Любовь

Томас выдохнул и прищурил глаза, подняв голову вверх. Звездное небо сегодня было особенно красивым. И, может, дело было в том, что он слегка переборщил с вином или же из-за того, что впервые за год на душе стало легче. Впрочем, звезды мерцали на глубоком черном небе, которое затягивало целиком и полностью. Томас сделал еще один глоток домашнего вина, сделанное собственноручно Минхо и подошел к морю, чтобы языки воды лизали его ноги. И хотя вода была довольно таки холодной — как никак, осень вступала в свои права — но это было терпимо и даже слегка бодрило, убирая любое желание поспать. Парень запустил пятерню в волосы и взлахматил их, после чего вышел на берег, на гладкий песок. Но уже через мгновенье, улыбка сползла с его лица и он присел на старое бревно, доставая из кармана старый конверт, заляпаный кровью. Прошел ровно год с тех пор, как это письмо попало в руки Томаса, но он так и не решился открыть, пока раны кровоточили. Можно заштопать что угодно, но точно не сердце. Слегка повертев его в руках, парень открыл его и достал оттуда пожелтевший лист бумаги, всматриваясь в знакомые ровные буквы. Будто она писала это под линейку, измеряя наклон букв. Но уже через минуту, Томас все же начал медленно читать каждое слово. Здравствуй, Томас. Понятия не имею, сколько лет, месяцев, дней прошло с тех пор, как я умерла. Я знала, что так и будет. Конечно, я не обладала суперспособностями, но было странное чувство внизу живота, что так и будет. Хотя я даже не знаю, каким именно способом. Может, мне снесли голову или ударили ножом, но во всяком случае, я не боюсь ни того, ни того. Моя жизнь — это сплошное мучение, и смерть, скорее всего, будет лишь новым приключением, которое я с нетерпением жду. А ещё, Томас, я знаю — уверена! — что ты жив и счастлив. Возможно, ты уже нашел новую причину, чтобы жить, а, может, просто отдыхаешь от всего, что тебе пришлось пережить, но ты жив. Это главное. Прости меня за то, что я была такой ужасной и что тебе пришлось пережить по моим глупостям. Я честно не хотела, чтобы ты страдал из-за меня. Мне жаль, Томас. Смерть — это точно мое искупление перед всеми вами. И еще, кое что, о чем я никогда не скажу в слух. Я любила тебя. Искренне, животрепещуще, до дрожи в коленях, трясущихся рук, тошноты... Мне жаль, что я так и не сказала эти слова. Может, можно было что изменить. Но также, Томас, я хочу сказать тебе несколько вещей: живи, наслаждайся, люби. Я не смогла, но знаю, что ты сможешь. Ты сильнее, чем кажешься. А еще, у тебя огромное сердце, полное любви. Не дай боли съесть её. С любовью, Тереза. Он не заметил, как слезы начали катиться по его лицу и мелкая дрожь пробирала тело, хотя ветра даже не было. Томас еще раз перечитал последние строки и смял листок, положив в карман. Нужно будет сжечь, чтобы стереть память об этой девушке. Она сделала ему больно тысячу раз, но он готов перетерпеть это ещё несколько раз, чтобы вновь поцеловать и сказать то, что не успел в ту ночь. — Эй, Томас, ужин готов. Ты идешь к нам? — расслаблено сказала Бренда, приблизившись к парню. Тот кивнул и поднял голову к небу. И Томас клянется, что из звезд сложилось лицо одной девушки, которая еще раз улыбнулась ему. — Я тебя тоже, — прошептал он. И хотя Тереза не услышит и точно никогда не ответит, Томас знает: он всё делает правильно.