Мгновения любви

Бойтесь своих желаний — они имеют свойство сбываться.

      Крепкий чёрный кофе, не сдобренный ни сахаром, ни сливками, медленно остывал в кофейной кружке из тёмного стекла. Над совершенно ровной поверхностью жидкости поднимался едва заметный белёсый пар, который, образуя мелкие вихри и истончаясь на конце, растворялся в прохладном воздухе большой кухни.       Соня открыла окно настежь, и теперь холодный зимний воздух врывался в помещение, заставляя зябко ёжиться, кутаясь в большую вязаную кофту, подаренную Игорем просто так. Соня, неспешно помешивая золотой ложечкой кофе, грустно усмехнулась. Игорь старался исполнять любые её желания, покупал, что ни попроси, привозил из командировок огромное количество всяких красивых вещиц, приобретённых в дьюти-фри: духи, косметику, сумки, кофе и чаи, алкоголь — всё, что душе угодно.       При мысли об алкоголе, Соня встрепенулась и медленно встала с высокого барного стула, на котором сидела до этого, безучастно вглядываясь в бездонную кружку с кофе. Она обогнула колонну, отделанную мрамором и зеркальными вставками, и остановилась возле дубовых дверцей бара. Игорь всегда запирал его на ключ, уезжая, но Соня давно уже сделала себе копию — муж был удивительно рассеян во всём, что не касалось работы.       Два раза повернув ключ в замке, Соня открыла дверцу и, недолго думая, достала бутылку тёмно-коричневого, почти чёрного коньяка. Когда она откупорила бутылку, в нос ударил необычный, терпкий аромат — было очевидно, что выдержка у напитка достойная. На вкус он будет странным, Соня это знала, но какая разница, если алкоголь всё равно смешается с кофе.       Глядя на то, как одна тёмная жидкость поглощает другую, Соня подумала о том, что вот также эти два напитка, смешиваясь, поглощают и её. Она словно застыла на месте, не двигаясь ни взад, ни вперёд, а золотая клетка, окружавшая её, становилась всё более тесной и душной.       Соня оказалась в этой большой, элегантно обставленной квартире два года назад, ровно за два месяца до того, как вышла замуж за Игоря — человека, которого, как казалось, послало небо.       Тогда Соня — совсем юная восемнадцатилетняя девушка, только-только поступила в университет и уже успела наслушаться разговоров подруг и одногруппниц о том, как тяжело им с их парнями; как им не дарят подарков из-за банального отсутствия денег. Слушая эти разговоры, Соня подумала, что не желает себе такой участи, и оказаться в болоте действительности не собирается. И когда она это решила вдруг, как по волшебству, появился Игорь — стильный, богатый и… старый. На момент знакомства с Соней ему уже исполнилось пятьдесят восемь лет, а пару дней назад он отпраздновал юбилей.       Стоя в элегантном бледно-розовом платье, подол которого почти касался пола, а широкий пояс гладкой атласной лентой обхватывал тонкую талию, Соня чувствовала, что задыхается, и причина была вовсе не в воротнике, который наглухо закрывал, но в то же время подчёркивал приятную округлость её шеи. Платье было сшито на заказ и сидело на Соне идеально.       Она вежливо улыбалась гостям — таким же состоятельным мужчинам, как и её муж, и всей кожей чувствовала масляные, жадные взгляды, которыми эти пожилые ловеласы пожирали её. Она буквально физически ощущала их прикосновения, а порой Соне казалось, что она слышит их мысли. Она что-то говорила им, заливисто и искусственно смеясь, а они отвечали тем же. В какой-то момент она уже перестала их различать. Соне казалось, что весь огромный банкетный зал наполнен Игорями, которые смеются, обсуждают политику, флиртуют с приглашёнными дамами или же по-хозяйски кладут руки на талии девушек из эскорт-фирм. Эти приглашённые молоденькие девушки да жёны нескольких друзей Игоря — вот и все люди одного с Соней возраста, но поговорить с ними она не могла: первые были второсортные, а вторые наоборот, первосортные. Их родители были богаты, они учились в Англии и Швейцарии, имели собственные машины и молодых любовников.       Соня же застряла где-то между ними. Девочка из не самой богатой, но и не самой бедной семьи, окончившая школу с золотой медалью и кучей благодарственных грамот, поступившая в университет на одно из вакантных бюджетных мест — Соне явно было, чем гордиться, но для того, чтобы влиться в светское общество, этого оказалось недостаточно.       Она научилась улыбаться, когда это было нужно, смеяться над непонятными ей шутками, обсуждать последние новости мира мелких и не очень знаменитостей, разбираться в политике. Но всё равно она была чужой в этом странном для неё мире.       Из университета она ушла — Игорь посчитал, что сам сможет дать своей жене всё, что нужно, а подруги по учёбе, то ли от зависти, то ли от жалости, как-то незаметно перестали с ней общаться. Родители, хоть и не изменили своё отношение к дочери, стали реже звонить, да и сама Соня в каждом из разговоров уверяла маму, что у неё всё хорошо, а потом рыдала в подушку, сотрясаясь всем телом.       Стремясь развлечься, Соня сначала вовсю пользовалась тем, что могли дать деньги Игоря, которые седовласый муж не жалел для молодой красивой жены. Кератин на волосах, наращенные в два объёма ресницы, капелька ботокса, чтобы сделать губы полнее, ярче и не чувствительней к поцелуям Игоря. Соня иногда думала, что было бы неплохо накачать ботоксом нос, чтобы не чувствовать горьковатого запаха, который порой исходил изо рта мужа, несмотря на частые посещения стоматологов. Иногда казалось, что после его ласк она вся пропитывается этим запахом, и сколько бы она ни тёрлась мочалкой, сколько бы ни душилась ароматными водами, запах никуда не девался, неотступно следуя за ней, куда бы она ни пошла.       Последнее время Соня выходила из дома достаточно редко. За продуктами ходила домработница, покупки, сделанные по интернету, приносил курьер, а если что-то ломалось, что случалось редко, всегда можно было вызвать закреплённого за ТСЖ мастера. Иногда Соня, найдя маленький ящичек с инструментами, оставшийся словно с чьей-то прошлой жизни, сама скручивала панели компьютера или телевизора, чтобы лишний раз вызвать мастера, который починил бы неожиданно сломавшуюся технику. Ей нравилось присутствие обычных людей — они были словно глоток свежего воздуха, напоминание о её прошлой беззаботной жизни.       Соня часто со вздохом, сидя одна в пустой квартире, вспоминала своего одноклассника — рыжего отличника, который как-то весенним вечером, когда они шли от репетитора, признался ей в любви. Соня тогда смутилась и одновременно разозлилась. Ей нравился этот милый вежливый мальчик, но он три года носил попеременно две рубашки и одну кофту, а Соне, желавшей небо в алмазах, нужно было не это. Она как можно более вежливо, но с то и дело проскальзывающим в голосе ехидством, высказала ему все свои соображения, особенно подчеркнув эти две несчастные рубашки. Он выслушал её, кивнул и замолчал, но всё же проводил до дома. Больше они к одному репетитору не ходили.       Одним глотком опустошив кружку с разбавленным коньяком кофе, Соня, поморщившись и глубоко вздохнув, подумала, где же теперь этот мальчик. На выпускном вечере он с ней не разговаривал, а после поступил в другой университет — не такой престижный, как Соня, но и не самый последний. Когда-то она знала о нём всё, а теперь даже не могла вспомнить не то что его лицо, но даже имя. Выпив ещё коньяка, запив его ещё более крепким кофе, Соня вспомнила — его звали Андрей.       Когда она в третий раз наполнила кружку кофе и собиралась сдобрить его очередной порцией коньяка, то услышала, как в замке входной двери повернулся ключ. Её сердце подпрыгнуло, а затем забилось с удвоенной силой — Игорь вернулся. Соня рассеянно посмотрела на стоящую перед ней бутылку коньяка и на почти пустую кофеварку. Внезапно она почувствовала, как же холодно на кухне — давно ли открыто окно, Соня не помнила.       Дверь тем временем отворилась, а затем захлопнулась, в прихожей послышалось, как Игорь разувается. Зашуршало зимнее пальто, а затем тихо, но отчётливо хлопнули о подставку для обуви подошвы ботинок. От этих звуков к горлу Сони подкатил предательский комок. И речи не могло быть, чтобы убрать беспорядок на кухонном столе или же закрыть окно — она всё равно не успеет уничтожить следы преступления.       — Сонечка! — раздался в коридоре высокий голос Игоря, который сопровождался скользящим звуком движения двери шкафа-купе и лёгким дребезжанием стёкол. — Я д-дома. Почему у нас так холодно?       — Как же ты меня достал, Игорь, — прошептала Соня, прислоняясь головой к холодной металлической опоре, которая поддерживала полочки, расположенные над столом. — Опять з-заикаешься.       Игорь тем временем уже успел оказаться на кухне. С удивлением в тёмных глазах, от уголков которых разбегались во все стороны морщины, он взирал на открытое настежь окно, откупоренную и початую бутылку коньяка и на пустую кофе-машину. Но как только он перевёл взгляд на неё, Соня уловила в его взгляде какую-то странную озабоченность. Она криво усмехнулась. Хорошо же она, должно быть, сейчас выглядит: волосы не уложены и растрёпаны, макияжа нет, не корректированные уже два месяца ресницы осыпались клочьями, а ногти отросли больше чем наполовину.       — Соня, ты что, опять п-пила? — голос Игоря прыгнул на несколько тонов вверх. Казалось, он сейчас начнёт трястись. — Зачем т-ты т-так, Соня? — в его голосе слышались боль и участие.       Он обогнул колонну и хотел, видимо, прижать к себе её, но Соня увернулась от его рук и, соскочив со стула, встала, сложив руки на груди.       — Да, пила, — она чувствовала, как злость раздирает её душу. — А что мне ещё делать? Я не учусь, не работаю, у меня нет подруг, мне даже не надо следить за домом и готовить!       — Н-но ведь это же хорошо, Соня, — засуетился Игорь.       Соня окинула его презрительным взглядом. Всегда уверенный и находчивый на работе, Игорь становился суетливым и озабоченным, когда дело касалось жены.       — Это не хорошо, Игорь, — произнесла Соня. — Я не этого хотела.       — Но ведь это же то, о чём м-мечтают миллионы девушек и женщин! — взмахнул руками Игорь. — Ты не считаешь копейки, не стоишь в очередях, не страдаешь в съёмной квартире с нищим мужем! В конце концов, у тебя есть я!       — Часто ли я тебя вижу? — с горечью проговорила Соня. — А когда вижу, о чём мы говорим? О бизнесе и давно ушедших временах?       — Но т-тебе же н-нравились мои истории о д-детстве и юности, — опешил Игорь. — Т-ты т-так внимательно с-слушала…       — Первые пару раз, — передёрнула плечами Соня, смаргивая пьяные слёзы. — Потом это стало так невыносимо, что хочется кричать! — она прокричала последнее слово и, обхватив себя руками, села на оставленный стул. — Мы выросли в разные эпохи, почти в разных странах. У нас были разные кумиры, разные фильмы, разное детство. Иногда я не понимаю половины того, что ты говоришь о прошлом!       — Мы вместе п-посмотрим с-старые фильмы, — успокаивающе проговорил Игорь, прижимая к себе Соню и успокаивающе гладя её по плечу дрожащей рукой. Казалось, что он сам вот-вот заплачет.       Соня уткнулась лицом в грудь Игоря, чувствуя, как горьковатый запах вновь впитывается в её тело, обволакивая, не давая пошевелиться. Сколько уже было таких истерик, всегда заканчивавшихся слезами, а после сексом — Игорь доживал последние годы любовной активности. Они никогда не предохранялись, но за два года Соня так и не забеременела. Она понимала, что всё дело в том, что Игорь стар, просто стар, а не болен — от предыдущего брака у него было трое детей. Возможно, думала, всхлипывая, Соня, будь у неё ребёнок, она могла бы заботой о нём заполнить пустоту, образовавшуюся не только в её сердце, но и в жизни. Но, увы, и это ей было не дано.       «Лучше бы я ответила на чувства Андрея, — подумала Соня, сжимая в пальцах ткань рубашки Игоря. — И пропади оно пропадом, это небо в алмазах!»