Домой - в страну мертвых

      Городок Иса терялся в лесу, чем нередко создавал проблемы неопытным путешественникам. Случаев, когда очередной торговый караван сбивался с пути хватало. Бьякуе подобное блуждание в трёх соснах казалось загадочным и непонятным. Сам он никогда бы не упустил поселение, даже не будь его невольным создателем. Изначально Иса была временным укрепленным лагерем, необходимым для решения краткосрочных задач. Для князя Кучики до сих пор оставалось загадкой как люди прознали о его местонахождении и начали стекаться из ниоткуда, в надежде обрести защиту и хотя бы тень определенности. Отказать он не смог. Воспитание и впитанные с молоком матери принципы воспротивились бросить просящих о помощи. Лагерь перерос в город. Вслед за людьми пришли гномы, помогли возвести крепостные стены, привнесли ремесло, на которое не было способно большинство беженцев. Пользуясь завоёванной за годы проведенные в чужом мире репутацией, Бьякуя создал торговые и военные союзы с соседями и не только. Быстрее чем можно было предположить, жизнь начала набирать обороты. Не будь он занят поиском возможности вернуться домой, радовался бы, но вместо этого часто чувствовал почти раздражение. Слишком уж Иса привязывала к чужому миру, требовала внимания и времени. Идя по улицам в сторону своего дома, князь Кучики задумался о возможности сдать город на попечение Коммамуры. Бывший коллега справится с управлением и защитой, более того едва ли посчитает эти задачи трудными. Да, пока на него смотрели с недоверием, внешний вид к себе не располагал, но во временности эффекта сомневаться не приходилось. Пройдёт не более пары недель и люди оценят его достоинства и позабудут о недостатках.       Главной новостью Исы, встретившей ещё у дозорной башни, было прибытие эльфийского посланника. Жители успели разместить его в доме Бьякуи, поверив информации об их давней дружбе. Догадки кто это мог быть появились сразу. Все они были из числа приятных, но встретив Элроира, шинигами особенно обрадовался. С ним они действительно дружили, а не были просто хорошими знакомыми.       Когда-то Бьякуя прожил пять лет в эльфийской столице, будучи гостем королевы Селебрены, где и познакомился с её сыном. Он же стал причиной отбытия, предложив совершить небольшое путешествие через Море Штормов. Официально они, конечно, отправились искать способ вернуться в Сейретей для Бьякуи, но было тогда и много мальчишеского желания улизнуть из-под присмотра. Причем не только со стороны засидевшегося под материнским надзором царевича, но и привыкшего отмахиваться от подобных глупостей шинигами. — Давно не виделись, — рассмеялся Элроир.       Он сидел на крыльце, дожидаясь чужого появления. Можно было начать гадать насколько точно друг предугадал чужое прибытие, но шинигами был занят более срочными делами. Например, ответом на улыбку.       — В самом деле дольше, чем хотелось бы.       Скажи Бьякуе кто-то до начала истории с чужим миром, что чужая легкость и искренность могут быть для него настолько заразительны не поверил бы. Ещё больше не поверил бы, что будет принимать как само собой разумеющееся общение превосходящее все его былые представления о панибратстве. Жизнь заставила пересмотреть взгляды. По крайней мере, на время, когда Элроир появлялся поблизости. В его отсутствие ощущение почти неприличной юности тревожило редко.       — Что поделаешь, моя маменька, жаждет видеть подданных под сенью родного леса, — пожал плечами эльф.       Узнать, что он выдумал лишь бы улизнуть на волю было любопытно, но привести себя в порядок после долгой дороги хотелось ещё больше. Близость друга лишний раз напоминала о собственной неопрятности. Эльфы много меньше людей страдали от банальностей вроде голода или недостатка гигиены. Мелочей вроде щетины на лице они и вовсе не знали.        Стоило переступить порог дома, и выяснилось, что прибытие путников Элроир предугадал с точностью чуть ли не до часа. Бьякую ждали горячая вода для купания и еда на столе. Как выразить свою благодарность шинигами не знал и радовался, что отголоски испытываемых им чувств будут услышаны.       Разнеженный полузабытыми удобствами, князь Кучики не ожидал серьёзного разговора взамен описания чужих шалостей. Пришлось смириться, что Элроир умел удивлять не только приятно и сосредоточиться на новостях. — В наш мир пытаются прорваться с двух сторон, — начал рассказ царевич. — Способы разные, поэтому мы предположили, что они не союзники. Одни из них будто растворяют грань, а потом соединяют два мира. Другие жгут и рвут пространство. Скоро появятся авторы проклятья и мы узнаем зачем им это потребовалось.       С каждым последующим словом друга, Бьякуя всё больше хмурился. Эльфы относились к проклятью серьёзнее, чем могло показаться. И раз Элроира сообщение матери заставило стать серьёзным, то пора стать внимательным к каждой мелочи. Словно в насмешку над ними с улицы раздался шум. Отложив на время щекотливый вопрос проклятья и дальнейших действий, они отправились разбираться в причинах. — Что здесь происходит? — спросил Бьякуя. В центре сборища стоял Браин и о чем-то спорил со своей женой. На утро после встречи с Корой, шинигами отправил его в Хомфор разведать обстановку и предупредить местных защитников. — Вот, полюбуйтесь, господин. Разгневанная женщина вырвала что-то из рук мужа и бросила Бьякуе, в пылу ссоры она позабыла об учтивости. Шинигами поймал и замер. Эта вещь была ему знакома! Но как она оказалась здесь? Неужели… Нет, невозможно. Одновременно желая и боясь подтвердить свою догадку, он начал вертеть в руках простое ожерелье. Серебряное кольцо, держащее большой синий камень, отъехало в сторону, обнажая фамильный герб. Совпадения быть не могло. Это было то, о чем он подумал, — его последний подарок Сакуре. Бьякуя случайно заметил эти камни на витрине одной из Сейретейских лавочек, пытаясь выбрать подарок жене на день рождения. Заказ был сделан немедленно. Простые и удобные серьги с английской застежкой и ожерелье, сделанное так, чтобы крупный камень лежал в ямочке на шее. Минимализм дизайна внушал надежду, что она будет это носить. До его исчезновения летом того же года, супруга надела комплект всего пару раз, как всегда утверждая, что не привыкла и забывает. — Откуда у тебя это? На пару секунд замолчав, приводя мысли в порядок, Браин начал свое повествование. — Я возвращался не по дороге, а напрямик — через лес. Иду, значит, и раз вижу — девица прям посреди поляны. Маленькая такая. Голова не покрыта и волосы даже не убраны и, диво, розового цвета. Я не поверил сразу даже. Подошел поближе. Смотрю, одета странно, совсем не по-нашему и мечом опоясана. Бьякуя слушал его с замиранием сердца, не выдержав перебил начавший затягиваться рассказ. — Где ты её встретил? Браин растерялся, скорее всего, решил, что ему не верят. Если господин не верит, то от жены милости ждать не придется, но под строгим вопрошающим взглядом ответил, где примерно встретился со странной девушкой. Не успел Браин продолжить свое оправдание, рассказав, как подошел к ней, она вроде как испугалась, но не тут-то было. Стоит, выпрямившись, смотрит снизу, а ощущение, будто сверху. Неизвестно, чем бы эти гляделки закончились, но тут раздался какой-то шум, и она начала озираться по сторонам, словно птица какая. Дернула чуть резче головой, тут ремешок на ожерелье лопнул и оно упало. Девица его поймать попыталась, но не вышло. Наверное, подняла бы да что-то углядела и исчезла, словно и не было никогда. Одно только ожерелье и осталось. Конец истории Бьякуя не слышал. Стоило Браину назвать направление и князь сорвался с места и побежал, что было сил. Он должен был найти её! Сакура была здесь. Можно сказать, в шаговой доступности. Она не могла далеко уйти. Местные рощи ей незнакомы, зато он исходил их вдоль и поперек. Там, где она встретилась с Браином, должны остаться следы. Ему этого хватит, чтобы найти её. Опомнившись, вслед за Бьякуей побежали Элроир, Троин, Комамура и Браин. Первые двое знали, что на пустом месте он так бы себя не повел, значит, случилось что-то по-настоящему важное. Саджин же догадался, что в этом мире появился ещё один шинигами. Только вот чего Кучики так всполошился и унесся, не разбирая дороги, он не понимал. Остановился Бьякуя так же неожиданно, как и побежал. Догнавшие его преследователи увидели стоящую напротив женщину раньше, чем успели что-либо сказать. Она заворожено смотрела на Бьякую, и он точно так же на неё. Потом они одновременно шагнули навстречу друг другу. Второй шаг тоже был неуверенным и медленным, зато третий уже быстрым. А потом они едва не побежали. Наблюдатели не успели заметить, когда он поймал ее за талию и поднял в воздух и когда они начали целоваться, не замечая ничего и никого вокруг. Сами господа Кучики тоже не смогли бы ответить на вопросы «как» и «почему». Может, она стояла чуть выше и упала бы, может, ещё что. На самом деле не важно. Все получилось само собой. По щекам Сакуры текли слезы, непонятные и неосознанные, лишний раз подтверждая, что это она. В ушах обоих звенели колокола. Казалось, того и гляди, кто-то начнет петь, оповещая, что все неприятности кончились, герои победили злодеев, а дальше всё будет хорошо. Но сказочный мир молчал, то ли решив отойти от шаблона, то ли не желая счастья чужакам. Оказавшись на земле, Сакура, не раздумывая ни минуты, уткнулась лицом в грудь мужа и обняла его, не желая отпускать, боясь, что волшебство рассеется, и он исчезнет. Бьякуя был с ней согласен, в происходящие верилось с трудом, поэтому хотелось побыть в сказке хоть немного подольше. Первой начала возвращаться к реальности Сакура. Подняла лицо вверх, провела кончиками пальцев по его щеке и задала самый глупый из всех возможных вопросов. — Это и вправду ты? — Я. Ещё один поцелуй, на этот раз короткий. Она не хочет, но отстраняется, оглядывается. — Тетсуя, иди сюда. Из-за дерева показалась детская фигурка. Когда он приблизился, стало видно, что ребенок чем-то недоволен. — Мама, что ты делаешь? Кто это? Он выглядел уставшим, но действия матери, собравшейся встретиться с врагом, злили его настолько, что он находил в себе недоступные раньше силы. — Это твой отец, Тетсуя. — Ты уверена, мама? Мальчик смотрел недоверчиво, а ещё гордо, с вызовом, так, как и должен смотреть наследник клана Кучики. Уже сейчас при желании он мог смутить многих. Только вот его отцу хотелось смеяться. Сакура уперла руки в бока и якобы гневно посмотрела на сына. — Идем, здесь недалеко есть место, где вы сможете отдохнуть. Там же расскажете, как сюда попали, — прервал воспитательную работу Бьякуя. Тетсуя шел медленно, часто спотыкаясь. Он был вымотан, но шагал рядом со взрослыми не жалуясь. Собравшейся группе провожающих было объяснено в двух словах, кто есть кто и что случилось, а Браин отправлен в Ису, с поручением приготовиться к приёму гостей. Радости от вида горячей еды Тетсуя скрыть не сумел, хоть и пытался. Никакие хмурые взгляды Сакуры, убеждающие вести себя прилично, не действовали. Капитан шестого отряда тоже успела устать и проголодаться, поэтому не упорствовала в наставлении сына на путь истинный. Вновь возникший отец про этикет тоже не напомнил, то ли решив, что сейчас не время, то ли обдумывал что-то насколько важное, что ему было не до таких мелочей. Возможно, и не до конца осознал свою роль, отчего не приступил к выполнению родительских обязанностей. Горячей воде Тетсуя радовался едва ли не больше, чем еде. Теперь окончательно поверив в происходящие, он сменил гнев на милость и начал рассказывать отцу о дежурстве с одиннадцатым отрядом и о попадании в этот мир. Он рассказывал с жаром, но всё равно начинал зевать от усталости. Целый день дежурства наравне с воинами, проход через грань миров — слишком много для маленького мальчика на один день. Бьякуя на руках отнес засыпающего сына в постель и укутал одеялом. Тетсуя спал, ничем не омраченным детским сном, счастливый из-за случившегося с ним приключения и встречи с отцом-героем, которого он так себе и представлял, (дядя Итачи был хорошим рассказчиком и учителем). Сакура сидела на стуле в комнате, где они недавно обедали, и расчесывала волосы. Радость встречи грела душу, но она понимала, что теперь их ждет трудный разговор, отчего в волнении кусала губы. Бьякуя сел напротив и посмотрел на жену. Она почти не изменилась со времени их последней встречи. Хотелось разом задать миллион вопросов. Узнать всё произошедшее после рокового дня, но что-то мешало начать разговор. Первый бесконтрольный порыв закончился. К сердцу присоединился разум, и он подсказывал: сначала нужно узнать о более досужих проблемах. Молчание нарушила Сакура. — Я представляла этот день тысячи раз. Момент, когда, наконец, снова тебя увижу, но не думала, что всё окажется так. — Ты меня ждала? В подобное не верилось, хоть все прошедшие годы он в тайне и надеялся на нечто подобное. — Я ни на минуту не усомнилась, что ты жив. Ну, может, совсем немного в начале, — это она уже добавила с улыбкой, то ли веселой, то ли виноватой. Бьякуе хотелось смеяться. Встать и закружить её по комнате, обнять и зацеловать до полусмерти, может, ещё что-то подобное. Им никто не помешает, в доме сейчас только их семья. Элроир задержался поговорить с Комамурой. Боб и Браин ушли к своим женам, постоянной прислуги в доме нет. Ничего из пришедшего на ум Бьякуя делать не стал. Сакура заговорила снова. — Мне совсем не нравится шрам у тебя на шее. Не против, если я уберу его? Он хотел спросить, как она собралась это сделать, но не успел. Сакура склонилась над ним, и у неё под пальцами зажегся зеленый огонек медицинского кидо. — Ты можешь использовать кидо? — Конечно. В этом есть что-то странное? Сакура недолго возилась, такая небольшая косметическая хитрость была для неё мелочью. — Мои силы сейчас равны силам человека, с Комамурой тоже самое. А ты даже разницы не заметила. Хотя я тоже хорош, не обратил внимания, что ты и Тетсуя говорите на местном языке. Хотя мне пришлось его выучить. Вопросы, которые они старались отгонять от себя, повисли в воздухе. — Мы пришли разными путями. Твое перемещение напоминает методику Абэ Кэзуки, а кто удружил мне непонятно.       Вспомнились слова Элроира о подозрениях эльфов. — Те, кто виновен в твоем исчезновении — наши враги. Но на чьей стороне на этот раз Абэ Кэзуки? Хочет ли он снова освободить Айзена или же преследует какие-то другие цели… Сакура подхватила серьезный тон мужа. Теперь она достоверно знала о случившемся с ним, но ещё поняла — вернуться вместе с ней в Общество душ Бьякуя не сможет. Человеческая оболочка не позволит. Попытка пройти через врата Сейкаймон будет равносильна его смерти. Он перестанет быть собой и станет обычной душой, не шинигами. Скорее всего потеряет память, как это обычно случается с душами, пришедшими не в свой загробный мир. Она сама, Итачи, Саске, все в клане Учиха, а так же недавно встретившийся им Хьюга Неджи были редчайшими исключениями из правила. К тому же, капитан Куроцучи подозревал, что им кто-то помог, вероятнее всего, всё тот же Абэ Кэзуки. — Что будем делать дальше? — свой вопрос Сакура задала, глядя на мужа едва ли не с мольбой. Она догадывалась, каков будет ответ, но хотела его услышать, надеясь, что у него есть другой вариант. — Тоже, что и раньше: ты вместе с Тетсуей вернешься в Сейретей, а я продолжу поиски возможности вернуться домой. Бьякуя старался не смотреть на неё. Говорить подобное было горько, но это был единственный верный выбор. Он не заметил, когда она поднялась со стула и подошла к нему, лишь поднял взгляд вверх, когда его лица коснулись чужие пальцы. — Я не хочу вновь с тобой расставаться. Поймав плачущую жену за талию, он потянул её к себе на колени. — Я тоже. Шепотом на ухо, будто боясь, что кто-то услышит. Их разговор был тихим и печальным. Больше говорила Сакура, стоило немного надавить, как выплеснулось все накопившееся за семь лет. Потом о своих странствиях рассказал Бьякуя, за двадцать семь лет он успел пережить немало невероятного, чудного, диковинного и странного. Сакура прижалась к нему и целовала в щеки и лоб. Их неслышный разговор продолжался до заката и был прерван приходом Боба, спросившего, не желают ли господа чего-нибудь. Господа ничего не желали. Оставив распоряжение занять ребенка, если тот проснется до их возвращения, Бьякуя увел Сакуру гулять. Боб натолкнул его на мысль, что раз до утра они будут вместе, то неплохо бы провести это время с удовольствием. Неподалеку от города было красивое уединенное место, чем не повод прогуляться. Дошли они быстро, хоть и не спешили. Поляна вокруг озера мерцала голубоватым светом — распустились луноцветы. Чуть ли не уникальные цветы растущие в окрестностях Исы. Бьякуя не мог вспомнить, чтобы часто натыкался на них где-то ещё. — Это озеро называется Звездным. Есть красивая легенда о нем, если хочешь могу рассказать. Сакура медлила с ответом, осматривалась. Место ей нравилось, а ещё притягивало своей фентезийностью. Никогда она не думала, что сказочный мир разрушит её сказку, в которой уже отзвенели свадебные колокола и давно должны были появится слова «и жили они долго и счастливо, и было у них много детей». Жили счастливо они пять лет, ребенок был только один, зато родился в новогоднюю ночь. Думать о грустном не хотелось. Вода была чистой и притягательной, даже у берега не было тины и ила. — Давай искупаемся? Не дожидаясь ответа, Сакура скинула с плеч хаори, вслед за этим развязала широкий пояс, под которым был узкий, держащий ножны с Ханахиме, хакома упали к ногам, вслед за этим она сняла полуперчатки, а затем сбросила оба косоде. Бьякуя растерялся. Ничего странного не произошло, но ситуация была слишком непривычной, поэтому он начал раздеваться только, когда жена потянулась снимать белое кружевное белье. Купание под луной в волшебном озере заставило забыть обо всем на свете, кроме их двоих. То ли это вода тут была такая, то ли сказочный мир все же сменил гнев на милость, но что-то толкнуло их друг другу, заставило забыть обо всех недомолвках, подозрениях, неловкости, возникших за прошедшие годы. Даже о банальной осторожности и о той любовь заставила забыть. Сочная зеленая трава стала им ложем. Никогда прежде они не позволяли себе подобного. За пределами спальни они занимались любовью один единственный раз в самом начале отношений, когда вернулись из командировки, сделавшей их парой. На краю сознания они подмечали всякие мелочи. У неё по-прежнему были длинные и худые ноги, несколько перекаченные у основания, как это обычно бывает у генсейскийх гимнасток. У него под ключицей появился шрам от прошедшей насквозь стрелы. Она кричала от боли в миг соития, подтверждая свою верность, а он едва сдерживался, доказывая свою. Одна ночь любви взамен годам одиночества. Возможно, это и нечестно. Возможно, что угодно, но в тот момент они были счастливы, и до всего остального им не было дела. Множество кошмаров осталось позади, а надежды оправдались. Они всё так же любили друг друга. И теперь знали, что идут к одной и той же цели вместе. Пусть и не взявшись за руки. Пусть разными путями. Всё это мелочи и детали, с которыми они справятся. Когда на следующие утро в дом Бьякуи пришли Боб и его жена, Мери, которая занималась готовкой и уборкой, их ждал сюрприз. Будить господина не пришлось, он сидел в изножье своей постели и пил отвар из трав. Напротив него сидела появившаяся вчера женщина, отрекомендованная как жена. Она счастливо смеялась и как-то лукаво на него смотрела. Одета дама была лишь в сине-серую рубаху мужа. Простоволосая и растрепанная она совсем не стеснялась своей почти наготы. Заметив возмущенно-непонимающий взгляд Мери, Бьякуя поблагодарил высшие силы за то, что эти двое не пришли раньше и не увидели процесс отнимания одежды и готовки завтрака. Тетсуя по поводу внешнего вида и поведения матери уже высказался. В ответ она смеясь любовно растрепала мальчику волосы. Появление Боба знаменовало, что время веселья подошло к концу. Пора было вставать и приниматься за работу. Ей заняться поиском возможности открыть сейкаймон, а ему разобрать накопившиеся за поход дела города. Как бы ни хотелось обратного сказка подошла к концу.       Чужое осуждение Сакуру не смутило, но смену обстановки она почувствовала не хуже мужа. Оставив дуракаваляние, принялась за согласование дальнейших действий: — Мне нужно осмотреться вокруг, может, что-то почувствую. — Одну я тебя не отпущу, но и сам пойти не смогу, — ответил Бьякуя. — Подожди немного, я найду тебе провожатого. И не таскай с собой Тетсую, я присмотрю. Сакура согласно кивнула, принимая его план и начала поиск своей одежды, а Бьякуя отправился за Комамурой. Пусть ему хуже всех известна местность, зато получится избежать ненужных объяснений. Бывший капитан седьмого отряда ответил на просьбу коллеги согласием не раздумывая. Скорее всего, хотел узнать последние новости из Сейретея. Не сомневаясь, что чужое любопытство не станет сложностью, а скорее наоборот, Бьякуя представил их друг другу и откланялся, прихватив с собой недовольно ворчащего Боба в качестве помощника в дальнейшей работе. Покидая город, Саджин исподволь рассматривал жену Кучики Бьякуи. Показаться даме не учтивым не хотелось, но больно уж было любопытно, что она за птица. Прислушивающаяся к своим ощущениям женщина почему-то напоминала меч бывшего коллеги. Сразу и не поверишь, что сильная, только вот капитанское хаори за красивые глаза не дают. Говорить она не торопилась. Не умея вести светские беседы, Саджин отвечал взаимностью. Они шли в тишине не меньше часа, прежде чем она впервые обратилась к нему. — Капитан Комамура, я покину вас на пару минут. Хочу убедиться в своих догадках. — Не думаю, что меня можно назвать капитаном, — не без грусти в голосе ответил шинигами. — Бывших капитанов не бывает. Сакура исчезла в шунпо. Удивляться в её осведомленности кто он, не было смысла. Кучики наверняка ей рассказал. К тому же все капитаны в обязательном порядке знакомятся с историей, готовясь к экзамену хотя бы. Сам Коммамура остановился примерно на том уровне. Сейчас он едва мог вспомнить имена самых наследивших в истории Общества Душ капитанов, не говоря о чём-то ещё. Это люди круга Кучики Бьякуи могли по памяти воспроизвести не только даты и сражения, но и генеалогические древеса основных участников событий. Насколько Саджин мог судить, у них это считалось чуть ли не правилом хорошего тона, наравне с каллиграфией, мудреными стихами и манерой держать себя. И пусть по результатам их недолгого общения записывать госпожу Кучики в светские дамы было рано, отрицать за ней такую возможность тоже не приходилось.       Капитан шестого отряда вернулась несколько минут спустя, хмурая и чем-то озадаченная. — К вечеру я отправлюсь в Общество Душ. К сожалению, никому ничего передать не смогу, за что прошу меня простить. — Я все понимаю, Кучики-сан. Да и передавать мне нечего и некому. Смешно, но между собой шинигами говорили со всем положенным уважением. Хотя уже давно тут живущие Бьякуя и Саджин привыкли к обращениям только по именам, минуя суффиксы вежливости или более привычные им обращение по фамилии, или роду деятельности.

***

Тем временем, закончив с частью срочных дел, Бьякуя поднялся на обозревательную площадку, заменявшую чердак в его доме. Тетсуя сидел, просунув ноги в щели между прутьями ограждения. Расставаться с сыном было столько же горько, как и с женой. Бьякуя помнил его полугодовалым младенцем и хотел узнать каким успел вырасти мальчик, а так же уложить этот факт в голове. Увы, как говорить с ним, князь Кучики представлял с трудом. — Я кое-что тебе принес. Бьякуя опустился на пол рядом с сыном и протянул ему короткий и узкий кинжал. Стоило показать оружие и мальчик сосредоточил всё внимание на отце и его подарке. Клинок был старинным, с гравировкой. — Скоро ты с матерью отправишься обратно в Общество Душ. Хочу, чтобы у тебя осталось что-то на память. — А ты не вернешься с нами, папа? С характерным звуком клинок вошел в ножны. Тетсуя нахмурился, слова отца ему не понравились. — Такие кинжалы были в истории о «Властелине колец». Мама мне читала, больше месяца. Неужели тут тоже есть Мордор, который тебе нужно победить? Для ребенка у него был слишком цепкий взгляд. Зато верил он, как и полагается ребенку. Из образа отца ему слепили образ героя, к которому нужно стремиться. Ничего необычного или странного, так поступали во все времена в похожих на их обстоятельствах. Сын смотрел с ожиданием услышать, что до Мордора полчаса пешего хода, а Бьякуя в одиночестве разбивает бесчисленные орды орков. — Мордора здесь нет, хотя врагов хватает. Поэтому я и не могу вернуться, но постараюсь сделать это как можно быстрее. Бьякуя не ожидал, что таких объяснений хватит, но сын был слишком занят разглядыванием подарка, отчего удовлетворился и таким коротким объяснением. Оружие до сих пор ему не давали. Разве что кунаи на тренировке. Но то же на тренировке и под дядиным контролем, а от его глаз ничто не скроется! — А когда ты вернешься, папа? Почти никто не верит, что ты жив. Только повторяют, чтобы маму не слушал. А те, кто не говорит, снисходительно и печально улыбаются. Иногда в нем появлялось нечто, для ребенка не характерное. Скорее всего, какие-то остатки улучшенного генома клана Учиха. Сакура хоть и сделала все, чтобы у сына никогда не было этих глаз, но скорее всего упустила какие-то сопутствующие мелочи. Хотя может причины и другие, не все предопределено генетически. — Пусть пока говорят. Неведение в войне одно из лучших преимуществ. Вспомни историю Фродо. Детям нравится, когда им доверяют тайны. И чем серьезнее, тем лучше. Если уж Тетсуя сравнил происходящие с «Властелином Колец», то пусть с ним дальше и ассоциирует. Пока верит, что отец тут спасает мир, будет молчать, ждать и не обижаться. Все же мальчишки есть мальчишки. Это девчонки могут плакать, печалиться, переживать, а мальчик только гордиться будет. — А маме ты уже говорил? Тетсуя спросил почти шепотом, боясь, что их разговор раскроют. И тогда целый мир полетит в тартарары, а потом враг и до Общества душ доберется! — Говорил. Но ты все равно будь осторожнее. Я не просто так дарю тебе кинжал, защищай свою маму. Бьякуя сам от себя такого не ожидал. Ему редко приходилось общаться с детьми. А те, с которыми приходилось, обычно были старше, и он относился к ним, как к взрослым. А тут пришлось рассказывать сказку. Сын смотрел гордо, с вызовом, готовый вот прямо сейчас идти спасать мир. Убежденный, что если приложить достаточно усилий, все получится. Ведь герои никогда не проигрывают. На то они и герои! Давно Бьякуя не видел таких детей. Здесь они либо умерли, либо перестали верить в окончание кошмара, они выросли и смотрели на мир взрослыми глазами, нередко обозленными и униженными. Надежду в глазах Тетсуи нельзя было не оправдать, не хотелось, чтобы он разочаровался. Они не смогли провести много времени вместе. Пришли с новыми вопросами, а потом вернулась Сакура. Хмурая и встревоженная. Почти с порога объявила о необходимости немедленно отправляться в путь. Того и гляди должна была открыться гарганта, обеспечив им обратный билет домой. Кроме того допустить пустых или, того хуже, меносов в этот мир было недопустимо. Комамура пошел с ними, сказав, что если пустые прорвутся, то уничтожить их можно только с помощью занпакто. Если судить по опыту войны с местной нежитью, то их мечи не потеряли своих свойств, хоть и не откликаются, когда их зовешь. Высоко в небе уже чернела дыра, и над ней кружило трое пустых, ещё двое было на земле. Сакура в один шаг шунпо добралась до первого пустого в небе. Как и полагается шинигами, уничтожила первым ударом. Затем переключилась на другого. Сейчас сражаться в небе могла только она. Осознавать подобное Бьякуе было тяжело. В обычной ситуации, в небе был бы он. Проверял, есть ли поблизости враг, защищал её. Но сегодня, он мог только сразить одного из стоящих на земле пустых, второго уничтожил Комамура.       Сакура спустилась на землю, остановилась напротив мужа. От волнения начала грызть губы. Расставаться было сложно. — До встречи. — До скорой встречи. Не было слез, поцелуев, объятий и обещаний. Все уже было сказано раньше. Они оба все понимали. Иначе поступить нельзя. Тетсуя тоже молчал, понимая настроение родителей. Подхватив ребенка на руки, Сакура в последний раз оглянулась, а потом оттолкнулась от земли и скрылась в гарганте. Дождавшись, пока небеса снова станут синими, Бьякуя и Саджин направились обратно. — Ушла, будто и не было. Что будешь делать, Кучики? — Тоже, что и раньше. И почему будто и не было? Легкомысленность тона бывшего коллеги показалась странной и неуместной. Коммамура нахмурился, подбирая слова, и тут заметил в руках у Бьякуи белые полуперчатки похожие на неизменно защищавшие ему руки в Обществе душ.             На самом деле это те самые перчатки и были. Сакура начала их носить сразу после того, как он исчез, а ей было совсем невыносимо. А потом привыкла, даже копию заказывать не стала. Вот сейчас её чудачество как нельзя лучше и пришлось. Пусть помнит, кто он есть. А ещё пусть поторопится вернуться. Кучики почти мальчишески усмехался, словно бросал вызов вновь посиневшему небу. И дело тут было точно не в перчатках. Бывший капитан седьмого отряда покачал головой, но от комментариев воздержался. Потом, ещё будет время разобраться и разузнать подробности.