла. За ней двинулись Детство, Молодость и Старость, а за ними – Время и Память. Рождение и Смерть шли самыми последними.       Эрик молчал, провожая их взглядом. Вот Рождение уже скрылась под водой. Вот Смерть сделал шаг. Но, к огромному удивлению юноши, он внезапно остановился. Эрик вопросительно взглянул на него. Чёрные, как смоль, волосы. Правильные черты лица. Пронзительный взгляд серо-голубых глаз, от которого не веяло холодом – а ведь в легендах он описан немного не так.       − Я. Её. Отпускаю, − проговорил Смерть, а затем развернулся и шагнул в пруд. Ещё секунда – и он исчез в прозрачной, как слеза, воде.       Зима снова вернулась в лес. Под снегом не было видно ни кострища, ни пруда. Эрик опустил голову. Всё это было так странно… Стражей больше не будет, Хранителей – тоже, а куда же Смерть отпустил Эвальнору?       − Не сожалей о том, что они ушли. Они вернулись туда, где и должны быть… и нам с тобой домой пора…       Эрик вздрогнул. Этот голос… Он мог принадлежать только одному человеку… Что же это: плод сражённого горем воображения или наваждение?       Эрик осторожно повернулся. Перед ним стояла девушка, одетая в синий плащ. Её длинные тёмные волосы были собраны в аккуратную косу, лежащую на плече. У ног девушки сидел бело-рыжий пёс с большими добрыми глазами.       −Эвальнора, это… это действительно ты?!       В ответ девушка лишь широко улыбнулась.       − Эвальнора!!! – радостно закричал Эрик, бросаясь сестре в объятия. – Как же мне было тяжело без тебя! Я не мог себя простить…       − Тише, Эрик. Это всё в прошлом. Теперь я обычный человек. Как ты…       Эрик не ответил, а только сильнее прижал к себе сестру. Но тут он внезапно воскликнул:       − Родители!       − Что-то не так? – переспросила его Эвальнора, но ответа не последовало: Эрик схватил её за руку и, увлекая за собой, побежал прочь из котлована. Девушка только успевала уворачиваться от торчащих ветвей. Феникс, громко лая, бежал за братом и сестрой.       Лес начинал редеть, и вдалеке забелели стены города. Перебежав через реку, Эрик буквально влетел на улицы и помчался к дворцу. Эвальнора представляла, какое странное зрелище являет вся их процессия. Но Эрик, казалось, ничего не замечал и продолжал бежать.       Наконец, они достигли дворца. Но даже здесь Эрик не остановился, а полетел стрелой по бесконечным коридорам.       − Эрик, сколько нам ещё бежать? – спросила, задыхаясь, Эвальнора.       − Подожди, ещё немного, − ответил ей юноша, заворачивая в какой-то проход, который закончился небольшой комнатой. – Вот, сюда!       Девушка, уставшая от долгого бега, опустилась на стоящий возле стены стул. Феникс пристроился возле неё.       − Так, вы ждите здесь, а я сейчас вернусь! – произнёс Эрик и тут же опять куда-то умчался.       Девушка прикрыла глаза. Неужели сейчас произойдёт встреча, о которой она раньше задумывалась лишь изредка, но всегда с содроганием души? Неужели она своими глазами увидит ту жизнь, которую у неё отняли? Неужели сейчас прошлое отпустит её окончательно, и ей больше не придётся ждать последнего боя?       − Эвально, ты бы хоть причесалась, а то волосы растрепались, − услышала девушка голос в голове.       − Ага, Феникс, ты всё-таки можешь говорить?       − Могу. Я, конечно, стал немного меньше, но на этом изменения закончились.       Девушка улыбнулась: она так привыкла слышать голос Феникса, что расстроилась бы, лишись он этой способности.       − Феникс, − позвала его улыбающаяся девушка, − а дай-ка мне лапу.       − Эвальнора! Что ты, как маленькая?       − Лапу давай, говорю!       Пёс отвернулся, но лапу всё-таки протянул.       − Хуже ребёнка малого, − еле слышно пробурчал он.       − Да ладно тебе! И хватит сверлить обиженным взглядом стену.       Феникс повернулся и, наверно, уже хотел рассказать Эвальноре всё, что думает о ней, но дверь внезапно открылась, и в комнату вошёл довольный Эрик, а за ним − Таэсел и Ваэль. Увидев девушку, они резко остановились.       Эвальнора встала. Сердце бешено стучало в груди. Она знала, кто стоит перед ней, но если тогда она никак не могла назвать себя их дочерью, так как не живут вместе Люди и Тени, то сейчас она ясно понимала, что это её родители. Самые настоящие мать и отец…       − Мама, отец, эта девушка – ваша дочь Эвальнора, − произнёс Эрик.       Эвальнора не могла ни произнести что-нибудь, ни сделать шаг навстречу. Все слова ушли, исчезли, а где-то в груди всколыхнулись рыдания, готовые в любой момент вырваться наружу.       Ваэль подошла к ней первая. Сначала они долго смотрели друг другу в глаза: одна – с недоверием, другая – со страхом.       − Покажи руку, − попросила Ваэль.       Эвальнора подала ей ладонь, изо всех сил стараясь не упасть в обморок. Но все её страхи оказались напрасны: Ваэль сжала её похолодевшую от волнения ладонь в своих.       − Такая звезда была на руке только у нашей дочери, − произнесла королева. – Ты всё-таки вернулась к нам. А мы уже и не верили…       Эвальнора прижалась к матери. Из её глаз текли слёзы: слишком много лет прошло, прежде чем это свершилось.       − Мама, мама, мама… − шептала девушка, не выпуская из объятий Ваэль, которая ласково гладила её по голове.       − Эвальнора… − позвал кто-то девушку. Она тут же поняла, кто это был. Даже если бы этот голос стёрся из её памяти, она бы его всё равно узнала.       − Отец, − прошептала она, делая шаг ему навстречу.       Через секунду они были совсем рядом. Чувствовали дыхание друг друга. Слышали сердцебиение друг друга.       − Эвальнора, доченька, − Таэсел положил руки ей на плечи. – Неужели ты вернулась к нам?       − Отец… Папа, папа, папочка!..       …Есть чувства, неподвластные ни перу, ни нотам, ни краскам. Но именно эти чувства самые сильные. Благословенны те минуты, что утонули в них, и счастлив тот, кто хоть раз их испытывал. Пусть же эти чувства посещают нас не единожды...       Эвальнора и Таэсел ещё долго стояли, обнявшись, что-то говорили друг другу, и в их глазах светилась самая искренняя и настоящая любовь, которая только может быть на свете…       Надо ли говорить, какой праздник устроил в городе Таэсел. Все улицы в мгновение ока оказались обвешаны гирляндами, и когда настал вечер, город засиял всеми цветами радуги.       Все жители вышли на главную площадь. Отовсюду слышалась музыка, пение, везде танцевали и веселились – так город встречал вернувшуюся принцессу. И даже холод не был помехой всеобщей радости.       − Эвальнора, − спросил дочь Таэсел, − а как же ты вернулась?       Они сидели на каменных перилах, скрытые полумраком переулка: этот разговор должен был остаться между ними.       − Судьба решила отпустить меня: так уж сильно я была привязана к этому миру. Ради него даже приказа ослушалась. Не могла вас оставить, даже прекрасно понимая, что я не человек, а лишь его тень. Но уже тогда любила вас. А сейчас я вернулась и стала именно той, кем была рождена.       − Но почему ушли вервольфы? Просто так они никогда не покидали поле боя.       − Помнишь, как я остановила пожар? Вы тогда ещё слышали моё пение. Но на самом деле я тогда говорила с их предводителем.       − О чём?       − Я просила его вспомнить, что принесла ему война. Забыть о том, что он вождь, и не брать в расчёт славу полководца. А без всей этой мишуры результат оказался печален: из всей его огромной семьи в живых остался лишь он один. Деды, братья, сёстры, даже дети – все погибли. Он понял меня: эта война не приносила ни ему, ни его племени ничего хорошего. И не принесла бы. Поэтому вервольфы ушли. Так они дали шанс и себе, и вам начать новую жизнь, написать другую историю, наполненную великими открытиями и свершениями, а не кровопролитными сражениями.       − И мы сейчас стоим на правильном пути? – задал вопрос Таэсел. Сейчас очень важно было это знать, ведь ужасная ошибка, изуродовавшая пятьсот веков, не должна повториться.       Эвальнора улыбнулась:       − Наш мир – отражение нас самих, и если мы хотим, чтобы он был счастливым, должны быть счастливы сами.       − Значит, у нас всё получится?       − А по-другому и быть не может.       − Эгей, вы чего тут сидите? − заглянул в переулок Эрик. – А ну-ка быстро на площадь! Вас уже все заждались.       − Ну что ж, Эвальнора, идём! Сегодня твой праздник, и ты на нём главная.       − Ура нашей принцессе! – прокричал смеющийся Эрик.       Через несколько минут его слова повторил весь город, судьбу которого изменила Эвальнора – девушка, чьё имя вписано в Вечность.