Домой - в страну мертвых

      С тех пор как был построен городок Иса, Джулиану часто приходилось скучать и искать, куда себя деть. Проведя большую часть жизни в лесах и дороге, он с трудом представлял какого жить среди людей. Тем более ни их к нему отношение, ни его к ним не торопилось меняться. Селяне, горожане, и прочая почтенная публика за редким исключением ненавидела его. Даже заступничество Бьякуи не меняло глубокую убежденность в его отщепенстве и не развеивало суеверный страх, питаемый к Охотнику. На что он отвечал уходом в лес и безразличием.       Джулиан привык, к тому же оно было удобно. Как в юности, когда он блуждал без цели, так и позже, когда служил Королеве. Не встреть он Бьякую, не странствуй с ним долгие годы, в поисках одному капитану известно чего, не познакомься со следопытами, Троином и другими, никогда бы не подумал, что есть смысл что-то менять. Никогда бы не поверил в возможность вернуться почти в родные края и месяцами сидеть сторожевым псом в никому ненужном городе, охраняя никому ненужных людей. Как ни старался, Джулиан так и не смог понять, почему Бьякуя продолжает, раз за разом возвращаться и помогает обустроить им быт. Цели стать местным князем или благодетелем у него нет. Будь оно иначе они бы уже давным-давно где-нибудь осели и создали примерно тоже самое. Не факт, правда, что Джулиан бы тогда остался, но это другой разговор. Жажды власти за капитаном тоже не водилось, уж это качество Охотник чуял в людях за версту.       Все остальные разумные конструкции, а вместе с ними и большинство теорий Горислава перестали существовать в свете новостей. Бьякуя наверняка родился далеко от бесконечных болот и лесов, тянущихся на многие версты от Великой реки, тут сомнений не было. Так что его точно не ностальгия влекла. Явившаяся из ниоткуда жена лишний раз это подтвердила. Дело было и не в тяге к собственному созданию, не далее как вчера, Джулиан стал свидетелем сцены, где капитан убеждал Саджина остаться за главного, пока тот отправится в новый поход. Гигант упрямился, перебирал все возможные отмазки одну за другой и гневил своего товарища достаточно, чтобы стало заметно стороннему наблюдателю. Охотник поспешил унести ноги, чтобы не попасть под горячую руку из-за чего теперь был вынужден решать очередной противоречащий здравому смыслу вопрос.       Известия о новом походе в ближайшем будущем не только не обрадовали его, но и насторожили. Чутье упрямо твердило о приближении беды, а понять, откуда таковая могла бы нагрянуть, не получалось. Сил отразить большинство набегов у них хватает, а больших армий уже давно никто не видел, да и откуда им взяться в их захолустье. Едва ли тревога была связана с походом, тот мало отличался от десятка предыдущих. А с ними у Охотника никогда не возникало желания лишний раз уточнять детали, не то, что метаться из угла в угол. Волновался и думал в их отряде капитан, он же задавал вопросы, когда нуждался в чужом мнении.       — Заканчивай киснуть, — окликнул Джулиана Троин.       Вот уж кто-кто, а гном не тяготился мирной жизнью. В дорогу его, также как и всех в их отряде, тянуло исправно, но Охотник понимал, что это временное явление. Если проклятье когда-нибудь спадёт, Троин с удовольствием осядет в какой-нибудь гномьей крепости, будет ковать мечи и кольчуги или мастерить драгоценный побрякушки и ни минуты не будет чувствовать себя заложником обстоятельств. Неизвестно как, но он умел приспосабливаться к любым условиям и брать из них только лучшее.       — Ты знаешь, что мы скоро вновь отправимся в поход? — решил закинуть удочку Охотник.       — Само собой, — пожал плечами Троин. — После того как Сакура появилась других вариантов не осталось. Как только капитан расквитается с чужой глупостью и нагонит на балбесов страху достаточно, чтобы без него не сдохли отправимся, почти всё готово. Не знаю только куда и надолго ли.       — Кто такая Сакура? — нахмурился Джулиан.       В очередной раз он попал впросак, ну или хитрющий гном умудрился прознать что-то вперед него.       — Его жену так звать, — хмыкнул Троин. — Помнишь, свалилась с неба красотка? Пока ты непонятно где таскался, я успел с ней поболтать немного. Она ещё хотела мужу памятный подарок оставить, удачно получилось.       — И что же ты подвязался сделать, а главное вызнал? — теперь Джулиан был само внимание.       Может, та странная дамочка что-то знала. Странно, что выболтала гному, конечно, но кто их баб разберет. У них то язык за зубами не держится, то хоть пытай, ничего не расскажут.       — Обижаешь, уже сделал. Вот, смотри, как удачно получилось.       Позабыв о наборе железяк перед собой, Троин вытащил что-то из ящика стола и не поленился подойти показать. Безделушка не произвела на Джулиана особенного впечатления. Ну да, замершие спиной друг к другу журавли похожи на журавлей, синими камушками украшено, аружненько так, но чего так самодовольством то лучиться? Гном постоянно нечто подобное делает. Ему только дай возможность руки занять.       — И зачем оно нужно?       — Ничего, дикая твоя голова, не понимаешь, — сплюнул Троин. — Ладно, носить всё равно капитану, а не тебе. Она мне свои украшения отдала, настолько памятку хотела оставить. Я не тороплюсь отдавать только, чтобы Бьякуя совсем сломя голову, куда он там идти собрался, не понесся. Сам знаешь, что порывы ему не чужды, а тут такой повод.       — Чего она тебе такое рассказала, что так уверен?       Тон давнего товарища сбивал Охотника с толку. Слишком много в нём было намёков непонятно на что.       — Ничего особенного, мне давно было любопытно, откуда наш капитан и сколько ему на самом деле лет, да про мечи их. Так и знал, что с ними не всё так просто! — махнул на него рукой Троин.       — Тогда совсем ничего не понимаю, — нахмурился Джулиан.       — Балда ты, вот и не понимаешь. Бьякуя с самого начала ищет способ домой вернуться, а тут жена, которая не променяла его ни на кого и детёнка их уберегла. Как думаешь, будет после такого желание отчаиваться и дальше тут сидеть?       — Может, ты и прав, — постарался прекратить спор Охотник.       Рассуждения о семье и детях он не любил. Насмотрелся когда-то, как громогласно рассуждают, а потом заводят тех самых детишек в чащу и бросают на верную погибель. Да и другого тоже. Деревенский люд на гадости горазд. Хватит пока знания, что все понемногу собираются в дорогу. Значит, будет достаточно времени подготовиться получше и быть готовым к неизведанным неприятностям. В этом уж точно нет ничего нового или непонятного.       Столкнуться нос к носу с Гориславом на выходе из кузни Троина не было чем-то странным. Следопыт бывал здесь не реже, а то и чаще Охотника.       — О, как удачно. В как раз шел тебя искать, — вместо приветствия заявил друг. — Нужно проверить дальние рубежи. Недели через полторы отправляемся в Белый Город. Хочу понимать как обстоят дела на самом деле.       — Чего сразу не к Штормовым островам, — заворчал Троин. — Ему нравится по полконтинента за раз пробегать что ли.       — Не знаю, но понял, что что-то в городе должно быть. И я бы скорее на тему встречи с их правителем волновался. Они с Бьякуей друг друга недолюбливают, — пожал плечами Горислав.       Гном вновь заворчал, костеря всех кто под язык поворачивался. Выходило, что он очень даже не против задержаться в Исе подольше. Впрочем, было бы чему удивляться. Махнув на них рукой, Джулиан отправился выполнять нашедшее его поручение.       — Эльфийский царевич пойдет с нами, — заметил Горислав, когда они с Троином остались одни.       — Мне-то какое дело, — фыркнул гном. — Если ты решил начать рассказывать байки о взаимной ненависти гномов и эльфов, то оставь. Я их лучше многих знаю. Бред каких поискать, сочиненный армией твоих сородичей.       — Порой трудно судить, что правда, а что вымысел, — примирительно развел руками следопыт.       — Ладно, не важно, ты же не это хотел спросить. Или точнее не только это, выкладывай. Ненавижу, когда вы ходите вокруг да около.       — Что ты думаешь о нём? — послушался приказа товарища Горислав.       — О ком? Об, Элроире? Он всеми силами старается производить впечатление ветродуя, в какой-то мере им и является. Главное не забывать, что этот балбес живет на свете дольше нас всех вместе взятых. Если захочет стать серьёзным, сможет сотворить всё что угодно.       — Ты ему доверяешь?       — Почему нет? Я знаю его много дольше тебя, — пожал плечами Троин. — До проклятья Элроир бывал частым гостем в моём городе. Порой заскакивал просто так, ходил по домам и кабакам, порой прибывал послом своей матери. После я долго его не видел, но там и не до эльфов было. С Бьякуей, мы бывали в Серебряном лесу, а там трудно ни с кем не познакомиться. Эльфы гостеприимный народ, а если посчастливилось стать гостем владычицы перед тобой и вовсе открыты все двери.       — Многое бы я отдал за такую возможность, — мечтательно ухмыльнулся Горислав.       — Тогда чего переживал из-за нашего гостя? — не остался в долгу Троин.       — Ну, эльф эльфу рознь, как и любой другой из нас, а этот взялся из ниоткуда, — не стал юлить следопыт. — Только глупцы считают, что все перворожденные одинаково благоволят к смертным. Среди них всякие попадаются.       — Из ниоткуда, скажешь тоже. Успокойся, и не подкармливай свою паранойю. Вам, следопытам, положено, но притормози. Бьякуя разбирается в людях лучше нас с тобой. Охрана ему без надобности.       — Ты настолько в это веришь? Веришь в его непогрешимость? — нахмурился Горислав.       — Нет, я верю в его опыт. Ты ведь был здесь, когда я говорил с Сакурой. Должен всё понимать. То, что мы раньше могли только подозревать, она подтвердила. Дальше можно или долго гадать, или не спешить и узнать, когда придёт время. Я предпочитаю второе. Хотя и готов променять это на возможность выжить. Пока мы с Бьякуей оба эти условия более чем выполнимы. Чего ещё желать?       — Чем ты занимался до проклятья? Знаю, ты не любишь тему, но всё же. Может настало время рассказать? В конце концов мы уже столько лет провели бок о бок, — нашёл возможность полюбопытствовать Горислав.       — Ладно, но потом ты уймёшься и дашь мне поработать. Времени до отправления осталось немного, хочу закончить начатое. Я был одним из членов городского совета. Отвечал за финансы, считал сколько нужно ввозить, сколько производить, договаривался с купцами и так далее. Постоянно был в разъездах и делах. Меня даже проклятье во время переговоров настигло! До сих помню как добрался до места, только сели просматривать документы, а тут бац и коллеги исчезли. Происходящего я тогда толком не понял, уже потом объяснили, но ругался на все лады. Такая сделка накрылась!       Горислав фыркнул устраиваясь на освобожденное Джулианом место. На глаза попалось очередное ювелирное творение товарища.       — О, ты его закончил? Интересно получилось.       — Ага, раз сроки согласованы, вечером отдам Бьякуе. Журавли… не сказать, чтобы совсем неожиданно, но интересно. Давно я на такие гербы не натыкался.       — Фамильный герб? Я пропустил на чем вы сговорились.       — Ещё бы, ты ж, всё на красотку пялился, не постыдился — считай при муже.       — Если бы, — фыркнул следопыт.       Нет, женщиной Сакура действительно была привлекательной. Только вот и близко не в таком ключе на неё Горислав смотрел. Времени оценить супругу лидера, когда она только появилась, не было. Едва подошел к концу выматывающий поход, да и попробуй присмотрись повнимательней, когда Бьякуя разве что входной дверью дома им по носам не щелкнул, дав понять, что этот вечер принадлежит вновь обретенному семейству. Не в постели же за ними подсматривать, в конце концов. А вот потом… Потом, когда она заявилась в кузницу Троина и начала вести с ним светские беседы холодный пот прошиб.       Давно, очень давно Горислав не натыкался на таких женщин, а на способных заткнуть его за пояс не потрудившись и того дольше. Всё недолгое время беседы жены господина с гномом, следопыт благодарил богов, что он повстречался с ней не в бою и избежал необходимости стать её противником. Потому что увидев её впервые в объятиях мужа значения мечу на поясе он не предал! Ровно как и внимательному выражению зеленых глаз. Глаз привыкших подмечать каждую деталь и моментально реагировать на любую угрозу.       Только в кузне следопыт понял, что убивать для неё обыденность и никакой меч для этого в действительности женщине не нужен. В руках такой профессионалки любая заколка или безделушка становится в сто крат опаснее меча, не говоря о дурной привычке подливать отраву в вино и прирезать в постели.       Стоило заметить выучку женщины, Горислав уже не верил улыбкам и беззаботному смеху. В том числе потому что Сакура дала ему всё это увидеть. Пожелай, застила бы им глаза как слепым котятам! Потом ещё бы сидели и сплетничали, какая у капитана болтушка-жена, да что с них, баб, возьмешь. Хороша же чертовка!       — Слушай, если бы она хотела его придушить, давно бы так и поступила. Мы все ей без надобности. Пока охраняем мужа и вовсе полезны, — тяжело вздохнул гном.       Увы, разделить беспечность Троина, уловившего если не весь контекст, то почти весь следопыт не мог.       — Я это понимаю, но всё равно… Ума не приложу, откуда такая могла взяться?       — Из клана должного во что бы то ни стало беречь господина. Она это считай прямым текстом сказала. Если бы ты слушал, а не дрожал в углу всё бы понял. Тем более вы, люди, такое постоянно делаете — поколениями служите одной цели. Наши когда-то хотели провернуть нечто подобное, но стоило начать писать план, стало понятно, что не потянем — народу не хватит. Слишком большая смертность вначале, обучать долго и трудно, ни на что другое времени не хватит. Пришлось искать другие способы создания Теневой стражи, да и разведки тоже.       — Я тоже встречался с западными тенивиками, ощущения так себе. Поэтому и не могу думать только об очевидном. Их женщины порой десятилетиями живут с мужчинами, строят из себя верных жен, рожают детей и ведут к гибели. Хорошо если своих детей в итоге жалеют, чаще и их уничтожают как лишних персон.       — Я тоже о них подумал сначала, — кивнул гном. — Только потом вспомнил, что они все в основном служат при храмах, да богам. Лучшие так точно. Тут другое. Бьякуя про жену точно всё знает, и я бы даже сказал гордится ей.       — Ты уже и с ним успел поболтать?       — Не один ты привыкший всё знать параноик, — и не подумал возражать Троин. — К тому же, в отличие от тебя, я давно понял, что всё, чем мы тут занимаемся для него детские игры. Бьякуя привык решать задачки посерьёзнее собрания в одном месте пары тысяч беженцев. Так что я пока ничему не удивляюсь и трястись как осиновый лист не собираюсь.       Горислав был вынужден замолчать. Гневить друга попусту не хотелось, а пространство для спора неожиданно закончилось.       Непонятно как, но жена господина смогла покорить Троина навсегда за один разговор. Убежденность гнома теперь если что и сможет поколебать, то только совсем выходящее за рамки. Так что Горислав посчитал за лучшее заткнуться и перевести разговор в сторону предстоящего похода и связанных с ним забот, а позже сбежал заниматься делами.       Делами он занимался следующие пару недель, вновь и вновь возвращаясь к мыслям о той женщине и сказанном другом. В особенности не покидали мысли, что у Бьякуи в прошлом была организация превосходящая следопытов на их поприще. Мог ли Арданин знать об этом? По этой ли причине он выбрал новичка и чужака своим приемником? Вопросы, множество вопросов, как похоронных в душе когда-то, так и новых клубились змеиным комом не давая покоя и заставляя нервно озираться по сторонам.       Не облегчали жизнь и валящиеся на голову как весенний снег поручения. Добраться до Белого Города мероприятие само по себе далекое от простого; требовалось подготовить лошадей, провизию, снаряжение, распределить поклажу на всех участников похода, но это была рутина, привычная, выверенная опытом рутина, а вот сделать тоже самое с учетом гиганта Саджина становилось почти невыполнимо. Ни одна лошадь не смогла бы поднять такого седока, да и вопросы пропитания не были очевидны после недолгого пути с окраин Бескрайнего леса. Горислав от всей души костерил незнакомца на все лады, стараясь хоть как-то сложить заданную ему головоломку. Лучше бы тот, как того хотел Бьякуя, остался в Исе!       Бушевавший поначалу командир же смирился и о своём странном товарище говорил с каждым днем всё спокойнее и доброжелательнее, перекраивая возможные маршруты с учетом его присутствие, под одобрение и совет эльфийского царевича. Мнение Горислава осталось невостребованным, его делом стало исполнять и делать вид, будто бы ничего не изменилось. Словно бы подобные Саджину создания встречаются в их мире постоянно, словно бы не появлялась женщина с розовыми волосами и убийственной улыбкой, словно бы Белый Город не таил опасностей, словно бы они собираются в очередной поход Серебреного странника. Все остальные вели себя именно так, отчего Горислав чувствовал себя особенно настороже и готовым убивать при появлении малейшего шороха.       Остальные следопыты не задавали вопросов, спокойствие лидера и его правильные, привычные, выверенные до мелочей приказы заставляли их не обращать внимание на излишнюю задумчивость товарища. Горислв их не винил, он и сам вел бы себя точно также. В их ордине не было принято заниматься ненужными расспросами, мало ли что и кому поручили и сколько он может рассказать, будет нужда сам придёт за советом. За которым он не торопился, не желая болтать лишнего и сеять панику. Умом он прекрасно понимал, что в нём говорит уязвленная преданность, что он подобно псу воет у ног хозяина требуя внимания, будь то признание заслуг или пинок под зад.       Когда поход из плана стал реальностью пришлось признать, что жизнь не так уж и изменилась. И эльф, и гигант вписались в их отряд, словно бы всегда были его частью. В какой-то момент начали возникать вопросы в духе, как они без них раньше то обходились. Элроир понемногу колдовал, вселяя в людей и в животных бодрость и способность угнаться за бессметным, а Саджин забрал себе всю самую тяжелую физически работу, а также нес громоздкую и неудобную для других часть снаряжения. И то, и другое уменьшало срок трудного и продолжительного похода, не радоваться чему мог только Джулиан. Хорошо, что Охотник не знал, что их ждало по прибытии… Порой, прибывающего в не самом радушном настроении Горислава подмывало рассказать приятелю, но пока он держался.       — Нет, я не переживаю из-за встречи с Менкаром, — на одном из привалов неожиданно заявил ему Бьякуя.       — Не понимаю о чем вы.       — Если ты думаешь, что никто не заметил как тебя снедает беспокойство, сильно ошибаешься. Отвечаю на твой вопрос — встреча с Менкаром меня не беспокоит.       — Никогда не понимал вашей благожелательности к нему, — сдался Горислав.       О жене капитан, само собой, говорить с ним не станет, а вот о походе поспрашивать смысл есть. Всё легче, чем ожидание непонятно чего и дурное предчувствие.       — Просто я понимаю, как это выглядит с его стороны, — пожал плечами Бьякуя. — Если бы кто-то вздумал настолько самовольничать в моих владениях при схожих обстоятельствах, не уверен, что был бы столь же вежлив как он с нами.       — Мне трудно понять, что в голове у князей, поэтому и отмахивался от всех кто пророчил меня в наследники Арданина.- согласился следопыт. — И всё же Менкар особый случай — настолько упертых и неумных людей я в жизни не видел. Отчего он ещё и мудрецом считается и вовсе предположить боюсь.       — Менкар далеко не глуп, во многом благодаря ему земли вокруг Белого города сохранили хоть какую-то целостность. Если его и стоит в чем-то упрекнуть, то в воспитании принца Эльмита, юношей настолько погруженных в свои грёзы, я не могу вспомнить.       — Приятнее он от этого не становится, — фыркнул Горислав.       Бьякуя рассматривая, но согласно кивнул.       — Не становится. Хотя познакомься ты со мной лет двести назад не факт, что мы бы сошлись характерами.       — Сомневаюсь.       Капитан лишь пожал плечами и протянул ноги поближе к огню. Горислав с удивлением понял, что больше Бьякуя не собирается делать тайны из своего прошлого. Даже жаль, что следопыту оно никогда не было любопытно. Момент узнать побольше был подходящий, Троин наверняка из него потом всю душу вытрясет за неумения вовремя открывать рот и задавать правильные вопросы.       Жаль, что Горислав толком не понимает в чем ценность подобных вопросов. Ладно бы собирал информацию по приказу — там любая мелочь ценна — а так, какая разница.       — Вы о чём-то переживаете, господин? — уточнил следопыт, понимая, что не спроста Бьякуя затеял разговор.       — С утра странное предчувствие, — согласился тот. — У Элроира тоже, он обещал осмотреться и вернуться к утру, надеюсь, просто кто-то колдует в окрестностях.       Горислав согласно кивнул и ещё больше насторожился. Едва ли и капитан, и эльфийский царевич могли ошибиться в своих ощущениях и спутать чьё-то мелкое проклятье или даже злонесущий ритуал с серьёзной опасностью.       Элроир вернулся много раньше ожидаемого. Появился бесшумной, непривычно хмурой тенью и не тратя время на приветствия заявил.       — Там армия. Орки и гоблины, не меньше пяти тысяч. Хорошо вооружены и идут в Рилмон. Не знаю кто, но он решил сравнять крепость с землёй, а вместе с ней и владычество короля Утера.       Бьякуя и Горислав одновременно нахмурились. Настолько большая армия не могла не вызывать вопросов и далеко не только из-за состава таковой. Даже для человеческих королей повести за собой кого-то кроме своей дружины сейчас почти невыполнимая задача. Орков, да и гоблинов тоже вне родовых союзов или разбойничьих банд никто не встречал больше полутора десятков лет. Вождю способному собрать такую ватагу появляться неоткуда — время по прежнему стоит на месте, никто не рождается и не взрослеет.       Да и что им могло по собственной воле потребоваться в Рилмоне для Горислава было загадкой. Слишком много сложностей для грабежа, да и для стремления присоединить соседей силой тоже. Горы — так себе место для сражений, а слава короля Утера заставляла любого противника подумать дважды прежде чем напасть и в лучшие времена.       Справедливый, пусть уже и в летах правитель, с молодости прославился военным талантом. На его территории нет смысла ждать помощи от населения, его вассалы последуют за сюзереном, да и других друзей у Утера хватало! Когда-то при его дворе неизменно был посланник от королевы Селебрены, чем могли похвастаться далеко не все правители. В том числе превосходящие Утера в могуществе. Были у короля союзы и с гномами, да и с поселениями гоблинов и орков он всегда находил возможность договориться. До Проклятья восточные рубежи и вовсе никто кроме них не охранял.       Публично Утера недолюбливал разве что Менкар, но тот бы не стал и не смог губить соседа. В конце концов удобно иметь на собственной границе силу способную перекрыть перевалы и не пропустить на твою территорию любого недоброжелателя.       — Мы сможем добраться до Рилмона раньше них? — спросил Бьякуя.       Погруженный в свои изыскания Горислав, чуть не пропустил слова командира. Ему показалось, что он ослышался. Не собирался же Бьякуя всерьёз совать шею в петлю и пытаться предотвратить неизбежное! Разведчики короля Утера наверняка доставят новости о приближении неприятеля, а от присутствия их отряда едва ли что-то изменится.       — Если изменим маршрут, то да, — согласился Элроир. — Я смогу провести вас к крепости по горным тропам. Нас немного, даже поклажу и лошадей не придётся бросать. Ты хочешь им помочь?       — Не отказался бы, подобная армия не могла взяться из ниоткуда. Ты и сам понимаешь, их собрал кто-то обладающий властью над проклятьем. Даже если не получится расплести этот узел до конца обязательно узнаем что-то полезное. К тому же, едва ли они нацелены на одну крепость.       — Я тоже так думаю, — согласился Элроир. — Рилмон — прикрывает самый удобный путь в Белый Город. Кто владеет крепостью, тот владеет долиной междугорья. Я бы предположил, что эта армия — пробный камень. Если крепость будет взята, можно не церемониться с местными и бить в лоб, если устоит — придётся искать другие способы.       — Нужно что-то делать, — кивнул Бьякуя выражая полное согласие с эльфийским царевичем. — Сколько мы сможем выиграть времени?       — Не больше нескольких дней. Мы не можем чрезмерно ускориться, иначе выдохнемся и не успеем восстановиться к началу осады. Я проследил их путь — армия идёт быстро. Утер успеет разослать вести союзникам, но они не успеют подойти. Даже если мы предупредим его немедленно.       — Не знаешь как сейчас обстоят дела с гарнизоном Рилмона? — вновь согласился с царевичем командир.       — Нет, я не был там дольше тебя. Проверять сейчас не рискну, в городе может ждать засада. Я без того достаточно наследил пока осматривал войско.       О чём идёт речь Горислав не понял. Он слышал, что эльфы способны вглядываться вдаль внутренним взором и благодаря этому узнавать вести с другого конца света, но никогда не видел и тем более не знал всех условностей этой силы.       — Жаль, нам бы не повредила помощь.       Вновь, господа полностью сошлись во мнении и на какое-то время замолчали. Обдумывая сложившуюся ситуацию и возможные из неё выходы. Горислав тоже прикусил язык и начал вращать в голове возможности. Покидать господина он не будет вне зависимости от того, насколько самоубийственной ему кажется идея спасения крепости.       — Что происходит? — раздался звонкий голос Троина заметившего их безрадостный настрой.       Взволнованность гнома поддержали и другие. Делавший вид, что спит Джулиан завозился и дал понять, что он тоже не желает оставаться в неведение. За несколько коротких предложений командир изложил суть дела.       — Харатан и Палладан недалеко, -вступил в рассуждение Троин, от души выругавшись. — Думаю, по такому поводу они бы решились вылезти из-под земли и отворить спасительные врата. Только времени не хватит. Как мы могли не заметить такого скопления народа раньше?       — Они идут с другой стороны, — отозвался Элроир. — Я попробую попросить помощи у матери, времени собрать отряд ещё хватает, но едва ли получится переправить его.       — Так быстро даже вы, ушастые, не путешествуете! — возмутился особенно эмоциональный сегодня гном.       Почему Троин разве что бороду на себе не рвёт Горислав не понимал. Ему то какое дело до человеческой крепости? Гномы с самого начала заявили, что они сами по себе и никому помогать не собираются. Продать оружие за продовольствие или ещё что-то в том же духе ещё куда ни шло, но о большем и просить нет смысла. Собрали обитающую на поверхности родню, да затворились в подземных дворцах.       Не сказать, что это защитило от всех бед. Некоторые города, вроде родного города Троина, попали под какое-то сопутствующее действие Проклятья и стали недоступны для контактов с внешним миром, только остальную часть горного народа это скорее убедило в правильности принятого решения, нежели в опасности такового.       — Я говорю не о путешествии, — возразил Элроир. — Есть и другие способы вовремя оказаться на месте, вопрос насколько они доступны и кто согласится нам помочь.       Троин замолчал на пару секунд, но быстро взял себя в руки и понял куда клонит эльф.       — Допустим, только неужели вашего брата настолько волнуют местные события?       — Нас волнуют организаторы проклятья. Сказки про обезумевшую ведьму хороши, но далеки от истины. Проблема в том, что мы так до конца и не выяснили их истинных целей. Возможность, пошатнуть чашу весов в нашу пользу, пусть и незначительная, не может не радовать.       Этого объяснения Троину оказалось достаточно. Он кивнул и начал уточнять детали, стоит ли немедленно собирать лагерь, как быть с уставшими животными, в какую сторону они двинутся дальше.       Горислав позавидовал лучшей осведомленности товарища и невозможности в ближайшие дни допросить того как следует. Возможное эльфийское подкрепление — это хорошо, всё равно как они планируют доставить его к месту. Главное, чтобы дело выгорело и они не остались одни против многотысячного войска.       Начавшееся обсуждение действий на случай, если помощи не будет, и вопросы к нему и Джулиану от Бьякуи не успокаивали. Если враг движется с другой стороны, не факт, что Элроир обнаружил всё войско. Не просто так царевич не уточнял точную численность противника. Лучше было бы уберись они восвояси и оставь горную крепость предоставленной самой себе.       Комамура понимал почему нужно костьми лечь, но защитить ту крепость. Кучики и эльфийский царевич были достаточно красноречивы, да и он сам никогда дураком не был. Годы, проведённые в чужом мире, были бедны на общение с людьми, но до плена у больного на голову мага, Саджин успел неплохо разобраться в местных реалиях. Поэтому он совершенно не понимал почему те двое были убеждены, что в Рилмоне им будут рады как родным. Да, вечноюный и вечноживущий народ был в почёте у смертных, а местами наделялся и полубожественным статусом, но далеко не все правители считали нужным советоваться с ними. Гадостей Саджин тоже прилично наслушался. Хватало тех, кто и вовсе считал эльфов тиранами, контролирующими остальных и не дающих им жить согласно собственной воле. Понимание с чем связан подобный дуализм мнений не отменяло понимания возможных проблем. Бонусом шло расплывчатое обещание подмоги — может успеют, а может и нет. Следовательно лучшим вариантом было готовиться справляться своими силами, которые на победу над пятитысячной армией не тянули.       Спрашивать успеют ли они скрыться, если с королём Утером не срастется, Коммамура не стал. Слишком нервной была обстановка. Надеялся, что в общем магическом арсенале Кучики и Элроира что-нибудь подходящее найдется. Тогда они смогут переждать битву за Рилмор в безопасности, а потом и что-нибудь разузнать о нападающих. В конце концов суют голову в пасть дракону в том числе и с этой целью.       За оставшиеся дни пути Саджин успел разработать с пару десятков различных планов действий. Ни один из которых не потребовался. Стоило их пёстрому отряду появиться у ворот крепости, как начались радостные овации. Элроира и Бьякую здесь знала каждая собака, не говоря о стражниках и тем более правителе. Вопросы на основании чего эта парочка решила навязывать своё мнение опытному полководцу отпали сами собой — на основании старого союза и общего боевого прошлого. Большого усилия стоило не щелкать зубами: мог бы и раньше догадаться, что способность Кучики обретать военную славу если и связана с Обществом душ, то опосредовано. Прожил же в Исе несколько недель, видел как местные к нему относятся.       Король Уртер оказался закаленным в боях старцем, утратившим боевой дух. Последнее было неожиданно даже для узнавшего о его существовании лишь пару дней назад Комамуры. Описания, которые давали остальные рисовали талантливого, отважного и добродушного человека.       — Арагалрэн, царевич Элроир, не чаял уже вас увидеть!       Саджин не сразу понял, что диковинное имя Утер использует обращаясь к Бьякуе. До сих пор все величали Кучики по имени, пусть и искажая произношение на местный манер. Откуда взяться псевдониму он не знал, как и не понимал зачем таковой мог потребоваться.       — Рад вновь увидеть вас, повелитель! — растекся в ответной любезности бывший капитан шестого отряда.       За ним последовал и эльфийский царевич, остальная часть отряда ограничилась молчаливым поклоном, что Саджин тоже сделал не желая выделяться и прослыть невеждой. Было понятно, что дальше разговор будут вести только они втроём. Остальным предстоит наслаждаться щедро накрытым столом и помалкивать, если не спросят.       — Жаль пришли вы не в добрый час: полчища орков и гоблинов заполнили мои земли, — назвал основную цель их визита Утер.       — Радостно понимать, что нам не придётся приносить эту чёрную весть, — без обидняков заметил Элроир. — Мы прибыли, потому что несколько дней назад наткнулись на это войско.       — Едва ли, даже объединившись, мы сможем отбить это нападение, — ответная честность короля прозвучала погребальной песней. — У нас едва ли хватит сил держать оборону дольше пары ночей. Ни основные силы, ни союзники не успеют подойти нам на помощь.       — Владыка Амрод обещал прислать своих воинов, — продолжил разговор Элроир. — Если они не подоспеют к началу штурма, то смогут пробить кольцо осады и собрать дополнительные войска.       — Митхирим в нескольких месяцах пути от нас! — нахмурился Утер. — Как давно вы узнали о грозящей нам угрозе?       — Пару дней назад, — честно продолжил эльф. — Этого недостаточно, чтобы отправить армию, но достаточно, чтобы избежать неминуемого уничтожения.       — Государь, — прервал намечающийся спор, Бьякуя. — Гарнизон сильно поредел с нашей последней встречи?       — Нет, мы старались не воевать, а соседи не торопились нападать. Нас примерно столько же, сколько было, когда мы бились вместе.       Кучики довольно кивнул и присоединился к своему приятелю в убеждении короля в необходимости давать бой не только из гордости и необходимости подороже продать свои жизни.       — Тогда у нас есть шанс отбиться даже если эльфы опоздают. Рилмон — не та крепость, которую можно легко взять. У нас ещё есть время подготовиться к обороне.       — Хотелось бы верить, что ты прав, Арагалрэн. Я распоряжусь, чтобы ваши с Элроиром приказы исполнялись как мои.       Чужому оптимизму Утер не верил. Скорее понимал правильность подобного шага и радовался возможности снять с себя военные хлопоты. Бьякуя и Элроир тоже это понимали, но всё равно благодарили за оказанную честь.       Саджин был рад, когда торжественный приём наконец завершился. Им указали, где предстоит жить в ближайшие дни. Появилась возможность побродить и осмотреться. Если им предстоит оборонять крепость, нужно знать как она устроена.       Настроение жителей было созвучно с настроением их короля. Люди были убеждены, что им не продержаться и ночи. Мол, их единственный шанс выстоять, если единственные ворота Рилмона останутся закрыты, но едва ли способный поднять подобное войско командир не подумал как их уничтожить. Даже если ворота не падут под натиском, им долго не продержаться. Бежать некуда. Значит будут брать измором. Сражаться же придётся в основном ночью: и орки, и гоблины лучше чувствую себя при свете луны, нежели при свете солнца.       К вечеру нет-нет, но в чужих разговорах начала проскакивать мимолётная надежда. Раз в городе Элроир и Бьякуя, то людям есть что противопоставить чужой злой воле. Говорили как о эльфийском могуществе, так и о военном таланте Кучики, шептались о магии, должной сохранить их стены. Комамура хмурился, понимая, что они не в той ситуации, где сила одного или двоих человек может сыграть решающую роль. Они всё же не в Обществе душ, где разница между солдатом и капитаном была неописуема.       Возможность обсудить сложившуюся ситуацию с глазу на глаз с бывшим коллегой представилась уже после заката. Кучики сидел на обзорном посту оборонной башни, закутавшись в серый дорожный плащ, почти сливаясь с окружающим пейзажем и крутил из стороны в сторону серебряное кольцо в виде свернувшейся змеи с ярким зеленым камнем-глазом, то ли обдумывая что-то, то ли сомневаясь.       — О чём думаешь? — спросил Саджин.       — Думаю, как выкрутиться из сложившейся ситуации.       — И чего надумал? Может, смогу подсказать, что-нибудь.       — Пока больше вспоминаю прошлое, что делать и без того понятно, — отмахнулся Бьякуя.       — Ичимару? — догадался Саджин, глядя как ехидно подмигивает оставленное в покое кольцо.       К чему вспомнился именно этот раздражающий персонаж, Саджин не знал. Он не помнил, чтобы между капитанами третьего и шестого отрядов были какие-то отношения, но Кучики неожиданно согласно кивнул.       — Гин любил подобные шутки, — протянул Бьякуя. — А ещё умел выбирать нужный момент.       — Его это не спасло, — нахмурившись напомнил Комамура.       Поминание к ночи Ичимару казалось ему дурной приметой. К тому же, если и существовали скорбящие по проклятому кицуне люди, он к их числу не относился.       — К сожалению не спасло, — согласился Кучики.       Обсуждать как своё прошлое, так и почему он нет-нет вспоминал Ичимару добрым словом, Бьякуя не хотел. Далеко не только потому что сомневался как поступить дальше. В этот раз Гин вспомнился как-то ни к месту и ни ко времени. Видно слишком давно Бьякуя о нем не думал. Окажись в подобной ситуации, давний друг не раздумывал бы и секунды — переждал в безопасности неминуемую битву, а потом бил в спину. Не просто так он всю жизнь сравнивал себя со змеей, когда остальные величали лисом. Гин никогда не задумывался, чего его цели будут стоить, он отвечал только за себя. Да и в этом вопросе был совершенно безответственен. Их общие похождения тому свидетельство.       Неурочными проникновениями в Генсей Бьякуя баловался и до того, как сошелся с гибридом змеи и лисицы по ошибке именуемым лейтенантом пятого отряда. Только сам он бы никогда не догадался, что много интереснее будет отправиться не в традиционную Японию, а в США где в те годы шёл расцвет эпохи Джаза. Память услужливо хранила насколько пьянили открывшиеся возможности. Насколько становились отдушиной для озлобленного на весь мир подростка, позволяя утопить ярость в алкоголе, отполировать куревом и выместить трахая очередную сомнительных нравов девицу. Никогда он не забудет своих возвращений в отчий дом в совершенно невменяемом состоянии. О, сколько лекций о нравственности и ответственности прочитал любимый дед, прознавший о шалопайстве внука!       Особенно забавной кажется сейчас официальная отговорка, которую изобрел и организовал Гин — проверить насколько соприкасается душа шинигами с гигаем. Можно ли подхватить в командировке какую-нибудь болячку или искусственные тела полностью безопасны. Опытным путем было выяснено: ни сифилис, ни неизвестный тогда СПИД, никакие другие болячки через гигаи не передаются. Сколько же уже поколений шинигами им за это благодарно, даже не подозревая, что именно им!       На приключениях в Генсее ни жизнь, ни дружба с Гином не заканчивались. В адекватном состоянии были изнуряющие тренировки, долг, правила и прочие, прочие. Как бы легко Бьякуя не отбрасывал ответственность перед кланом, важность социального положения, бунтуя против всего мира, он всё равно оставался собой и тем, кем был рожден. Наверное, поэтому он бросил все пагубные привычки в один день встретив Хисану. А Гин… он всегда был таким Гином. Он не понял и не простил. Дружба дала трещину, постепенно все увеличивающуюся. После предательства Ичимару, Бьякуя нередко задумался, а была ли между ними дружба вообще. Гин всегда уходил не прощаясь, в одну секунду решался на безумства и никогда даже не пытался себя защитить. Бьякуя так не мог и не умел, наверное, из-за происхождения и отсутствия права на подобный эгоизм.       — Тебя тоже беспокоит, что Утер не хочет сражаться? — спросил Комамура.       — Да, — согласился Бьякуя. — Его состояние объяснимо, но очень некстати. Мы уйдем после победы, но оборону придётся держать ещё неизвестно сколько времени.       — Может поделишься?       Почему обычно молчаливый Комамура решил сейчас вести беседы, Бьякуя не знал, но и отмалчиваться больше необходимого не собирался.       — Утер потерял почти всех близких. Последний из его сыновей погиб пять лет назад. Проклятье безжалостно уничтожает все, чем он жил. Он больше не верит, что оно когда-то закончится.       — Ты ведь тоже так думаешь? — задал давно гложущий его вопрос Саджин.       — Думал, пока не встретил Сакуру, — согласился бывший капитан шестого отряда. — Двадцать восемь лет — это много. Даже для нас. Не знаю как ты, а я пытался найти возможность вернуться с первого дня здесь. Сначала было непонятно как быть, да ещё и приходилось постоянно думать о выживании, но годы шли, надежды оставалось всё меньше и меньше, а возвращаться становилось всё страшнее и страшнее.       — Снова попросишь меня задержаться? — съехидничал Саджин.       — Нет. Ты дал понять, что не желаешь решать локальные проблемы. И мы больше не в Исе, где я мог принимать любые решения, не волнуясь о чужом мнении.       — Я прекрасно понимаю, что за мной люди не пойдут — мордой не вышел, — напомнил уже когда-то озвученное Саджин.       — А я уже говорил, что ты слишком переоцениваешь этот фактор, — повторился Бьякуя.       Спорить дальше смысла не было. Предстояло закончить накладывать совместные с Элроиром защитные чары на стены, ворота, башни и бойницы, проверить насколько бойцы справляются с выполнением отданных им распоряжений. Потом неплохо будет ещё и выспаться. Завтрашний день полностью уйдет на создание заготовок заклинаний. Пользоваться ими та ещё головная боль, но обстоятельства вынуждают. Минутным или привычным колдовством, которое можно создать за пару пассов рукой и словом другим заклинания, здесь не обойдешься. Серьёзная магия требует серьёзной подготовки, на которую в бою нет времени. Вот и приходится создавать большую часть заклинания заранее, пряча как будто у себя за спиной, а потом активировать условленным жестом или словом.       На решении перечисленных вопросов день не хотел заканчиваться. Едва было покончено с осмотром укреплений, а Бьякуя и Элроир собирались разойтись по приготовленным им покоям, Джулиан притащил пред светлы очи начальства перепачканную в золе девушку. — Господин, девчонка слишком остра на язык. Говорит, что будет слушать только вас. Тон Охотника обозначал, что бунтарка начала доставлять неприятности. Вот он и решил разобраться с ними самым простым способом. Элроир состроил насмешливую гримасу и приготовился слушать. — Как тебя зовут? — Бьякуя даже не посмотрел на неё. Девушка мало его интересовала, дел поважнее было предостаточно. — Дэлуин, но мачеха и сестры зовут Золушкой. Услышав прозвище, шинигами насторожился. Персонажей, из когда-то прочитанных стараниями близких сказок, он уже встречал и убедился: в этом мире это постоянное явление, на которое нельзя не обращать внимание. — И чем я могу тебе помочь, Золушка? Увидев каплю благосклонности к себе, девушка бросилась в ноги, забыв о бывшей в ней ещё минуту назад гордости. — Умоляю, позвольте мне сражаться, господин. У Элроира в удивлении распахнулись глаза и поднялись брови. Он знал о бродячих сюжетах не меньше, а то и больше Бьякуи. Раньше он уже встречал женщин с таким прозвищем, но желающую схватиться за оружие видел впервые. — Зачем тебе это? Ты молода и красива. У тебя нет необходимости умирать. — Говорят, мы не переживем ночь, а те, кто переживут, станут рабами орков. Лучше смерть, чем такая жизнь. — Мы переживем нападение, хоть многие и погибнут. — Все равно, повелитель, моя жизнь хуже некуда. Прошу, позволь мне от неё избавиться. Девушка плакала и молила. — Почему ты просишь позволения у меня, а не у короля своей страны? — Король Утер не позволит. А о тебе говорят, как о мудрейшем и благороднейшем из людей. Все говорят, что повелитель Арагалрэн будет руководить обороной. И если кто-то и спасет нас, то только он. Она боялась, и она была утомлена бесконечной чередой бед. Решительная, сильная и отважная женщина в отчаянье. Бьякуя понял, что ему её жаль. — На что ты готова, чтобы изменить свою жизнь? — На всё, повелитель. — Сможешь ли терпеть тяжбы дальнего пути и идти наравне с нами? — Не знаю, повелитель. Мне никогда не приходилось странствовать. Но к лишениям и работе я привыкла. — Тогда если я останусь жив после осады и на то будет твое желание, пойдешь с нами, но в битву не лезь. Золушка просияла. — Не забудь помыться перед походом. Приходи, когда будешь готова. Осчастливленная девушка поспешила уйти, пока власть имущие не передумали. Элроир, был удивлен решением Бьякуи. Добровольно взять на себя заботу о юной девушке было благородно, но странно. — Зачем она тебе? — Будем считать, мне интересно посмотреть на чье-то возвеличивание.       — Ну что ж, будем надеяться всё выйдет в наилучшем виде, — кивнул эльфийский царевич. — Идём спать или хочешь ещё что-то проверить? Мне бы хотелось сегодня часов шесть отдохнуть, всё же поход был тяжелый, да и осада предстоит так себе. Особенно если моя мать и владыка Амрод не успеют прислать нам помощь. Меня настораживает почему он темнит и не говорит, как собрался перебросить сюда отряд.       — Будем надеяться, что не хочет говорить о каком-нибудь новом артефакте, а не сомневается в своих возможностях, — согласился Бьякуя.       Какими бы хорошими полководцами они не были, нехватку солдат это не заменит, как и возможность подготовить и приспособить к боевым действиям горожан. Неприступность Рилмона играла злую шутку — будь крепость более доступна для осад местные бы относились к очередной как к изменению погоды, даже в дополнительных указаниях бы не нуждались. Увы, ситуация была другой, большинство представляло что такое осада лишь теоретически.       Радовало, что всего за день боевой дух прыгнул с отметки «мы все умрём» до «если будем слушаться уцелеем». Удивляться «магическому» эффекту репутации не приходилось, но всё равно было приятно. Особенно в мире, где регалии и социальные статусы не играют значимой роли — в ситуации всеобщей катастрофы не до красоты поклонов и чинопочитания. Люди идут за тем, кто может защитить и решить их проблемы, как он при этом зовётся, под какими стягами ходит и насколько длинна его родословная значения не имеет. В его случае не имеет значения дважды; какое дело местным до древности клана Кучики и его участия в создании Общества Душ. Какое им дело до тринадцати отрядов Готей. До слухов, что капитан Кучики Бьякуя проверяет построения с линейкой. Это всё осталось в городе белых стен и золотых крыш. Иногда кажется будто в прошлой жизни, а то и во сне. Здесь у него другая, новая репутация и такие же символы власти. Взамен серебряному шарфу серебряная кольчуга, взамен кенсекану эльфийские косы и такое же имя.       Удастся ли когда-нибудь сменить всё это обратно на хаори с синим подбоем или хотя бы звание двадцать восьмого главы клана ещё предстоит выяснить. Пока же новые регалии были кстати. На них правильно реагировали как люди, так и успевшие в последний момент, явившись из ниоткуда эльфы. Владыка Амрод сдержал своё обещания, а отчего явление соплеменников заставило Элроира состроить плохо трактуемую гримасу при их появлении можно было и позже выяснить. Слишком радовала резко возросшая обороноспособность в ночное время, да и появление опытных воинов тоже. Здесь уже не исхитряйся как можешь, а командуй согласно опыту и пониманию военной науки. Тем более союзники немедленно перешли под управление Элроира, который столь же стремительно перепоручил командование Бьякуе. Царевич был скорее дипломатом, нежели военноначальником и пусть соответствующий опыт у него имелся, пользоваться им без нужды он не любил.       Когда темное воинство противника оказалось у стен, Бьякуя встречал его на одной из охранных башен скорее в качестве мага и руководителя гарнизона, нежели одной из ключевых фигур первой линии обороны. Эльфы заняли позиции лучников. Они и видели ночью не хуже чем днём и дополнительно укрепляли свои позиции магически: попробуй зацепи осадный крюк, когда каждый камень против тебя, а чуть что ещё и сплоченный в боях отряд что посерьёзнее в тебя запустит. Со слов Элроира, владыка Амрод не поскупился и отправил к ним одного из лучших своих генералов.       Если бы не сложности снабжения волноваться было бы совсем не о чем: подобный отряд мог если не решить проблему целиком, то затянуть достаточно, чтобы осаждающие отступили или успело подойти подкрепление. Какой из этих вариантов предстоит реализовать, решится по итогам ночи, выяснив какова магическая и техническая поддержка у орков. Разведка показала лишь и без того очевидный факт: они у противников есть.       Когда две армии схлестнулись, Бьякуя пожалел, что действо происходит ночью, а не днём. Даже добавляя себе зрения магией он не мог видеть всего происходящего. Даже начало атаки лучников он скорее почувствовал. Стрелы сорвались с тетивы почти одновременно, обрушиваясь смертоносным дождем на противника. И так раз за разом, не оставляя врагу свободы маневра и вынуждая пробиваться к стенам с огромными потерями. Ни один человек не смог бы стрелять с подобной точностью. Даже самый искусный лучник не может стабильно попадать в прорехи в чужой защите. Не будь у атакующих такого численного превосходства до стен они бы и не добрались. Так осадные башни все же доставили к месту, а вместе с ними в ход пошли лестницы. Пришло время Бьякуе лично присоединиться к обороне, отдав команду начать лить на головы противника чаны с нечистотами, а вскоре и взяться за меч.       Враг наступал единым потоком, заставляя позабыть о времени и войти в собранный боевой азарт, где забываешь о себе и происходящем и хочешь как можно быстрее найти и уничтожить противника. Цель продержаться до рассвета не казалась ни сложной, ни тем более невыполнимой. Когда чуть ли не под ногами прогремел взрыв, Бьякуя на секунду растерялся. Опыт был быстрее сознания и доложил — порох. Не будь магической защиты вся башня бы взлетела на воздух, а вместе с ней и они, отброшенные со стены взрывной волной. Встретив своим действиям магический отпор, противник решил проверить как у них с восприятием технических средств и их отражением.       Люди были в панике, а вот эльфы сориентировались быстро. Им подобное было не впервой и даже не в новинку, как было нетрудно догадаться. Вопрос поиска, а за ним и устранения боезарядов противника немедленно был внесен в план битвы. Стена огня из подготовленного Бьякуей магического арсенала, была почти сразу высвобождена и пролетела по ближайшим рядам атакующих. Ещё две-три бомбы их защита выдержит, но не более. Лучше попробовать подорвать вероятных счастливых обладателей огнестрельного оружия, а то и чего посерьёзнее.       — Хреново, — поделился успевший оказаться рядом Элроир. — Тут не перенесешь защитные чары с коллективных на личные, и не перейдёшь к атакующим. Тебя одного на них всех не хватит. Придётся продолжать и после рассвета, сомневаюсь, что им позволят отступить и передохнуть. Окружить крепость мы не дали, свежих бойцов у них предостаточно. Хорошо, если к завтрашнему вечеру выбьем себе передышку.       — Следовательно контратакуем, хорошо если к следующему рассвету, — согласился Бьякуя. — Получится продержаться до полудня или меняем эльфов на людей как только позволит видимость?       — Получится, — кивнул Элроир. — Если дела будут обстоять совсем плохо мы сможем и до вечера продержаться, но желательно всё же отдохнуть.       Сказанное следовало понимать, как возможность противостоять и большим сюрпризам, что не могло не радовать. Командование войсками всех возможностей которых не осознаешь, явно не станет лучшим из боевых воспоминаний, но и критичным фактором тоже стать не должно. Всё же пока Бьякуя скорее недооценил своих союзников нежели переоценил. Если события не ускорятся, у него даже получится поспать пару часов, аккурат перед рассветом. Тогда к полудню он сможет вернуться к руководству со свежей головой и восстановленными силами, что очень желательно так как большинство человеческих солдат доверяют ему больше, чем эльфам.       Постепенно ритм битвы начал стихать. Противник или затаился, или нуждался в перегруппировке войск, что позволило им воплотить желаемый план в жизнь. Самыми трудными часами стали четыре часа после полудня. Они выжали досуха, как физически, так и магически. Понимая, что эльфам требуется отдых, враг не спешил их щадить.       Спасала изначальная готовность биться без подкрепления. Солдаты и офицеры были достаточно проинструктированы, а арсеналы открыты и строго проинспектированы. С боевым духом тоже всё было в порядке — относительно бодрые люди не желали проигрывать и быть полностью защищаемым объектом, оттого бились на славу. Куда большей проблемой были начавшиеся со стороны противника магические атаки, ставшие личным противостоянием для Бьякуи. Отказавшийся ото сна для поддержки наложенных на стены защитных чар, Элроир порывался помочь, но расходовать его резерв магии на это было неразумным. Гарантия целости стен и возможность перейти в последствии в наступление усилиями эльфийской магии, были куда более ценными.       Трёх колдунов Бьякуя вычислил довольно быстро и также быстро нейтрализовал. По ощущениям они были ещё совсем зелёными мальчишками, в вот командовавшая ими женщина была куда более тяжелой целью. Даже её портрет внутренним зрением удалось выловить далеко не сразу. Орчиха и шаманка. Для Бьякуи она была неприятным и неудобным противником. Её способ заклинания стихий перебивал его, что вынуждало использовать магию другого порядка, более сложную и более энергоёмкую.       Силы бить по площади толком не было ни у него, ни у неё, пусть и приходилось. Расстояние играло против них обоих. Большинство чар уходило в небо, там же сталкивалось и рассыпалось. Наступление при этом не прекращалось и его тоже нужно было иметь в виду. Не иллюзорная возможность лишиться головы, потому что рядом оказался вражеский боец существовала.       Чем дольше длился их поединок, тем большей симпатией Бьякуя проникался к своей противнице. Он с удовольствием бы встретился с ней при других обстоятельствах, хотя бы даже на переговорах враждующих сторон. Когда он начал передавать ей эту мысль через ментальную часть их противостояния, противница казалось испугалась. На несколько секунд четкость вязи её чар дрогнула, чем позволила занять ему больше пространства и продолжить натиск в выбранном ключе. Чем большее благородство и принятие сулил ей Кучики, тем больше она терялась и сомневалась, считая что совершает нечто неприемлемое на грани святотатства. Уловив эту мысль, Бьякуя не мог не проверить её источник. Осознав причину, дрогнул сам: она видела его суть! Кем бы ни была эта женщина, она понимала, что имеет дело не с человеком, чувствовала и называла его природу правильно. Так как до сих пор в этом мире смогли сделать лишь эльфы.       Наверное, именно эта общая на двоих мысль и стала ключевой в их поединке. После неё продолжать до победы любой из сторон было невозможно. Требовалось убедиться в истинности сделанных выводов и принять их для себя. Понимание этого факта для шинигами было неприятным. Отступление он себе позволить не мог, да и о своей противнице он думал также пока та не ослепила его внезапной вспышкой магии и не скрылась в неизвестном направлении. Стремление немедленно кинуться за ней в погоню и допросить как и что, перебороть было сложно, пусть здравый смысл и доказывал невозможность подобного поступка.       После побега безымянной противницы было ещё не меньше получаса боя и постоянного колдовства, которые уже почти не помнились. К моменту смены защитников, князь Кучики почти дошел до невменяемого состояния и уходил опираясь на плечо одного из офицеров под неодобрительный взгляд Элроира и недоумевающие его сородичей. Дальше было несколько часов сна без сновидений больше похожих на обморок и ужин у короля Утера.       Не участвовавший в битве правитель скептицизма о будущем своей страны не оставил. На единственного гостя за столом он смотрел почти с насмешкой. Разговор предстоял предельно откровенный и не предназначенный для чужих ушей.       — Я знал что ты упрямец, но не ожидал, что настолько.       — Едва ли я заслуживаю звание главного героя происходящего, — возразил Бьякуя.       — Может быть, — согласился Утер и сразу же возразил. — Только человеку нечего противопоставить подобной злобе, а ты… где-то находишь силы противостоять ей. Вот что значит юность!       Утер и сам не верил своему утверждению про юность. Глупцом король не был и не мог обманываться внешней молодостью.       — Вот уж в чём-чём, а в юности меня сложно заподозрить.       — Сколько тебе лет? — напрямик спросил Утер.       — Чуть больше трехсот, — не стал юлить Бьякуя.       Отчего-то после встречи с Сакурой стало намного проще говорить о себе настоящем. Словно бы одного факта, что она его ждёт было достаточно, чтобы на шаг приблизиться к дому.       — Тогда тем более не понимаю как тебе удаётся не терять такой…задор, — рассмеялся собеседник.       — Когда-то у меня была возможность сполна испить чашу уныния и понять насколько оно разрушительно. Сейчас я даже толком не помню тех лет, настолько горькими они были.       — И что же смогло возвратить тебя к жизни? — перебил Утер уловив вероятность услышать ответ на гложущий его вопрос.       — Потом я повстречался с подлинной юностью и проиграл ей в бою, — улыбнулся Бьякуя, вспоминая знакомство с Ичиго Куросаки. — Тогда я понял, что в бою между юностью и мудростью всегда побеждаем юность, как не знающая неудач и неспособная на них оглядываться. Тогда я понял, что и сам ещё молод, и впереди ещё многое.       — Жаль про меня этого сказать нельзя.       — Не обязательно, — возразил собеседнику князь Кучики. — Сколько ещё продлится проклятье никто не знает — это даёт вам предостаточно времени.       — Толку от этого времени. Я понимаю о чём ты — люди верят в меня и моя обязанность их защищать, но мне не передать сделанного. Мой род прерван, воспитанников у меня нет и едва ли смогу найти. Стоит мне умереть и всё рухнет. Когда это произойдет, сейчас или через пару лет после падения проклятья, значения не имеет.       — Насколько я помню, ваш старший сын исчез вместе с проклятьем — есть надежда, что он вернётся, — вновь попробовал выступить голосом оптимизма Бьякуя.       — Надежда… — хмыкнул повелитель особенно горько. — Надежда дурной советчик. Она пьянит хуже вина, а разлетаясь ранит больнее меча. Когда в последний раз оправдались твои надежды, Арагалрэн?       — Два месяца назад, когда я узнал, что мои жена и сын живы, а моя беготня по миру не обречена на неминуемый провал.       — И что же ты предлагаешь сделать мне, дабы воспрять духом? — по-доброму заворчал Утер.       — Для начала вспомнить как горит кровь во время схватки, вспомнить что помимо будущего и его трудностей существует ещё и настоящее. Возглавьте конную атаку на рассвете. За ночь эльфы перебьют столько врагов, сколько смогут. Им потребуется перерыв и нужно воспользоваться если не возможностью сломить неприятеля, то заставить его отступить и перегруппироваться. Эта битва будет выиграна в любом случае — это не более чем вопрос времени, но после будут и другие. Напомните себе каково побеждать.       — Хочешь поделиться славой, — согласно кивнул Утер. — И что же будет после?       — Я отправлюсь искать натравивших на вас армию, а вы останетесь править. Пока ничего лучше предложить не могу, кроме возможности задуматься: зачем кому-то потребовалось уничтожать вас. До настоящего противостояния, должного определить будущее, осталось не так много времени. Возможно, даже меньше чем мы думаем.       — Хочешь сказать, что даже если надежда не оправдается и мой сын мёртв мне будет что оставить после себя?       — Можно сказать и так.       Насколько воодушевила короля возможностью пусть не победить, но продержаться до конца, Бьякуя не мог не заметить. Ровно как не мог не заметить, насколько повелитель истосковался по настоящему бою. Победа и активное участие в таковой, если не вылечит Утера от тоски, то придаст сил.       С помощью планирующего остаться в крепости эльфийского отряда он сможет удержать этот рубеж обороны столько сколько потребуется. В сложившихся обстоятельствах о большем и мечтать нет смысла.