laws of nature and human morals

— Отлично! Молодцы! Весь отряд повышен! Прекрасно! — не сбавляя быстрого шага, похвальным, довольным тоном радовался начальник следовательского отдела, заворачивая в открывшиеся двери лифта. — Подготовить мне его на допрос! — Извините, он найден, но… — Вы его до сих пор не схватили? Все-таки под моим началом собраны одни идиоты… — Время смерти было установлено: примерно месяц назад. — Значит, мертв… — Убит группой гулей, выдвигающих оппозицию против перемирия. Мы занялись этим делом, возможно, выйдем на что-нибудь важное. — Черт… — Но получен его генетический материал и можно точно сказать, что у полугуля, Мин Юнги, есть сходный. — Однозначно это не его какухо, значит… — Предположительно его ребенка. — Больной ублюдок. — Да. Но его смерть портит нам все карты. Извините, но мне кажется, разобраться в этом дерьме нам мог помочь только… — …только отец. Нужно его найти, но я даже не знаю с чего начать… Соседи один за другим осведомлялись о состоянии Юна и причине недавних, звучавших сквозь тонкие стены на все соседние этажи припадков. «Я не бил его… Он сам нарвался на объятья,» — шептал умиротворенно голос в сознании Хосока. — Все это время ты говоришь только о том, как можешь сделать мне лучше, — шепчет Юнги, ощущая, как боль отступает благодаря многочисленным ампулам обезбаливащего. — Но я так не хочу, чтобы ты уходил и пытался найти возможно несуществующее. «Химера,» — пронеслось зловещее слово. — Ты эгоист, если считаешь, что, сидя рядом с тобой в бездействии, я смогу быть счастлив. — Я имею право быть эгоистом. — Я тебе его не давал. — Знаешь, сейчас боль уже не чувствуется, — бормочет Юнги, приподнимаясь на локтях и с усилием и неловкой улыбкой перебираясь на хосокову часть кровати. — Что-то ты стал резвым, — подметил Хосок, убирая руки за голову и освобождая грудь, чтобы чужая макушка с усталым вздохом опустилась на нее. Движения Юнги несуразны и нелепы, возможно, если не потому, что ему больно, то от слишком больших доз морфина. И в самом деле хочется верить, что дело не в инъекциях, а просто дело идет на поправку. Хо мечтательно прикрыл глаза, не желая воспринимать реальность за правду. — Ты так редко осмеливаешься подойти ко мне. — Чтобы не стало еще хуже. — Хуже будут лишь кома или смерть… — Ты уже тогда начал просыпаться? Волосы щекотали подбородок и шею, от них исходил естественный запах тела и пота Юна, настолько приевшегося, словно запах родной матери. Запомнит ли Хосок его навсегда? — Когда я вернусь, я принесу еще болеутоляющего и мы примем ванну… А потом я тебя постригу. Согласен? Тепло сошло с тела Хосока и он открыл глаза, поворачивая голову в сторону уткнувшегося раздраженным взглядом в стену парня. Не взявшись за успокоение и не тратя времени на жалость, он встал и вышел из комнаты. — Присмотрите за ним. Я вернусь завтра, обещаю, — зажато просит Хосок, зная, что на его просьбу согласятся. — Без проблем, но… — через потолок послышался глухой удар. — …может тебе не стоит его оставлять? Конечно, не стоит. Он и сам бы хотел лечь на кровать в темной спальне рядом с Юнги и лежать, пока они оба не умрут от голода или жажды, но знает, что Юнги умрет месяца на два позже, если конечно не будет питаться его трупом. Тогда протянет все шесть. — Схожу посмотрю, что там у него. А ты иди, если уже все решил. Удачи. Пока Хосок спускался вниз по серой бетонной лестнице, его пальцы чертили полосы по обшарпанной, выцветшей стене. Выйдя на улицу он закурил и, подумав минуты три, направился к зданию местного управления следованиями по делам гулей, ярко ощущая тревогу в виде дрожащих рук и слезящихся глаз, но осознавая, что, наверняка, с помощью информации их расследования он мог бы продвинуться гораздо дальше и, возможно, зная то, о чем они не догадываются, найти отца станет проще. — Эй, Юн. Он так надеялся, что дверь открыла рука брата. — Уйди, — слышит в ответ сосед. — Не суди его, он не может иначе, — игнорируя грубость, мужчина берет парня под локти и помогает приподняться с пола. — Я сам. — Ты бы так же поступил на его месте. — Я знаю, — внезапно срываясь на истерику, задыхаясь, прорыдал Юнги. — Конечно я бы сделал все ради него! Но сейчас я на месте бесполезной, полумертвой проблемы! — слезы все никак не хотели литься и даже из-за этого он чувствовал себя неполноценным. — Эй, для него ты не проблема. Ты стоишь больше, чем его собственная жизнь. И вот, будто что-то взорвалось внутри, то ли в мозгу, то ли в сердце, но обжигающие слезы побежали по щекам, быстро вытираемые о кофту на плече. — Он сказал, что вернется завтра. Это не так долго, просто подожди. — Босс! У нас на хвосте охотники! — Как следователи могли напасть на наш след? — Босс, что нам делать? Мы не можем бежать в другой район, придется их устранить… — Идиот. Тогда сюда прибудут новые, еще сильнее и выше рангом. Нужно затаиться и… Никого не убивать, слышали? — Да, здравствуйте, — бормочет парень, поправляя на переносице украденные в минимаркете очки и пряча глаза под козырьком кепки. — На основной базе ваших серверов обнаружен вирус и… Меня вызвали для его устранения… — осталось надеяться, что эту чушь воспримут за слова специалиста. — Да, конечно, — махнула в сторону лифтов девушка за компьютером. Работай она здесь чуть больше недели, возможно знала бы о существовании соответствующих работников в самом здании.