Кто не спрятался — я не виноват

      — Ну что, Попова, сходим куда-нибудь вечером? — спрашивает Завьялов у Кати, сгребая со стола свои учебники. — Что скажешь?       — И в самом деле, что скажешь, Попова? — Горохов усаживается прямо на школьный стол и выжидающе смотрит на девушку.       Катя краснеет, перекидывает через плечо косу, и вызывающе отвечает:       — А я вам не Лариса Дмитриевна, нечего меня тут делить. Оба бесите, — и, кивнув на выход своей подружке Реутовой, гордо выходит из кабинета.       — Облом, Котик? — мимо проходит Макаров, насмешливо глядя на Костю, поправляет сумку на плече. — Девчонки, подождите. Что скажу… — догоняет Катю и Олю, обнимает их за плечи и что-то говорит им вполголоса.       — Я не понял, — Завьялову очень хочется плюнуть в спину уходящему Никите, но вместо этого он поворачивается к Семёну. — У тебя что с Поповой?       — У меня к Поповой любовь, — пожимает плечами Горохов. — Имеешь что-то против?       — Да нет, — Костя изумлённо смотрит на друга. — Просто ты не говорил, что так серьёзно всё. Мне бы даже в голову не пришло клеить её, если бы ты сказал.       — Ну, вот теперь знаешь, — нехотя отвечает Семён и спрыгивает с парты.       — В столовку? — спрашивает Авдеев, а Стас, хмурясь и пытаясь что-то вспомнить, вдруг интересуется:       — Пацаны, а кто такая Лариса Дмитриевна?       — Бараш, ну ты вообще, — парни смеются хором, а Костя хлопает Стаса по плечу и заговорщицким шёпотом сообщает:       — А Лариса Дмитриевна, Бараш, это такая классная тёлка была, что за ней весь город бегал, а потом её пристрелили, чтобы никому она не досталась.       — Это когда такое было? — Стас непонимающе косится на друзей.       Ребята снова хохочут в голос, а Завьялов продолжает:       — А было это предположительно в девятнадцатом веке, а место действия — урок литературы.       — А-а-а-а, — разочарованно тянет Баранов. — Опять эта ваша классика. Скука-а-а-а.       — Знаешь, Бараш, — Костя скептически щурится в сторону одноклассника. — Не любить классику имеет право тот, кто её читал.       Стас недоверчиво фыркает и идёт следом за друзьями в столовую.       — Странно вообще, — тщательно пережёвывая кусок булки, говорит Авдеев и кивает на сидящего невдалеке Макарова, который что-то рассказывает Поповой и Реутовой, чуть ли ему в рот не заглядывающим. — Он ведь не собирался никуда ехать. Когда списки составляли, он на весь класс заявил, что не собирается тратить деньги на этот идиотизм. Что, интересно было бы знать, повлияло на его новое решение?       Завьялов молчит и смотрит в стол. Он знает, почему Макаров изменил своё мнение насчёт поездки, потому что он, Костя, сегодня пришёл в школу, потому что он тоже едет.       Появляется малодушная мысль тут же побежать к Логиновой и забрать деньги, и отказаться от этого похода вместе со всеми в последний раз. Но и тут Завьялов понимает, что никуда он не побежит и никому он ничего не скажет — Никита сразу поймёт, что двигало им в этой ситуации, довольно ухмыльнётся, потому что именно этого он и добивается — сломать его, заставить делать то, что ему, Макарову, хочется. А хочется ему видеть страх Кости, что он признал его право сильного.       Завьялов поднимает глаза и натыкается на взгляд Никиты за соседним столом. Тот смотрит так, будто мысли Кости ярким неоном горят у него над головой. Макаров усмехается, словно хочет сказать: «Всё ты верно понимаешь, Котик».       И так хочется затолкнуть ему это «Котик» обратно в глотку, и Костя сделал бы это, если бы не понимал, что потерпит мгновенное фиаско при первом же подходе. Друзья, конечно же, встанут за него, но позор будет принадлежать ему одному — а ему не нужна защита, он сам должен справиться со всем этим.       — Ладно, я домой, — Костя встаёт со своего места. — Надо собраться, завтра же сразу после уроков едем?       — Ну да, — кивает Горохов и оборачивается в сторону девчонок. — Попова, сколько можно есть. Пошли, я тебя провожу.       Катя хмыкает:       — А кто тебе сказал, что я хочу, чтобы ты меня провожал?       Семён мрачнеет:       — Так мне ждать тебя или нет?       Попова поджимает губы, вздыхает:       — Да иду я, — целует подругу в щёку. — Созвонимся вечером.       Горохов ждёт её возле дверей:       — О чём вы там с Макаром мило так беседовали?       Катя удивлённо смотрит на него:       — Ты что, ревнуешь? Просто разговаривали, расспрашивал про класс, типа хочет узнать всех получше. Он, может, подружиться с вами хочет, а вы его в штыки приняли. Никита, в принципе, неплохой парень.       — Ага, — скептически кивает Горохов, — неплохой, только пусть компанию для дружбы найдёт себе в другом месте.       Ночью сон всё не идёт к Косте, он вертится с боку на бок, в голову лезут мутные мысли, так хочется, чтобы эта ночь не заканчивалась, а следующий день никогда не наступил. Казалось бы, что проще, взять и не ехать никуда, наплевав на деньги, просто взять и ушиться, но Костя понимает, что он так не сделает. Не подведёт товарищей, которые ждут его, не позволит насладиться победой Макарову, да и в самом деле это последний выезд, вот так, вместе с классом куда-то в качестве одного коллектива — кто знает, как дальше жизнь сложится, и будут ли они вообще общаться, когда окончат школу.       Под утро Костя забывается тревожным сном, в котором он, спотыкаясь, бредёт по зыбкому песку сквозь густой туман, а в спину ему дышит кто-то, но повернуться и посмотреть он не может, тело не слушается, и только липкий страх ползёт вдоль позвоночника.       После уроков Ирина Николаевна отмечает всех присутствующих:       — Так, сейчас все расписываются в журнале по технике безопасности, надеюсь, что вы помните, как себя надо вести. Мне очень хочется верить, что вы взрослые люди и понимаете, что вы самые старшие и должны подавать пример своим поведением. Вы понимаете меня?       — Конечно, понимаем, Ирина Николаевна, — подаёт голос Бараш. — Будем ходить по турбазе и подтирать малышне носы. Я платков полный рюкзак набрал, хотите посмотреть?       — От вас, Баранов, я и не ожидала ничего другого, — вздыхает Логинова. — Машины сопровождения будут через полчаса, поэтому не опаздывайте, автобусы должны отъехать от школы ровно в два часа. И я вас умоляю, никакого спиртного, не вынуждайте меня обыскивать ваши личные вещи.       — Какое спиртное, Ирина Николаевна, что вы, — преувеличенно возмущённо восклицает Авдеев и наклоняется к Горохову. — Ты взял?       Тот кивает и довольно улыбается, обнимая за плечи Попову.       — Сколько? — шёпотом спрашивает Костя.       — Не переживай — нам хватит, я уже звонил на турбазу, нам разрешили после отбоя заказать баню, так что посидим в тепле — расслабимся.       — А учителя в курсе?       — Ну, а что учителя, они тоже люди. Я с Павлом Игоревичем перетёр тему — они тоже не против бани. Так что мы там по очереди как-нибудь в режиме скользящего графика разберёмся кто за кем.       Машины сопровождения приходят вовремя, школьники спешно грузятся в автобусы, весело перекрикиваясь друг с другом, учителя пересчитывают уже в какой раз своих подопечных, чтобы кого-нибудь случайно не забыть в суматохе.       Костя, зайдя в свой автобус, оглядывает одноклассников — Макарова среди них нет. Мелькает мысль, что Никита забил на поездку, опоздал, проспал, да хоть какая причина подойдёт.       Баранов машет ему с последнего ряда:       — Иди сюда, я нам всем места занял.       — Макарова нет, — озвучивает мысли Завьялова Авдеев и кричит через весь автобус Логиновой. — Ирина Николаевна, а новенький не едет с нами?       — Никита позвонил и сказал, что своим ходом доберётся до места.       — А так можно что ли было? — округляет глаза Баранов.       — Нет, не можно, но тут уже по факту. Он уже там, какой смысл возвращать его обратно, он всё равно не успел бы добраться.       — Какая отвратительная новость, — кривится Костя и отворачивается к окну.       И автобусы трогаются с места. Колонна плавно выезжает со школьного двора навстречу двухдневному отдыху на туристической базе.