Кто не спрятался — я не виноват

      Костя сидит в остывающей парилке — время замерло… в голове пусто, такая чёрная и холодная пустота, которая стягивает всё тело упругой паутиной, обволакивает, не даёт двигаться… полное омертвение чувств и эмоций.       Почему он не сопротивлялся до последнего, почему он позволил Макарову так с собой обращаться? Как объяснить это прежде всего самому себе?       Кто он? Все представления о своей личности, какие у него были до появления Никиты в его жизни, рушатся хрупким карточным домиком, а сам он не значимее бабочки, пойманной фанатичным коллекционером.       По факту ему слишком редко приходилось применять физическую силу. С первого класса рядом были мощный, уже тогда, Горохов, невозмутимый Авдеев и пронырливый и хитрый Баранов. Они сдружились так быстро и так крепко, что само собой так вышло, что сначала они получили власть над классом, а потом приобрели ощутимый авторитет в школе, который становился сильнее с каждым годом по мере их взросления.       Как так вышло, что именно он, Костя, стал лидером среди них? Горохов был сильнее, Авдеев умел сохранять спокойствие и не терял самообладание в любой ситуации, Баранова в качестве лидера рассматривать, конечно, просто смешно, но, тем не менее, почему им не стал Семён или Лёнька, почему к его мнению они все прислушивались, и именно он рулил их командой?       Костя Завьялов, чья мать мечтала, что он будет водить её на концерты классической музыки. Костя Завьялов — стройный, с длинными музыкальными пальцами на руках, с тонкими чертами лица и насмешливым прищуром карих глаз.       Он был сообразительнее своих друзей, ему не приходилось прилагать усилия, чтобы разобраться в школьном материале, он был остроумен, резок, не лез за словом в карман — он думал быстрее их всех, может, это и сыграло свою роль. Он казался им лучше, чем они сами о себе думали, а за лучшими хочется идти следом, им хочется подражать. Вот оно открытие, он был лучшим среди них, потому что они сами так решили.       «Всегда кажется, что любят нас за то, что мы хороши, а не догадываемся, что любят нас оттого, что хороши те, кто нас любит», — так, кажется, сказал в своё время знаменитый классик.       Вот она отгадка его лидерства — его друзья так решили, а он сам без них, кто он? Без силы Горохова, без уверенности Авдеева, даже Баранов сейчас кажется более стойким. Позволил бы тот же самый Бараш так с собой поступить? Да он бы вены себе перегрыз, Костя не сомневается в этом.       А теперь, что они скажут, если узнают, что их лидер, человек, которого они поставили выше себя, вот так позорно упал так глубоко в пропасть, что дно пропасти уже над ним. Да и как он может им это сказать, как рассказать такое?       Сейчас Костя понимает, что он совершил ошибку ещё тогда, когда у него состоялся первый разговор с Макаровым на детской площадке, когда тот трогал его волосы и сказал то, что в итоге и произошло сегодня. Косте надо было выложить друзьям, что Никита подкатывал к нему, надо было рассказать это со смехом, с весёлым недоумением, простебать эту ситуацию, и тогда они все вместе размазали бы эту суку по тротуару, и пятна не осталось бы.       Но нет, он почему-то застремался, ему было так неловко, словно он сам виноват, что с ним вот так обошлись, словно он спровоцировал такое отношение.       А теперь правда стала совсем невозможной. Макаров практически трахнул его, Костя кривится от этой мысли, но по-другому и не скажешь. Два голых парня наедине, какие тут ещё варианты? Самое страшное даже не то, что Никита лапал его, и Костя чувствует себя, как будто его и в самом деле поимели. Самое страшное то, что он возбудился от чужих рук, что стонал и кусал губы от подступающего оргазма, что так позорно кончил от прикосновений другого парня.       Слабый голос разума пытается донести до него, что в такой ситуации и покойник бы возбудился от такой настойчивой стимуляции, подогретой алкогольными парами, но Костя отмахивается от этой мысли.       Нет, он не испытал удовольствия, он испытал оргазм — физическую разрядку, но вместе с конвульсиями оргазма его прожигало таким стыдом унижения, что этот оргазм был пыткой.       Так почему, почему он так слабо сопротивлялся, уже в который раз он безропотно позволил Макарову делать всё, что тому захочется со своим телом. Ему это нравится? Завьялова передёргивает волной отвращения от предположения такой возможности. Он не хочет этого, вот такого он точно не хочет.       Тогда, что с ним? Костя ищет ответ и не находит. Боялся физической боли? Так душевная боль намного сильнее, физическая мимолётна. Боялся ещё больших унижений? Боялся не справиться с Макаровым и подорвать свой авторитет? Перед кем? В таких ситуациях они всегда одни, да и куда уже больше подрывать, если этого авторитета нет и в помине, хотя и знает об этом только один Костя.       То, что Макаров не остановится, в этом нет никаких сомнений. Он добьётся, чего хочет, а хочет он… его, Костю.       Разве дерьмо случается с хорошими мальчиками?       Костя усмехается — а был ли он таким хорошим, каким себя видит.       Дерьмо случается.       Знакомая фраза? Теперь да.       Почему Макаров привязался именно к нему? Может, это в нём, Косте, что-то не так?       Завьялов глухо стонет и сжимает голову в ладонях.       Если он сейчас не справится с этой проблемой, если он не сможет повернуть хоть как-то эту ситуацию, то все закончится такой бедой, что жить с ней он не сможет. Он не хочет, чтобы с ним вот так, он совсем так не хочет.       Костя встаёт, подходит к бочке с холодной водой, опускает туда голову и держит там, пока не заканчивается воздух в лёгких. Края бочки врезаются в кожу рук, он морщится, стряхивая с волос ледяные капли и вздрагивает от звука хлопнувшей входной двери.       Первая мысль, что это вернулся Макаров, решивший закончить начатое, но голосов несколько, слышится смех, и Костя, обернувшись полотенцем, выходит из парилки в предбанник.       Возле стола Горохов, прижав Попову к самому краю, торопливо стаскивает с неё одежду, она притворно хлопает его по рукам и смеётся. Костя кашляет, две головы одновременно поворачиваются в его сторону и замирают в изумлении:       — Ой, а ты чего тут, — придя в себя, спрашивает покрасневший Семён. — А мы тебя потеряли.       — Заметно, — хмыкает Завьялов. — Отвернитесь, я штаны надену и свалю.       Попова прячет лицо на плече Горохова, всё так же обнимая того за шею. Завьялов быстро одевается, сжав крепко губы. У порога он находит в себе силы, чтобы улыбнуться другу и подмигнуть ему:       — Благословляю вас, дети мои, — в спину ему летит полотенце, он прикрывает дверь и идёт в сторону жилых домиков.       Остаток ночи он, Костя, лежит на своей кровати, глядя в потолок и понимая, если это не остановится сейчас, то это не остановится никогда — он в полушаге от того, чтобы признать себя побеждённым. И тогда от него с презрением отвернутся друзья, с притворной жалостью будут смотреть учителя, а в глазах родных он увидит отвращение.       Костя смотрит на ситуацию со стороны и не узнаёт себя — куда делась его такая хвалёная уверенность в себе, как так вышло, что он растерял остатки самоуважения.       Возможно ли всё вернуть? — Завьялов не знает.       Под самое утро крадучись в домик возвращаются Семён с Катей, хихикают, перешёптываются, Костя, закрыв глаза, прислушивается к их, таким незамысловатым разговорам.       — Ты не жалеешь? — тихо спрашивает Горохов у Кати.       — С ума сошёл? С чего бы мне жалеть? — удивлённо шепчет в ответ Попова.       — Ты мне скажи, — туманно отвечает Семён.       — Ты из-за Завьялова, что ли, переживаешь? — в голосе Кати мелькает изумление. — Семён, ты такой глупый у меня. Я ошиблась с ним — дура была, а тебя, кажется, я люблю.       — Правда? — недоверчиво уточняет Горохов.       — Правда, — тихо смеётся Катя.       Они замолкают, а затем до слуха Кости доносятся звуки поцелуев.       Почему у кого-то так просто всё, никаких заморочек: замутили, повлюблялись — счастье.       А у Завьялова теперь вся жизнь через одно место. Нейтральная когда-то метафора теперь приобрела новый оттенок, и Костя горько усмехается.       «Такой жизни ты хочешь? — спрашивает он себя. — Вот оно перепутье — раньше не успел поступить, как надо, а теперь последняя минута на то, чтобы повернуть в нужном направлении. Решай, Костя, кто ты — жертва или противник».       — Костя, вставай, — Авдеев трясёт его за плечо, и Завьялов недоумённо смотрит на друга. — Бужу тебя, а ты не реагируешь. Вставай, сейчас завтрак, а потом новый этап увлекательных игрищ на свежем воздухе.       Надо же, сам не заметил, как отключился. Сколько он спал — минут сорок — час, не больше. В висках ломит, саднящее ощущение в горле — нет, только снова не свалиться в лихорадке, только не сейчас. Костя с деланной лёгкостью встаёт с кровати и идёт умываться, оглядываясь на ходу:       — Ну, что вы там копаетесь. Кто последний — тот… — спотыкается на полуслове — с другой стороны к тем же умывальникам направляется Макаров, который при виде Кости улыбается и внезапно подмигивает ему.       И тут в голове Завьялова что-то перемыкает. Он уже не думает, а что будет, если… он уже не просчитывает, а правильно ли он сейчас… он в одном рывке подскакивает к Никите и, не останавливаясь, с ходу бьёт его кулаком в лицо, краем сознания отмечая донельзя удивлённый взгляд своего врага и слыша за спиной громкий крик Авдеева:       — Сёма, быстрее…