Смена ролей

02/01. 15:32. У меня теперь есть новый дневник! Я просто вне себя от радости! Рождественская вечеринка прошла просто на ура. Джерард как знал, что мне понравится подобный подарок! Джо подарил мне теплый плед горчичного цвета. Он такой теплый! Я постоянно кутаюсь в нем по вечерам. В тот вечер именно я был за готовкой, поэтому это был мой самый большой подарок. Но я очень сильно переживаю из-за Пита… он не ищет меня, значит я ему совсем не нужен. Вот и правильно, нужно начинать новую жизнь. Завтра я впервые за долгое время пойду на работу. Меня это совсем не радует, но я не хочу больше жить за счет Джо. Я хочу переехать, потому что он так заботится, что мне не по себе… Я надеюсь, что завтра будет отличный день.

***

Дни текли медленно и неторопливо. После работы Патрик всегда задерживался и долго разговаривал с Уэем, часто за чашечкой бесплатного чая или кофе. Дома шатена уже давно ждал Троман. Джо работал в офисе какой-то кампании, Патрик точно не расспрашивал, потому что это выглядело бы действительно невоспитанно с его стороны. Единственное, что Стамп знает наверняка, это то, что Джо уходит в восемь, а возвращается в семь. Шатен возвращается в девять, как раз успевая на ужин, который готовит Джо, а Патрик в ответ готовит каждый завтрак. На самом деле, у него получается все лучше и лучше. Однажды, Джо так нахвалил, что к ним в семь утра завалился Джерард, чтобы попробовать предмет вечных рассказов. Но чем больше этого всего в жизни Патрика, тем больше он понимает, что это ему совсем не нужно. Эти все мелочи, похвала, он совсем не рад этому, потому что его хвалят слишком часто. Странное ощущение, когда ты широко улыбаешься, а внутри ненавидишь себя всеми видимыми и невидимыми силами, стараясь душить крики, застрявшие глубоко в глотке. С каждым днем становится все тяжелее, а к записям в дневнике, обтянутом красной кожей, появляется все больше тревожных надписей и рисунков, которые не значат ничего другого, кроме как кошмары. Сон становится наслаждением, потому что его невероятно мало для того, чтобы чувствовать себя хотя бы человеком. Вместо этого Патрик читает, потому что у Джо большая библиотека, и иногда это даже помогает чем-то. Точно так же, как и помогает уход за цветами в горшках. Часто из-за малейшей неудачи шатену хочется рвать и метать, он мысленно зовет себя гребаным неудачником и продолжает свои дела. Угнетение самого себя уже становится привычкой, а не желанием.

***

* 29/01. 5:03. Я больше не могу так. Вчера я получил немного денег за работу, а сегодня ночью собрал рюкзак, пока Джо спал. Мне нужно уйти, потому что я не могу больше сидеть у него на шее, я не настолько плох, как он себе думает. У меня хватит денег, я найду, где можно снять себе квартиру. Мне стоит устроиться на еще одну работу, чтобы нормально жить. Я хочу начать все заново.

***

Джо прощается с Патриком утром с лучезарной улыбкой на лице, потому что он даже представить себе не в силах, что скрывается за маской милого мальчишки. Стамп сам не желает знать того, что под маской его лицо прогнило и покрылось кровавым налетом, в его плоти давно живут невидимые змеи и червяки. Запах раздается зловонный, но шатен всегда закрывает его духами. Держа рюкзак на плечах, а затем закрывая дом и навсегда прощаясь с ним, Патрик чуть ли не внутренне кричит, как же он будет скучать. Уже на ступеньках он готов разрыдаться, но это его осознанный выбор, все будет хорошо. Выходя из подъезда, он спотыкается о Джозефа, хотя тот, на самом деле, должен был уже давно уехать. Он вернулся, чтобы сказать что-то важное, это было буквально высечено на его лице. От этого Стампу стало еще больнее. — Извини, мне нужно уйти. У меня… меня есть деньги и я сниму себе квартиру. Все правда хорош… — он кусает губы и опускает взгляд в пол, аккуратно выходя из подъезда, когда его глаза начинает ослеплять этот безумный белый снег. Опять он встретился с этой ледяной стихией, которая поглотит его полностью, заберет и утянет на свое дно, а его сердце опять перестанет биться и охладеет. Цветок, родившийся во тьме, во тьме лишь выжить может. Так говорят пословицы, так есть на самом деле. — Ты не должен, — Троман хватает парня за руку и не спешит отпускать. — Мне доставляет радость заботиться о тебе, никак иначе. — Пожалуйста, отпусти, я отдам тебе все деньги. Я все должен тебе вернуть, это так глупо, — Стамп хмурится и отворачивается, собираясь уйти, как тут же понимает, что кудрявый попросту падает на холодную землю. Только спустя несколько секунд он отпрыгивает в сторону и смотрит на причину падения. Мужчина, ударивший Джо, никто иной, как Пит. Не тот Пит, которого Патрик привык видеть. Губа была сильно разбита, как и бровь, руки украшали бесчисленные раны и повязки, они рассекали те тату, которые успели появиться на смуглой, но такой приятной на ощупь, коже. Куртка расстегнута, будто бы он бежал, а плечи были вздернуты, готовясь к наступлению. Но кое-что совсем не поменялось. Взгляд. Он так и пестрил холодом и жаждой, будто бы сверло, жаждущее просверлить Стампа насквозь, будто бы пуля, хладнокровно выпущенная фюрером во времена расстрелов. Патрик отступает назад, потому что ноги начинает отнимать. Вентц ударит, он точно желает этого, он точно хочет его убить. — Я больше тебя не боюсь. Проваливай из моей жизни, ты мне больше не нужен, ясно? — кричит он, будто бы не своим голосом. Он даже представить не может почему и как Питер его нашел. Вероятно, Патрика выдал номер телефона Джерарда и адрес кафе на визитке. — Ублюдок, ты испортил мою жизнь! Оставь меня. Питер не слушал и лишь подходил все ближе и ближе, чтобы укоротить расстояние между ними. — Мне плевать. Я люблю тебя, — Пит вымученно улыбается, а сердце Патрика начинает биться где-то в пятках. То есть, все это время он любил? Джо иногда говорил об этом, просил не верить, а шатен опять поддается на эту сладкую ложь, вкушая ее полностью, чуть ли не целуя ее. — А я тебя ненавижу, — рычит Патрик, скрежетал зубами от внутренней боли. Теперь они поменялись местами. Иронично, но справедливо. — Не хочу больше тебя видеть. После последних слов Стамп разворачивается и собирается уйти, но у него совсем нет сил. Хватая за руку, Питер притягивает к себе юношу лицом, обнимая и зажимая в своих теплых и приятных руках. Таких смертоносных, как у зверя. Он читает людей насквозь, он знает что нужно, чтобы забрать человека обратно. Чертов зверь и чертов дьявол. Два сапога пара. — Я ненавижу тебя! Уйди! — Патрик больно бьет его по груди, но парень смело терпит, потому что удары скоро гаснут, а теплый клубочек снова жмется щекой к груди, закрывая глаза, чтобы не лились слезы. Все в этом мире циклично. Плохие истории тоже цикличны. В них не бывает финала, потому что противоположности притягиваются, начиная страдать друг от друга. Он опять забирает Патрика, утягивает в пучины безумия, окутывает разум и терзает тело, потому что Стамп все еще свято верит в невиновность своей любви. Он сам виноват в том, что ослеп и не видит различия в людях. Как же он слеп. Слепой ангел, облаченный в черное странник, обреченный на страдания до последнего вздоха. Неизвестно, кто добьет его, даст последней капли терпения ускользнуть из рук. Но сейчас он принадлежит только одному, он собственность, и ничего этого не изменит. — Нам пора домой, скоро будет метель, — говорит теплый голос, а Патрик перестает чувствовать себя.