Судьба Двух Убийц

POV Стас        Щелчок, поднимаю свой взгляд и вижу, что Марина направила на меня пистолет сняв его с предохранителя. Ее взгляд выражал злость и раздражение.       — Значит я все-таки прав, — шепчу я. — И что, теперь убьешь меня?       — Если не покинешь мою квартиру, то да, — ответила она держа меня на прицеле.   Напряженный зрительный контакт, никто из нас не хочет уступать друг другу.       — Я не собираюсь уходить, не получив ответа.       — Жаль, — с наигранным сожалением произнесла она. — Что написать на твоей могиле?       — Напиши, что тупость не лечится, — ухмыляюсь. Я знаю, что она не выстрелит. Я этого не разрешу.       — Прощай Стас, — палец надавливает на курок. Быстрым движением я обезоруживаю ее. Больно сжав ее запястья я с силой встряхнул. Из рук выпал пистолет. Ногой слегка отпнул его в сторону подальше. Марина сопротивляется пытается вырвать руки, но выходит все не по плану, из-за подсечки  я падаю на пол, поймав момент она садится сверху на меня. Чувствую сильный удар в челюсть. Во рту чувствую металлический привкус крови. Хватаю ее не позволяя наносить себе удары и перекатившись прижимаю, теперь я был сверху придерживая ее за руки.       — И что теперь? — спрашиваю я. Ее взгляд выражал ненависть и злость. — И не надо мне бросать вызов, в этой схватке уже ясно кто победит, — одной рукой держу ее запястья над головой одной провожу по волосам плавно переходя к щеке. Дернув голову отворачивается и смотрит куда-то в сторону. — Месть, это обоюдное лезвие меча — когда ты уничтожаешь врага, ты уничтожаешь свою душу изрекал Конфуций. Комнату наполнил смех, но он был фальшивый и искусственный.       — Серьезно? Ты будешь поучать меня жизни? — она смотрит мне прямо в глаза. — Ошибочно думать, что месть представляет только бесполезную жестокость изрекал Эмиль Дюркгейм, — передразнив весело посмотрев. Лениво улыбаюсь в ответ. Она просто прикрывается этой маской с улыбкой. Желаю медленно сломать и по кусочкам снять с нее эту фальшь. Здесь нужно найти ее самые слабые стороны и изредка на них давить.       — Месть — это глупо, — повторяю я. — Повторяй за мной.   Улыбка спала с ее лица, скулы напряглись, а губы превратились в плотную линию.       — Месть — это самая глупая потеря времени. Повтори…       — Заткнись, — она яростно зашипела. — Прочитал отрывок бумажки уже строишь из себя всезнайку! — выкрикнула мне в лицо. — Да что, ты знаешь вообще!!! — она притихает, глаза прикрыла челка. Из-за разговора я теряю бдительность и ослабляю хватку. Воспользовавшись этим моментом я оказываюсь на полу, теперь она была сверху.       — Глупая… говоришь глупая? — прерывисто едва шепотом произносит мои слова. Ладошки что покоились на моей груди сжимаются в кулачки сжимая мою футболку. — А что бы ты сделал когда из тела твоего отца вытаскивают живое сердце продолжающее отбивать свой ритм, а еще не остывшие тело матери трахают жирные ублюдки? — переходит она на крик и трясет меня за грудки. — Что бы ты сделал?!        Тоненькими дорожками скатываются слезы по ее лицу, обрываются с подбородка и падают на ткань футболки быстро впитываются в нее. Судорожно всхлипнув быстрым движением смахивает накатившие слезы. Опираясь локтями принимаю позу сидя. Заключаю ее в объятья. Руками пихает меня в грудь.       — Отпусти меня!!! Ненавижу тебя!!! Не надо меня жалеть!!! — кричит пытается оттолкнуть меня, выпутаться из цепких рук.  

***

       Спустя какое-то, время мы уже мирно сидели за партией в шахматы, и сыграли уже вторую партию.         " — Ты играешь? — удивленно спросил я, увидев шахматный столик.       — Боюсь, не слишком хорошо, — ответила она.»       Наша вторая партия началась немедленно вслед затем, как первую Марине удалось свести вничью.        Она уже давно свернулась в кресле, подобрав под себя ноги и держа тонкими пальцами граненый стакан с виски и несколькими кубиками льда. Каким образом она ухитряется одновременно быть очаровательно невинным ребенком и жестоким убийцей?        Всего то за вечер она обращалась со мной с холодным пренебрежением и яростным негодованием. Все партию она молчала попивая крепкое виски и смотрела куда-то в сторону окна. Взгляд пустой и задумчивый, будто она не присутствует здесь. Делаю глоток виски и берусь за коня.       — Крайне неосторожно с твоей стороны, — заметила она, но делаю по — своему.       — Ты не в том положении, чтобы давать советы, особенно после рискованного хода.       Подавшись вперед, она подвинула ладью и уселась в прежней позе.       Прошел еще час. Светленькая головка Марины была наклонена над шахматной доской. Девушка в раздумье оценивала положение на поле. Еще три хода, и она возможно выиграет.       — Кто научил тебя играть? — решил поинтересоваться я.       — Александр, — рассеянно сказала Марина, подняв короля над уровнем своих глаз и начала рассматривать доску. Взяв короля из тонких пальчиков, чтобы помешать внимательному исследованию, — Я бы посчитал, что ты пытаешься избежать моей хитроумной ловушки, поместив короля в более безопасную позицию на доске.   Марина насторожилась.       — Избежать ловушки? Безопасную позицию? О чем ты?   Неспешная лукавая улыбка осветила мое лицо. Потянувшись к слону, сделав ход.       — Шах.       — Шах? — с недоверием уставилась взглядом в доску. И какие бы шаги она не предпринимала, положение уже не исправить.        Мое лицо осветила победная улыбка. Откинувшись на спинку кресла я посмотрел на нее.       — Не забыла о своем долге? Ее брови удивленно поползли вверх.       — Не помню, чтобы я обещала тебе что-то, — с презрением фыркнула Марина и отвернулась в сторону окна, игнорируя мой взгляд. — Ну как же? Если проиграю я — то покидаю эту квартиру, но если ты — то отвечаешь на все мои вопросы, — парирую я, поднявшись с кресла я нависаю над сидящей девушкой. — Ну так что, я жду.        С невозмутимым ледяным молчанием она продолжала игнорировать меня. Это начинает меня жутко раздражать. Провожу по гладким волосам зарываясь пальцами в них. На затылке зажимаю кулаком пряди и заставляю повернуть голову в свою сторону.       — Не надо испытывать мое терпение, — выдыхаю слова в висок девушке.        Дернувшись как от удара тока и оттолкнув меня она резко вскочила и отошла на более безопасное расстояние.       — Не нужно из себя строит недотрогу.       — Быстрее спрашивай, что ты хотел и проваливай — грубо произнесла Марина наливая себе еще виски. Чуть помолчав собирая мысли в одну кучу.       — Почему в расследовании не написано, что у Генерального директора компании есть дети? — спрашиваю я наблюдая за ее реакцией. — И почему прекратили его расследовать.       — Почему прекратили расследование? — произносит девушка с иронией в голосе, — Те кто был причастен к убийству, попросту откупились большой суммой денег и все, дело прикрыли. Позже многие пытались раскрутить это дело, но всех, кто пытался ухватиться за ниточку, их быстро убирали.       — А почему не стали писать в расследовании про детей?       — Мой дядя не хотел дальше травмировать мою психику. Он понимал, что если я как главный свидетель буду рассказывать всю правду, никто не будет слушать ребенка. Поэтому нигде не упоминается в деле про детей, — пройдя со стаканом в руке к полкам с фотографиями она подняла лежавшую вниз лицом рамку и стала рассматривать с горьким видом.       — Ты не знаешь по какой причине их убили? — спрашиваю я разглядывая силуэт девушки стоявшей ко мне спиной.       — Не знаю. Дом в котором мы жили сгорел дотла, мне не где искать улики, факты или более подходящую информацию, — тихо произнесла она.          В ночной темноте с чуть играющим светом луны мне кажется что ее профиль чуть надколот, так же как и ее сердце. А мир из стекла разбит, но увы боль ей не забыть. Подхожу ближе к ней, она продолжает стоять ко мне спиной и разглядывать фотографию. Нас разделяет пару шагов.       — Почему ты стал убийцей? — внезапно спрашивает она развернувшись ко мне лицом. Поставив стакан на полочку складывает руки на груди. — Из-за вынужденного выживания? — из-за лунного света ее глаза казались бесчувственными и жестоким, в них не было искры жизни. Я молчу. — Ведь после внезапной смерти твоего отца компания осталась на грани банкротства. Некоторые готовы были прибрать руководство в свои руки, — она замолкает на пару секунд опустив голову. — Ты должен понимать меня. Мы стали такими чтобы выжить в этом дерьмовом мире, Стас! ,  — с широкой улыбкой она поднимает на меня свой взгляд. Взгляд которому пришлось пройти через кровь, трупы и слезы. Ее слишком рано задела жизнь своим равнодушным плечом. — Уходи!        Наступил какой-то нелепый ступор. И что я должен сделать? Смотрю на девушку и хлопаю глазами как больной ДЦП. Уйти по хорошему или чтобы вытолкнули за дверь силой? Гордость или любопытство? Делаю шаг…       — Плохо понимаешь? — она наставила пистолет на меня. Резко разворачиваюсь беру свою куртку с вешалки и выхожу хлопнув дверью.