Домой - в страну мертвых

      Шаршу тошнило. Причинами тому были магическое истощение и нечистая совесть. Разум подсказывал, что первая причина ключевая, а сердце хотело верить в обратное. Когда пришел приказ отправляться воевать, она не возражала. Не была в восторге, но понимала неизбежность подобного — именно для этого их учили. Мальчишки рвались в бой. Хотели продемонстрировать, что не просто так едят свой хлеб, похвастаться боевыми заслугами и много чего ещё.       Наставники и старшее поколение были сдержаннее. Хмурились, клацали зубами, кое-кто позволял себе осторожное неодобрение. Шарша не обращала внимание, или не обращала в должной мере. Тогда она не понимала как сложится её судьба, с чем предстоит столкнуться, какой позор она навлечёт на свою голову.       Накануне отправления Шарша неуверенно посматривала на наставницу и не решалась задать главные вопросы. Справляясь с тошнотой в дне нынешнем, она не жалела о так и оставшемся закрытым рте. Случившееся можно осознать только своим умом.       Двадцать восемь лет назад боги снизошли до её народа и уберегли от Проклятья. Пока все остальные пали в эру беззакония и безвременья, они укрылись в горах и пещерах, откуда избранные, в число которых входила Шарша, имели доступ в божественную обитель.       Старейшины любили ворчать, что молодежь не знает родных мест и позабыла о традициях. Во многом это было правдой. Шарша, а вместе с ней большинство её ровесников с трудом понимали какого жить в обычном мире, и как справлялись их отцы и деды без знаний, которыми их наделили боги. А ведь именно им предстояло занять места вождей и шаманов, когда старшее поколение уйдёт на покой. В том числе поэтому её товарищи рвались в бой — доказать, что сомнения в них не более чем брюзжание стариков, завидующих чужой молодости.       Шарша тоже не хотела ударить в грязь лицом. Всё время пути она, вместо наблюдения за незнакомым миром, прилежно перечитывала конспекты. За это над ней разве что ленивый не посмеялся. Теперь даже немного жаль, что ни одного шутника не то что не прокляла, не приголубила кулаком по морде. Не зря мать всегда твердила, что Шарша слишком честная и эта честность её погубит! Так и случилось. В первом же бою угораздило нарваться на божество и не посметь сражаться с ним до конца.       Узнай подружка Татта, вовек бы не забыла и не спустила. Впрочем скоро узнает, если ещё не узнала. Новости разлетаются быстро, а дурные или позорные и того быстрее. Как бы именно Татту не отправили изловить предательницу. В магии они равны, в честной драке за Шаршей преимущество благодаря росту, но в глаза той, с кем был съеден ни один пуд соли, она смотреть не сможет, оттого не быть никакой драке.       Немного совладав с желудком, Шарша почувствовала насколько замерзла и что обхватив руками колени ни делу не поможешь, ни согреешься. Предстояло решить сидеть у берега неизвестной речки до смерти или всё же попробовать спастись.       Не смотря на содеянное умирать не хотелось. Инстинкт, родившийся раньше магии и власти над духами, начал нашёптывать кажущиеся ненужными банальности. Во-первых, едва ли впопыхах и прорываясь сквозь чужую волю она смогла прыгнуть далеко от той крепости. Немного поблуждав по окрестностям, скорее всего, сможет разобраться в каком направлении двигаться, чтобы не попасть в руки к своим. Во-вторых, отследить её по магическим следам едва ли сможет даже наставница. Время, если не сбежать, то морально приготовиться к наказанию у неё есть.       В тоже время бежать без оглядки — это ещё более верная смерть, чем сидеть и ничего не делать. Шаршу готовили к военному быту, но она никогда не путешествовала в одиночку. Тем более по незнакомым местам. Помощи ждать не приходится — люди не жалуют орков. Нарваться на сторожевой отряд дело гиблое, лучше уж на своих. При этом если не помощь, то припасы и понимание окружающего мира ей необходимы. Сейчас воспринимать пространство и то непривычно. Ещё и стоящее время словно бы стучит по темечку метрономом, убеждая — здесь жизни нет и быть не может. Верные духи доказывали, что она ошибается. Природа хранила множество отголосков древней магии и убеждала: она больна и истощена, но не мертва.       Шарша старалась верить. Других союзников у неё не было. Даже собственные ноги, совсем недавно казавшиеся сильными и крепкими, отказывались держать и доставляли боль при каждом шаге. Наверняка она пропустила несколько дней за прыжками в пространстве и магической болезнью. Оттого чем быстрее она удовлетворит потребности тела, тем лучше. Чем больше Шарша вглядывалась в лес, тем более странным он ей казался. Что-то было не так, но что она не понимала и оттого старалась идти настолько осторожно насколько могла. Встретиться с неприятелем не хотелось.       Почуяв присутствие других разумных созданий, скорее всего людей, Шарша замерла. Их речь доносилась до неё отголосками, как и шум обустроенного лагеря. Там наверняка была еда и безопасность, как Шарша и просила у леса, только не для неё. В отчаянии, она мысленно почти кричала на своих помощников — за что они так с ней?!       — Ты ошибаешься, — раздался голос у самого уха.       В ужасе Шарша обернулась лицом к обратившемуся к ней, заранее понимая насколько её порыв бесполезен. Бить было нечем, особенно так, чтобы возымело эффект.       Непонятно откуда знавший её язык эльф стоял у неё за спиной. Даже мимолётного взгляда оказалось достаточно, чтобы глаза заболели так, будто она посмотрела на солнце в полдень. Теперь понятно почему лес не предупредил заранее и завел в ловушку — против такого как он природа не пойдет и тем более не расскажет ничего лишнего глупой орчихе.       — Что с тобой? — вновь обратился к ней эльф.       Лучше бы убил сразу, чем тянул руки в дружественных жестах. Всяко лучше, чем когда тебя жгут одним фактом своего существования. Снова раздался окрик, вновь из-за спины, зато направленный точно не к ней и сопровождаемый шумом шагов. Постаравшись оглянуться горе-шаманка окончательно запуталась в ногах и упала на землю.       Наверное, ей и следовало смотреть с колен на бога, которому недавно посмела бросить вызов, но Шарша всё равно почувствовала себя унижено и неловко. Особенно, когда на чужом лице появилось узнавание. Увидев её лишь однажды, да ещё не во плоти, а мысленным взором, он запомнил её, да ещё и не с целью выследить и покарать.       В этом Шарша не сомневалась. Пусть она плохо читала выражение человеческих лиц, чужое милосердие она не могла ни с чем спутать. Особенно, когда оно сопровождалось возвращением оружия в ножны и возможностью сравнить. За спиной бога стояла человеческая девушка, и она смотрела на Шаршу так, как люди чаще всего смотрят на орков — с отвращением и ненавистью. Казалось, что не опустись ей на плечо рука бога, девчонка не упустила бы возможность немедленно убить ослабевшую незнакомку.       Думать об этом, как и опасаться оказалось некогда. Ответивший на чужие вопросы эльф подошел к ней и наклонился, предлагая взять его за руку. Его сияние вновь ослепило Шаршу и вынудило зажмуриться.       — Что с тобой?       — Мне больно, не могу смотреть, — решилась ответить она.       — Извини, попробуй снова, так лучше?       Пугливо приоткрыв глаза, Шарша кивнула и ухватилась за протянутую руку. Она не знала, что эльф сделал, но теперь он едва мерцал, не доставляя ей неудобств и не мешая рассмотреть черты и выражение его лица. Эльф вновь перешёл на незнакомый язык и заговорил с богом. Невольно Шарша позавидовала ему — она сама так не умела, а в сложившихся обстоятельствах чувствовала себя вдвойне уязвимой, лишившись речи.       — Идём, тебе нужно поесть и согреться. После расскажешь о себе и как здесь оказалась.       Принимать помощь не хотелось, но выбирать не приходилось. Поэтому Шарша позволила увести себя, а потом с удивлением наблюдала как всё тот же эльф препирается с людьми из-за неё. Конец разгорающейся ссоре положил бог, вынудивший людей замолчать, сказав несколько слов, за знание которых шаманка многое бы отдала. Когда эльф вновь наклонился перед ней, в этот раз предлагая тарелку с едой, Шарша не выдержала и озвучила случившуюся догадку.       — Но ведь это твоя еда!       — Я могу без последствий не есть ещё пару недель, а ты умираешь с голода. Так что не валяй дурака, а расскажи о себе в благодарность.       Проглотив наполнившую рот из-за запаха слюну, Шарша повиновалась. Ей всегда удавалось хорошо чуять ложь. Возможно, из-за этой способности и возникла её болезненная честность. Неплохо она чуяла и чужое настроение. Если у эльфов оно хоть немного напоминает орочье, то эльф не испытывал к ней ничего плохого.       Вкус пищи был странным, но не вызывал отторжения. Шарша старалась есть аккуратно и не спешить, зная, что иначе можно вызвать рвоту. Сосредоточившись на пищеварении она сама не заметила как разговорилась и выложила многое из никогда бы не озвученного в других обстоятельствах, тем более бы она не стала рыдать на чужом плече. Обычно она была не из плаксивых.       — Почему вы так добры ко мне, и почему я сначала даже смотреть на тебя не могла, а потом всё переменилось?       — На какой из вопросов отвечать первым? — рассмеялся эльф. — Думаю, сложности возникли из-за обостренного восприятия и постоянного питания демонической пищей. Когда я общался с орками до Проклятья, многие обращали внимание на мерцание или сияние, но обычно оно не вызывало болезненных ощущений, когда я не колдовал всерьёз. Из-за необходимости обойти это ограничение, я научился придерживать свою силу. А что касается доброты… Какой смысл в силе и могуществе если не можешь помочь заплутавшей девчонке?       Шарша сутулилась не зная как сформулировать раздирающие её чувства в слова. Не такими она представляла себе эльфов! От попыток хоть как-то продолжить разговор их спас громкий возглас гнома. Она невольно нахмурилась: гномов её народ жаловал немногим больше эльфов. Предубеждению не мешало даже самое доброжелательное, после её спасителей, в отряде отношение.       В ответ на чужое ворчание эльф усмехнулся и поднялся на ноги. Его вид так и говорил, что он услышал хорошую идею и что-то задумал. Шарша замерла и с придыханием наблюдала, как он сначала достаёт из вещевого мешка гребень, потом споро расчесывает себе волосы, потом шарит в округе в поисках обрывков веревок или ещё чего-то подходящего, а потом ей пришлось зажмуриться, наблюдая за чужим колдовством только внутренним чутьём.       Ощущения захватывали. Настолько индивидуальную и ярко выраженную магию ей доводилось наблюдать нечасто, а настолько приятно тёплую, похожую на рассветное солнце и вовсе впервые. На пару мгновений почудилось, будто она не непонятно где, а выбралась на горный склон полюбоваться утром.       — Держи, — вновь заговорил с ней эльф.       Открыв глаза Шарша увидела его улыбающееся лицо и протянутый к ней свежесозданный артефакт. Совсем растерявшись она протянула вперёд левую руку. Сориентировавшись Элроир завязал браслет у неё на запястье.       — Ну что проблема решена? Сможем с ней нормально общаться? — раздался в этот раз понятный возглас гнома.       — Вполне, — кивнул эльф. — Лучше бы фиксировать на металл, но на первое время хватит. Найду что получше тогда доведу до ума.       Переводчик, с благодарностью догадалась Шарша, прижимая руку к груди. Она больше не немая! Ей доводилось сталкиваться подобными устройствами, через пару дней она сможет его подпитать своей силой без ущерба для себя. Какое-то время получится обойтись и без полноценного носителя.       — Замечательно, теперь можно с чистой совестью ложиться спать. Мне ещё дежурить с полуночи! Надеюсь, до тех пор девицы из кустов выпадать перестанут.       Считывая настроение людей, Шарша понимала — в возможность спокойно спать в её присутствии они не верят и спешить следовать чужому примеру не собираются.              Съежившись у костра, она с настороженностью наблюдала как хмурый взгляд бога разгоняет их по подготовленным шатрам и палаткам. Покончив с этим, он подошел к ней и негромко предложил:       — Иди спать в шатёр Дэлуин, — и указал на укрытие где недавно скрылась человеческая девчонка.       — А разве… — начала высказывать ранее пришедшее на ум предположение Шарша, и смутившись не смогла договорить.       — Нет, — понял её бог. — Ученица, а не любовница. Как тебя зовут? Элроир перевёл кое-что, но назвать имя забыл.       — Шарша. Извините, что подумала лишнее.       — Ничего. Моё имя Бьякуя.       Шарша пару раз хлопнула глазами переваривая полученную информацию. Звать бога по имени казалось если не богохульством, то неуместным панибратством.       — Ты переоцениваешь меня, — заметил он. — Пока не застрял здесь, я был проводником душ, пусть и рожденным по ту сторону, но не более того. Если присмотришься, заметишь, что Саджин такой же.       — Я заметила, — кивнула Шарша. — Но его сила другая, в чем-то ближе к моей даже. Это не совсем правильно, но как лучше объяснить не знаю.       Пытаясь подобрать слова, она сложила руки на коленях, как часто делала во время экзаменов, отвечая безупречно выученные уроки.       — Элроир говорил об этом, у него тоже нет окончательного ответа почему так, — согласился Бьякуя. — И всё же тебе лучше пойти отдохнуть. Магическое истощение — малоприятная штука, а завтра нас ждёт долгая дорога.       — Если можно, я лучше здесь — если согреюсь наверняка глубоко засну, а та девчонка только и ищет возможность всадить мне кинжал в глотку.       Бог нахмурился, но дал добро поступать как ей хочется.       — Хорошо. Я поговорю с Дэлуин утром, чтобы тебе не о чем было беспокоиться. С остальными тоже ещё раз поговорю. Пока отдыхай, я укрою тебя чарами.              Уверенность чужого тона успокаивала и заставляла подчиняться. Лежать на земле было непривычно и жестко, пусть и не холодно, ощущение чужой магии наступило почти сразу. Вновь сила была светлой, но совершенно по-другому в сравнении с Элроиром. Более строгая, более собранная, но всё равно очень индивидуальная и доброжелательная к ней. Сама не заметив как, Шарша заснула.       Новый день начался с бормотания людей над ухом и попыток вписаться в чужую отлаженную жизнь.       — Да ладно тебе, — в конце концов устал от неё отмахиваться гном. — Вон, Дэлуин мы просто так из лап коварной мачехи вырвали. Тебе тем более переживать не из-за чего.       — Я так-то воевала против вас, — растеряно заметила Шарша.       Мало ли о чем из её недавних подвигов решил умолчать Элроир.       — И что? Сегодня союзники, завтра противники, чего только в жизни не случается. Ничего сверхмеры ты не натворила, так что не вижу ни одной причины казниться.       — Вот и верь потом россказням о взаимной нелюбви между орками и гномами, — раздался насмешливый голос Джулиана.       Шарша перевела взгляд на человека. Что-то с ним было не так, но что она не могла понять.       — Вы, люди, тоже друг друга, не говоря о других рассах, не слишком любите, а соседей особенно! Почему у нас должно быть иначе? — фыркнул гном.       — Одно дело конфликты с соседями, а другое давняя вражда, — пришел на помощь товарищу Горислав. — Древние верования тоже никто не отменял.       — Не знаю уж кем там был Харрадин, вырезать врагов он нам не завещал, скорее наоборот, — высокомерно заявил товарищам Троин.       Шарше было странно оказаться под защитой гнома, и ещё более странно догадываться какую легенду тот имеет в виду. У её народа она имела довольно зловещий характер.       Желание спросить как же толкуют своё происхождение гномы возникло, но было сдержано. Создавать на этой почве конфликт не хотелось. Тем более самый угрюмый из людей, чьё имя она не успела запомнить во всю бормотал себе под нос ругательства, не торопясь вступать в дискуссию с остальными.       — Боб, если у тебя есть вопросы, лучше задай их, — строго одёрнул его Бьякуя.       Такого тона у бога Шарша ещё не слышала. С ней он говорил пусть повелительно, но без нажима и тем более потаённого гнева.       — Не моё дело мнение высказывать, — отозвался мужчина.       — И всё же, раз оно у тебя есть, поделись, мы послушаем.       Шарша поняла вне зависимости от сказанного Бьякуя поступит по своему. Кроме того сейчас он засвечивает все слабые стороны идеи о её присоединении к ним, противопоставляя свою позицию слуге. Хотя бы из гордости, но остальные заколеблются, не желая чувствовать себя ограниченными болванами.       — Я уже говорил, что девица в пути — это не к добру. Так вы объявили, что будете её ратному делу учить, и всё равно насколько так поступать не должно. Ещё байками о своей супруге маяли. И будто мало одной было, решили вторую взять, ещё и из бесовского племени. Ей тоже меч в руки вложите или сразу колдовать обучать возьмётесь?       — Сомневаюсь, что в этом есть необходимость, — пожал плечами Бьякуя, игнорируя начало террады. — В Рилмоне она весьма успешно портила мне кровь. Недостающее снаряжение или купим, или выменяем в ближайшем городе. После этого, думаю, мы попросим Шаршу продемонстрировать насколько хорошо её учили. Может, и о Дэлуин сменишь своё мнение.       — Думаю, тумаков она ему и сейчас отвесит сколько захочет, — рассмеялся Троин. — Глядишь желчи поубавится. Неплохо бы ещё желания винить в смерти товарища кого угодно, кроме войны, где случается убивают, особенно если лезешь в битву. Браин был хорошим парнем, но воякой отвратительным, должен был понимать чем рискует.       Горислав и Джулиан окинули Шаршу оценивающими взглядами. Она вмиг почувствовала себя словно на смотре невест у свахи.       — Верхом ездить умеешь, девочка? — снова обратился к ней гном. — Тебе лучше пару дней поберечь ноги.       — Немного, мы редко использовали лошадей.       — Традиционно, — кивнул гном, передавая ей поводья своей уже готовой к пути лошади.       Шарша тяжело вздохнула. Помощи со стременами просить не хотелось, но их требовалось отрегулировать по высоте. Ещё меньше хотелось веселить мужчин своим совсем неэлегантным заползанием в седло, но вариантов не было. Троин был прав, идти целый день ей было бы тяжело. Должно пройти не меньше трех-четырёх дней, прежде чем последствия магического истощения начнут исчезать.       Пока она с помощью Троина справлялась с лошадью, Джулиан решил продолжить разговор на недавнюю тему.       — Кстати, раз ты такой специалист по оркам, как вышло, что вы не понимали друг друга?       — Потому что для общения с орками мы использовали умлаут, — пожал плечами гном. — Нам тяжело говорить на их языке, а им на нашем. Умлаут же удобен всем и лёгок в усвоении для обоих сторон. Как так вышло не знаю, можешь не спрашивать.       — Это праязык для обоих рас, — вмешался в разговор Элроир. — Полезай ко мне в седло, Троин. Тебя в битве тоже задело, пока будем ехать подлечу немного.       Гном закряхтел и забубнил, но дружеское предложение принял. Шарша же обдумывала услышанное. В её среде умлаут считался священным языком. Именно на нём творилось большинство заклинаний и обрядов. Слышать, что торговцы и дипломаты облюбовали его для общения с другими народами было дико, пусть и приходилось признать чужую правоту, немного покопавшись в памяти. Умлаут действительно лучше всех владели старые вояки и наставники в ремёслах.       — Как так может быть? — удивилась она вслух.       — Над их созданием работала одна и та же команда, — пожал плечами Элроир. — Ну, точнее участвовавшие в создании орков эльфы, взяли за основу хорошо проработанный гномий.       — Вот тебе и байки о принесшем культуру Харрадине! Хотя, ты же говорил, что он существовал.       — Существовал, — кивнул эльф. — Гномьи легенды не так уж далеки от истины, по крайней мере насколько мне известно. Гномы, если не лучший, то самый долгоживущий его проект.       — Поди ты и сам участвовал, а теперь скромничаешь, — заворчал Троин.       — Для этого я слишком молод, — возразил Элроир.       — У нас любят говорить о троих, — решила вставить свои пять копеек Шарша.       — До недавнего времени это отражало распределение сил, — вновь согласился эльф. — Вы только определитесь о чём хотите услышать. Где-то к обеду в как раз успеем добраться до одного из реликтов той эпохи.       Шарша невольно окинула взглядом отряд. Ей было интересно услышать о возникновении её народа. Пусть не от участника древних событий, но от знавшего о них не из легенд.       — Лучше скажи, что нам предстоит наблюдать, — заметил Горислав. — Не хотелось бы свести знакомство с умертвиями. Хватит того, что тащимся непонятно куда и зачем.       — Я уже объяснял: зачем догонять отступающую армию, если чувствуется направление, где недавно прошел отряд офицеров. Выходить к местам, где прячутся от Проклятья сородичи Шарши, таким отрядом бессмысленно. Можно сделать и позже, мы теперь знаем где искать, а этот след скоро полностью исчезнет.       Шарша нервно сглотнула, но промолчала. Едва ли она сможет защитить своих соплеменников. Даже казнится, что выболтала больше необходимого смысла нет. Наверняка Элроир был способен отследить путь армии, а вслед за этим найти селения, раз куда более сложные в отслеживании магические отпечатки для него не представляют трудности.       Спор о выборе направления и не думал утихать. Для Джулиана и Горислава было далеко не очевидно как Элроир выслеживает преследуемый отряд, и не плод ли он его воображения. Конец дискуссии вновь положил Бьякуя, вернув их к предыдущей теме и дав понять, что он доверяет эльфу безоговорочно.       — Так что нам предстоит увидеть?       — Увидите, не хочу портить впечатление, — заверил Элроир. — Странно, что ты там никогда не был — местная достопримечательность же.              — Этот тракт слишком пустынен, чтобы у меня была необходимость по нему ездить. Местные государства распались с Проклятьем, я даже не до конца понимаю куда он должен был вести.       — Эр-Рлуан, — мрачно ответил гном. — Насколько я понимаю где мы — это дорога из Митхирима в Серебряный лес через Эр-Рлуан. Мы в как раз сворачиваем со свертка на Харатан и Палладан. Элроир, ты нас случайно не на руины Амарканта ведёшь?       — Скорее всего нет, соваться туда не хотелось бы.       Троин согласно кивнул, что-то для себя решив. Дальше болтать не стал.       — Получается, мы движемся к Хараре, — протянул Джулиан. — Кажется, я тоже понял, что мы должны увидеть.       На лице Горислава расцвела усмешка. Впрочем, Шарше казалось, что он и раньше понимал в каком направлении они движутся и его больше занимал вопрос зачем туда ехать.       — Ну вот, весь сюрприз испортили! — по-детски возмутился Элроир.       — Да ладно тебе, девчонкам же будет интересно. Они такого точно никогда не видели, — улыбнулся Горислав.       Шарше захотело презрительно фыркнуть. Что там должно быть такое, чтобы удивить её, большую часть жизни проведшую в обители богов! Конечно, она слышала, что человеческие мужчины ни во что не ставят своих женщин, но не настолько же!       — Пока лучше расскажи как получилось, что у гномов с орками один древний язык. Нам не меньше двух-трех часов добираться, самое оно для длинных историй, — продолжил говорить следопыт.       — Не такая уж и длинная история, — пожал плечами Элроир. — Для эльфов это были уже не древнейшие времена даже, когда тот, кого гномы зовут Харрадин, наткнулся на первых разумных смертных созданий. У них уже были зачатки собственного языка и устройства общества, но ещё очень простые. Он обучил их ремеслам и наукам, придумал письменность. Постепенно его идеалы прорости в культуре гномов и стали неотделимы от их собственных.       — Это мы все слышали, в той или иной форме, пусть о создателе гномов чаще говорят как о боге, а не эльфе, — заметил Горислав.       — Богом он никогда не был. Легенды смертных любят облекать первых эльфов в божественное обличие, но истина от этого не меняется.       — Говоришь так, будто вы знакомы.       — Нет, мы никогда не встречались, — возразил Элроир. — Он исчез примерно одновременно с моим рождением.       — Исчез? Ты хотел сказать умер? — нахмурился Джулиан.       — Исчез — значит попал в неприятности из которых пока не выбрался.       — Кто он тебе? Скажи уже прямо, а не ходи вокруг да около, — заворчал Троин.       — Он — мой отец.       — Зажигающая звёзды — твоя мать! — воскликнула Шарша.       Для неё в легенде всегда самой интересной была повелевающая звездным светом женщина, сражавшаяся с богами. Ни созидающий Шаррадам, ни разрушающий Амортр не трогали её сердце. Первый был слишком непонятен, а второй неприятен. Прекрасная воительница и колдунья же равно восхищала и устрашала, тем обиднее было находить о ней меньше сказаний, чем о вечно ссорящихся мужчинах.       — Ага, — равнодушно согласился Элроир. — Так на чём я остановился?       — На том, где в этой истории появляются орки, — подсказал Горислав.       — То есть на очередной войне с демонами, — задумчиво протянул эльф. — Пока Шарша не успела возмутиться, орки заслужено считают их богами. Для них они действительно боги и создатели. Так вот, в наш мир демоны заглядывали всегда, в том числе и с захватническими целями. Новая война отличалась от прочих выступившими против них не только бессмертными, но и смертными, сначала гномами, а позже людьми. В качестве ответной меры демоны создали орков.       — А как же постулаты о неспособности демонов творить новое, будто это прерогатива богов?       Шарша не поняла, чего в словах Горислава больше: богохульства или вопроса. В любом случае направление разговора ей не нравилось.       — Всё может быть, — пожал плечами Элроир. — Но те демоны, которых встречал я, были спобны к творчеству не меньше тебя или меня. Возможно имеется в виду способность творить из ничего, но и тут можно рассуждать — демоны и боги бывают разными, и отличаются друг от друга больше чем мы между собой.       — И вновь мы отклонились от темы, — напомнил Джулиан.       — Как спрашиваете, так и рассказываю. Орков создали как гибрид эльфов, демонов и чего-то ещё. Как они добились нужного эффекта мы не знаем. Большинство принявших сторону демонов эльфов погибли в боях или не вернулись. Возвращаясь к языкам: гномий они использовали, потому что к тому моменту он был хорошо проработан, а среди них были ученики или союзники Харрадина. Было удобно воспользоваться уже готовым материалом, а не начинать огромную работу с нуля.       Шаршу удивило как Элроир говорил о Шаррадаме — будто тот был ему кем-то чужим, а не отцом. Более того, он упорно использовал прозвище, которое дали гномы своему благодетелю, а не его настоящее имя. Невольно ей стало грустно: наверное, по-другому, нельзя, когда родитель незнакомец, а все вокруг твердят о его свершениях. Скорее всего устав от потока уточняющих вопросов, Элроир затянул длинную балладу, посвященную тем событиям. Его голос был настолько прекрасен, что прерывать пение не посмел никто.              Шарша расслабилась и, как её учили, освободила сознание от лишних мыслей, позволяя ситуации владеть ей, а не наоборот. Эта техника помогала как восстановить силы, так и направить разум на решение вопросов, требующих особенного подхода.       В какой момент и из-за чего закричала Дэлуин, Шарша поняла не сразу. В выбранном состоянии сознания она не должна была упустить опасность, всё же в не транс впала!       Нервно осматриваясь вокруг, она не сразу поняла, что напугало впечатлительную девчонку: за очередным витком дороги начинался странного вида лес. Ничего повышенно опасного или зловещего в нем не было, в этом шаманка была уверена. К чему шум то поднимать.       — Что это? — голосила девчонка.       — Лес, — позволила вырваться негодованию на волю Шарша.       — Гороховый лес, — довольно уточнил Троин. — Кто будет пробовать стручки, если найдем?       — Едва ли сейчас сезон, — протянул Джулиан. — Но, глядишь, наши умельцы и смогут сообразить нечто особенное сегодня на ужин.       Наблюдая как довольно ухмыляются поднятой суматохе мужчины, Шарша закатила глаза. Впрочем, что ещё с людей взять. Лучше бы понять, что за горох такой. Она о таком не слышала.       Изнутри лес казался мрачнее, чем со стороны. Высокие вьющиеся стебли взлетали к небесам, переплетаясь друг с другом, почти не составляя пространства для солнца. Из-за чего другие растения толком не могли расти.       — Зачем кому-то потребовалось создавать подобное? — удивилась она вслух.       — По ошибке, — ответил Элроир. — Лес создал один из первых смертных магов. Он хотел навсегда отвести угрозу голода от своего селения, но ошибся и всё вокруг заросло горохом.       — Странно, что за столько лет никто не избавился от него, — кивнула в сторону одного из стеблей Шарша.       — А зачем? — возразил эльф. — Местные этим горохом питаються, используют его в быту и прячутся в зарослях в случае опасности. Чрезмерно лес не разрастается. Не считая ярмарочных жуликов, торгующих «волшебными бобами», но на несколько сот верст вокруг на этот обман никто не ведётся.       — Мне бы не хотелось, чтобы результат моей ошибки существовал тысячелетия после моей смерти, — отозвалась орчиха, внимательнее разглядывая неприветливый лес.       — Наш мир наполовину состоит из чиьх-то ошибок, — заверил её Элроир.       Лес только выглядел странным, стоило признать. Отголосков магии, он хранил даже меньше, чем место где её выкинуло. Шарша вслушивалась в пространство вокруг, пытаясь почувствовать нечто особенное или хотя бы радостное, но природа отвечала ей глухотой и почти безмолвием.       — Сколько нам идти через лес, — начал разговор Бьякуя во время вечерней стоянки. Шарша мучилась без сна и невольно подслушивала не предназначенное для её ушей.       — При нынешней скорости дня три, — ответил Элроир. — Хорошо если к концу недели доберемся др Харары. Там пополним припасы и попробуем разузнать что и как.       — Не слишком ли долго? — задал новый вопрос командир отряда.       — Дольше, чем хотелось бы, — не стал лукавить эльф. — След всё слабее, я удерживаю его как могу, но не знаю насколько ещё хватит моих возможностей.       — Нужно было отправить всех в Белый город, зря я посчитал это плохой идеей.       — Сам прекрасно понимаешь, что это не так. Сейчас осень, путешествовать всё сложнее. Глупо отправлять отряд на территорию, где у тебя нет власти.       — Орден следопытов мог бы дать им приют и до весны, — озвучил обратную мысль Бьякуя. — Гориславу бы хватило навыков провести отряд через горы и устроить на зимовку. Вдвоём мы бы уже управились.       — Не забывай о своём магическом истощении. Ты почти не отдыхал пока шла осада. Лучше чуть дольше провозиться здесь, а потом перезимовать в Серебряном лесу. В случае нужды я смогу провести вас и через руины Амарканта.       — Ты говорил, что не хочешь туда соваться, — заметил Бьякуя.       — Не хочу, но в случае необходимости сделаю. Это безопаснее, чем лезть в Эр-Рлуан, а по ощущениям след заводит нас именно туда.       — В этой гномьей крепости есть что-то особенное? Мне уже доводилось создавать карты подземелий, да и Троин едва ли заблудится даже в незнакомом городе.       — Непонятно из-за чего крепость пала, и почему провалились все попытки разобраться в произошедшем.       — Почему твоя мать до сих пор не вмешалась? Уж у неё есть возможность отправить экспедицию нужного уровня, не говоря о других возможностях.       — Не знаю, могу предположить, что разведка была, но ей зачем-то нужно сохранить вокруг Серебряного леса серую зону.       — Ты говорил, что главный параноик у вас Амрод.       — У серой зоны могут быть задачи важнее стремления отгородиться от смертных. Я не знаю и половины её планов, а учитывая временные промежутки которыми она мыслит и не хочу.       — Возможно ты прав. Будем надеяться, что поступаем правильно, — вздохнул Бьякуя, подводя итог беседы.       — Тебя что-то гложет в последнее время, может поделишься?       — Ничего. Просто устал. Я тороплюсь как могу, но время ускользает водой сквозь пальцы, а вместе с ним ответы на мои вопросы. С каждым днём я всё больше сомневаюсь, получится ли у меня вернуться, а если получится смогу ли я там жить.       Элроир не стал ничего говорить, а подслушивающая разговор Шарша, что было силы прикусила щёку, стараясь не выдать себя. Она почувствовала себя особенно одинокой и брошенной. Всё больше она скучала по близким и по своей навсегда потерянной жизни. Хотелось ей того или нет, но она бесплодно размышляла можно ли как-то вернуться на круге своя, сделать вид, что ничего не было. Увы. подобное не под силу и богу, что уж говорить о глупых девчонках.       Над первой и главной частью подслушанного разговора она размышляла следующие два дня, проведенные в путешествии по гороховому лесу. Медленно, но верно Шарша смирялась с известной ей истиной: происходящее сейчас — это возможность для неё избегнуть заслуженного наказания. Если им удастся добраться до Серебряного леса, она останется безнаказанной. О своём выживании там шаманка предпочитала не думать.              Элроир убеждал, что постепенно её чрезмерная чувствительность к эльфийской природе пройдёт. Чем дольше она не контактирует с божественной обителью, ест человеческую пищу, контактирует с эльфийской магией, тем быстрее идёт процесс. Верить Шарша побаивалась, но вариантов у неё всё равно не было. В крайнем случае придётся какое-то время обходиться без зрения. С её уровнем магии, такое существование должно быть относительно комфортным. К собственному стыду жить с каждым днём хотелось всё больше.       Гороховый лес же оказался интереснее, чем казался поначалу. В какой-то момент шаманка даже начала мечтать, что когда-нибудь станет способна путешествовать по миру самостоятельно и обязательно вернется в эти края. Тогда она будет без спешки бродить по тропам творения безымянного мага. Поймет как растения грызут грубую глиняную почву, пробиваясь к воде, как стволы набирают силу и устремляются к небесам, каких существ приютили. Поймет какова магия этого места.       За этими фантазиями ей были безразличны полушутливые перебранки людей, молчание проводников душ, гримасы Дэлуин, а мелодичные напевы эльфийского царевича погружали ещё глубже в себя.       Вид разграбленной и сожженной деревни вылился ушатом холодной воды на голову.       — Ну что ж, теперь мы знаем, что движемся в нужном направлении, — нахмурился Горислав.       Шаршу чуть не стошнило, неужели для него подобная картина привычна и ничего не значит?       — Осмотримся, — приказал Бьякуя. — Если не найдем выживших, то хотя бы уточним ситуацию. Пополнить припасы тоже будет хорошо.       С первыми двумя пунктами Шарша была согласна, но третий заставил нервно прикусить губу. Умом она понимала его правильность, но сердце болезненно сжималось стоило представить, как она обыскивает останки чужих, прервавшихся раньше времени, жизней.       Спешиваясь, Шарша заметила, что Дэлуин нервно дергает себя за пальцы и кусает губы, видимо тоже мысленно примеряя роль стервятника. Впервые за время их знакомства, орчиха посочувствовала человеческой девчонке. Мужчины были ожидаемо спокойны и собраны. Не желая показаться в их глазах слабачкой, Шарша взяла себя в руки и принялась за дело.       Большинство предметов обихода сгорело вместе с домами. Не пощадило пламя и животных. От запаха паленных перьев становилось дурно и скручивало желудок. На угольки, должные быть куриными трупами, шаманка старалась не смотреть.       Колодец чудом уцелел, а вместе с ним многие из подполов. Обыскивая второй по счету Шарша наткнулась на спасшегося мальчика. Не ожидая увидеть хоть кого-то живого, она вскрикнула, чем ещё больше перепугала и его, и себя.       На крик почти немедленно явился Бьякуя, перенесясь облаком синего тумана и ещё через пару мгновений вниз спрыгнул Элроир, проигнорировав существование лестницы. Они поняли, что к чему быстро. Бог убрал меч в ножны и кивнул эльфу. Мол, вперёд, успокаивай ребёнка. Элроир состроил не расшифруеммую для Шарши гримасу и подошел к мальчику. Присев на корточки, чтобы оказаться на одном уровне, он заговорил почти детским тоном.       — Не хочешь выйти наверх? Здесь поди скучно сидеть.       — Не хочу, если собираетесь убить, давайте быстрее.       На вид мальчику было не больше семи-восьми лет, но его взгляд заставил Шаршу вздрогнуть.       — На кой тебя убивать? Ты мелкий и тощий, как скелет, сам помрёшь не сегодня так завтра.       На эльфа детская тирада не произвела никакого впечатления. Он не только не сменил манеру разговора, но и ущипнул паренька за бок.       — Ничего я не тощий! И попробуй тут не помереть, когда там эти!       — Там, — махул в сторону выхода Элроир, — только наши. Так что заканчивай дрожать и пугать девчонок, пошли расскажешь что здесь произошло.       — Ага, как же, напугаешь орчиху, рассказывай тоже.       — Ты с ней сначала познакомься, а потом меня в чём-то обвиняй. Хотя, чего я тебя уговариваю, в самом деле. Нравится — сиди, помирай, ну или лезь по бобовому стеблю в замок великана.       — Нет там никаких замков! Я все стебли в округе излазил. Глупая и злая эта сказка. Вы поди гусыню с золотыми яйцами искать пришли, — шмыгнул носом ребёнок.       — Делать мне больше нечего за гусынями охотиться! Арагалрэн, Шарша, уходим!       Элроир в самом деле развернулся и пошел вон из погреба. Бьякуя пожал плечами и последовал за ним. Шарше осталось только недоуменно открыть рот, пару раз хлопнуть глазами и побежать высказывать своё негодование.       — Подожди десять минут, сам прибежит, — хитро сощурился ей в ответ эльф. — Пока иди, помоги ребятам собраться. Он должен подумать, что мы уезжаем без него.       План показался Шарше странным и излишне беспечным. Будто прозвучало нечто должное обязательно заинтересовать ребёнка. Отвлекаться работой выходило скверно. Часть переполняющего орчиху гнева получила выражение в физической работе, но стремление доказать свою правоту было сильно. Чувствовать себя невеждой Шарша ненавидела.       Не прошло и четверти часа, когда мальчишка вылез из погреба и прямой наводкой устремился к Бьякуе, успевшему что-то объяснить Дэлуин и наложить чары сохранения на все уцелевшие припасы и набранную в колодце воду.       — Ты правда герой Арагалрэн о котором все говорят? — шмыгнул носом ребёнок.       — Правда.       — Не врёшь? Много ума назваться чужим именем не нужно.       — Правда, — рассмеялся бог. — Если хочешь доказательств, то сначала реши чему будешь верить.       — Как такое докажешь, — вздохнул мальчик. — Я же не маг. Возьмёте меня с собой? Хотя бы до ближайшего города. Одному в лесу тяжело.       — А в соседнюю деревню податься не хочешь? Там должны быть и друзья, и родня.       Паренёк погрустнел на глазах, а у Шарши дрогнуло сердце. Элроир же предлагал обратное! Не мог же мальчишка так просто прогневать божество, которое так легко даровало прощение ей.       — Нет никого. Я сирота. У мне подобных друзей не бывает. Сами знаете, с застрявшими в детстве мороки больше, чем пользы.       — Знаю, — согласился Бьякуя. — Вот и удивляюсь, отчего не хочешь примкнуть к ватаге ребятни. Вместе выживать сподручнее и понятнее.       — Нет никого, поумирали все. Так возьмёте меня? Обещаю, мешать не буду. По крайней мере постараюсь.       — Возьмём, — милостиво согласился Бьякуя. — Как тебя зовут?       — Джек, — улыбнулся во все зубы ребёнок.       У Шарши отлегло от сердца, и она облегченно выдохнула, сама не заметив, когда перестала дышать. Краем глаза она увидела точно такой же облегченный вздох Дэлуин. Возможно, человеческая девка не так плоха, как казалось до сих пор и есть смысл попробовать найти с ней общий язык…       Им ещё очень долго путешествовать вместе и придётся как-то взаимодействовать. Это будет как минимум умно и логично, а Шарша привыкла считать себя сдержанной и последовательной девушкой, не склонной к скандалам и необоснованным капризам. Конец привычной жизни вовсе не причина изменять себе…В конце концов именно из-за неспособности переступить через внутреннее чувство правоты она и попала в этот переплёт. Решив как следует обдумать мысль, шаманка вернулась к выполнению ранее полученных распоряжений, чувствуя как груз на сердце пусть не исчез полностью, но стал много легче.