Звуки времени

      Двери с силой захлопнулись, закрывая Чона от окружения его лучших друзей и их назойливых, внимательных взглядов. Казалось, что его дыхание вмиг затмило глухо стоящую тишину в комнате, разрывая неспокойным дыханием отишие напопалам.       Ощутив спиною прохладу, опираясь о деревянную гладь, макнэ совсем не желая того, краюшком уха уловил доносящиеся из кухни голоса хёнов, с волнением обсуждающие совершенный им ранее необдуманный поступок. После чего Гук истерически улыбнулся и, облокотившись затылком о двери, торопко прикрыл глаза тонкими, дрожащими пальцами рук.       — Разве я заслужил это?! — тихо сам у себя спросил мальчишка, в истерике смеясь от нависшей над ним болью.       Золотой макнэ чувствовал как его сердце, словно не его вовсе, колотилось в таком неспокойном ритме, будто вещало о чем-то зловещем или же отбивала свои последние минуты жизни.       — Что со мной не так? — до этого красивое юношеское лицо исказилось в дьявольской, слегка сумасшедшей ухмылке, в мгновение ока становясь до жути неузнаваемым.       Чонгук только сейчас осознал, насколько сам того не замечая, стал зависим от своего обожаемого хёна. Кто знает, сколько он ещё сможет наблюдать за тем, как кто-то, хоть и без злых помыслов, но всё же с нежностью прикасается к его мечте. Возможно, в следующий раз ему уже не удастся стоять бездейственно в сторонке или просто уйти.       Отойдя от двери, юноша с силой пнул валявшуюся под его ногами мягкую игрушку, и та, отскочив от компьютерного монитора, ударилась и упала на клавиатуру, где в последствии и осталась лежать никем не тронутой. После, Чон прошел в глубь комнаты и, словно безжизненная кукла, влез по лестнице на свою кровать, сразу же плюхаясь на неё. Поудобней умастившись на довольно жестком матраце, он устремил свои карие глаза в светло-феолетовый натяжной потолок, пристально осматривая глянцевую полу-зеркальную поверхность, в которой виднелось его искаженное отражение.       Злость, ненависть, разочарование — это всё Гук ощущал в один момент, а его нутро по прежнему излучало некую дрожь и трепет. Его всего колотило.       — Я отвратителен, — сделал он о себе заключение тихим, едва уловимым голосом. — Но всё же как я хочу прикоснуться к тебе...       К глазам незаметно подступили мокрые слезы, свидетельствуя о горечи в его сердце. Гуку было очень больно осознавать, что возможно он так и не сможет признаться Тэхёну и просто продолжит иногда приходить к нему по ночам, пока кто-то или же сам Тэ сново не поймает его на этом.       — Чонгук-ши, — неожиданно с иной стороны послышался обеспокоенный голос Чимина, сопровождавшийся двумя легкими постукиваниями в двери комнаты. — Пожалуйста, открой мне.       Куки вытер слезы катившиеся по его щекам и, ели сдерживая себя, во второй раз за этот день до крови прикусил небольшую, слегка покрывшуюся тонкой корочкой ранку на губе. Снова сердце мальчишки ощутило колющую, спазматическую боль, а причиной болезненных ощущений был Пак Чимин.       Как же ему хотелось уничтожить, сжечь или же просто стереть с лица земли наглеца, посмевшего себе много лишнего по отношению к его обожаемому Тэхёну.       — Эй, Чон Чонгук! — неожиданно окликнул Гука самый старший хён. — Почему игнорируешь просьбу Чимин-ши?! — в голосе Сокджина явно присутствовало разочарование от недавней преднамеренной выходки золотого макнэ, и он ее вовсе не пытался скрыть.       Надув от обиды свои пухлые губы, Ким, яростно размахивая руками, устремил свой взгляд на человека, чье имя произнес последним, заставляя того в последствии немного скукожиться в плечах.       — Кому прикажешь убирать это?! Мне что ли?! — всё же поинтересовался он. Продолжая так же возмущенно поглядывать на Пака, Джин слегка наигранно выпучил свои большие глаза, чем обусловил у Мина ненамеренную, легкую улыбку.       Чон тем временем старался лежать, не двигаясь, ненадолго затаив дыхание. Но вскоре, нарочно скрипнул зубами, всеми силами сдерживая себя от произношения лишних звуков.       — Почему всегда я? — не переставал возмущаться Джин, истерически повышая на некоторых слогах звонкий, артистический голос. — Я для вас что, домработница?       Как и на предыдущий вопрос, ответа от младшего так и не последовало, уже вызывая у Чимина явный и заметный смешок от немного глуповатого лица самого старшего из хёнов.       Прикрыв свои пухлые губы внутренней стороной ладони, Пак постарался скрыть улыбку, непрекращая наблюдать за яркой мимикой лица человека стоящего рядом с ним.       — Мало того, что я для всех готовлю, так я ещё и убирать должен! — не унимался тот. — Нет, ну в самом-то деле!       Когда Джин понял, что с Чоном бесполезно, да и бессмысленно разговаривать, он громко топнул ногой в шаге от порога в чужую комнату и, в ожидании затих, всё же надеясь услышать какое-то ответное действие. Но оно так и не последовало, от чего старший расстроенно бубня самому себе под нос так же быстро как и появился, поспешил удалиться с недавно возникшего общества, оставляя Чимина наедине с молчаливым макнэ.       Проводя взглядом хёнов, юноша заметил как в спешке покидали дом трое участников группы. После чего он быстро оглянулся по сторонам и, полностью удостоверившись в том, что все мемберы разошлись по комнатам или же вовсе ушли по своим делам, подавляя в себе последние остатки от недавней улыбки, произнес:       — Чонгук-и, ты ведь слышишь меня?       — Замолчи-и-и, — неожиданно для себя рычит Гук, оставшимися силами пытаясь заглушить жгучую неприязнь к стоящему по ту сторону стены. К горлу подступил небольшой ком, который парень тут же постарался откашлять, с силой прикрывая рот рукою. Ему казалось, что сам организм был против того, чтобы он сделал повторный вдох свежего воздуха.       — Чонгук-и... Ты спишь? — снова продолжил Чимин уже с большим волнением. — Знаешь... Мы все очень переживаем за тебя. У тебя ведь что-то случилось? Не желаешь рассказать мне?       — Исчезни, — все еще сдерживаясь, кулаки Чона сомкнулись до побеления костяшек, оставляя на нежной, внутренней части ладони повторно следы от ногтей. Тело макнэ начинало трясти, а ещё недавно унявшаяся дрожь с новой силой пленяло кожу, заостряя особое внимание на кончиках трепещущих губ.       — Знаешь…       — Исчезни...исчезни….исчезни, — повторял юноша и с каждым произношением ему хотелось сказать эти слова как можно громче. Но что-то явно мешало Гуку повысить голос.       — ...я давно заметил... — почти шепотом проговорил Мин, наспех оглядываясь по сторонам. Однако, на полуслове затих, будто бы осмысливая или же усомнившись в будущих словах.       Невесомо касаясь подушечками пальцев деревянной глади, Пак лбом соприкоснулся с замкнутой дверью, ожидая услышать хоть какое-то движение или шорох за нею. Но всё было четно: мальчишка лежал неподвижно, по прежнему смотря на своё отражение в потолке. Он совсем не выдавал своё присутствие в помещении.       — ...твои глаза... — всё же произносит парень. И только когда Чимин снова удостоверился в том, что рядом по прежнему никого нет, продолжил, — ...вечно, будто с восторжением смотрят на Тэхен-и.       Взгляд Гука стал более тревожным и настороженным в этот момент.       — Но это не так, — утвердительно продолжил мембер. — Ведь я могу отличить взгляд влюбленного человека от взгляда восхищения.       В глазах неожиданно всё помутнело от осознания того, что только что проговорил его хён.       — Когда захочешь поговорить со мной, знай, я спокойно выслушаю тебя, — заверил его светловолосый.       Прерывисто выдыхая воздух из легких, Чонгук резко приподнялся с кровати и, немедля спрыгивая с неё, устремился ногами на мягкий ковер. С возрастающей злостью подбегая к двери, он резко приоткрыл стену огораживающую его от парня. Сильные пальцы золотого макнэ за считанные секунды цепко сомкнулись на тонком запястье Пака, настойчиво затягивая того в свою комнату.       Чимин явно не ожидал такого поворота событий, так как его тело с некой тревогой вдавилось в деревянную раму, будто бы ожидая от неё хоть какой-то поддержки или защиты.       — Что ты сказал, хён? — немного наклоняясь к пухлым слегка дрожащим губам, поинтересовался Гук, сильнее смыкая пальцы на нежной коже, на которой в последствии точно останутся следы от цепкой хватки.       Чон ощутил участившуюся вдвойне пульсацию вен плененного им человека и зловеще улыбнулся, наблюдая за тем, как тот не решался произнести ни слова. Испуганно стоя на месте, Пак отдаленно напоминал марионетку в руках кукловода, управляющуюся от смыкания нитей.       — Всё это время… — ниже, опустившись к виску хёна, он аккуратно за острое ушко заправил его немного отросшие волосы, осторожно приоткрывая скрывавшиеся до этого глаза за длинными, светлыми прядями. — ...ты догадывался...нет...знал? И продолжал липнуть к нему? Я правильно тебя понимаю, хён?       — Я... — дрожащим голосом ели выдавил из себя Мин, не сводя взгляда с пугающего золотого макнэ. — Он ведь...       — Чимин-ши!       Гук скрипел зубами, яростно выдыхая на светлую кожу свою злобу. Его пронзительный, внимательный взгляд с интересом наблюдал за мальчишкой, будто упиваясь и наслаждаясь над превосходством ситуации.       Смотря на Пака сверху вниз, он сделал ещё один шаг и сразу же уперся в своего хёна. Свободная рука, опустившаяся на дверную гладь, за считанные мгновения закрыла все пути к отступлению. Теперь между их ними телами совсем не оставалось свободного места, от чего Паку стало ещё более не уютней.       — Ты хоть знаешь, что я чувствовал всё это время, наблюдая за вами?       — Чонгук-а... — в надежде успокоить юношу, испуганно и как-то растерянно произнес Мин.       Стараясь освободить своё запястье, немного пухлые пальчики нерешительно опустились на руку пленившего его человека, но тут же с грубостью были скинуты.       — Чонгук-и! — жалостливо прошептал он повторно, уже более явно вырываясь и отталкивая того от себя. Светловолосого всё больше пугал взгляд Куки, но он не позволял себе отвернуться от макнэ.       — Всё это время... — неожиданно продолжил макнэ. — Всё это время, хён... — вновь запнувшись на полуслове, голова Чона плавно опустилось на грудную клетку Пака. Гук чувствовал как юноша боится его, так как ощущал его всё такой же учащенный пульс.       На темную макушку макнэ уже более открыто опускалось неспокойное дыхание Чимина, свидетельствуя о наличии испуга в теле парня. Теперь и самого Чона начинала настораживать сложившаяся ситуация, ведь только сейчас до него дошло насколько устрашающе он выглядел в глазах своего друга.       — Сейчас мне хочется тебя убить, хён... — робко прошептал Куки.       В заключение, совсем не на продолжительное время сильные пальцы макнэ сомкнулись на тонкой шее Мина, заставляя того нервно сглотнуть до этого обильно выделившуюся слюну.       — Чон-гук-ши… — ели выдавил Пак, старательно отталкивая от себя сильное тело прочь. Его кулаки непрерывно ударяли по накаченной груди, но эти действия совсем не останавливали озлоблявшегося на него парня.       Неожиданно для юноши, Гук затих.       Полностью освобождая плененного, золотой макнэ сделал два шага назад и, с болью прикрывая длинными пальцами рук свои глаза, продолжил, смотря на своего хёна сожалеющим взглядом:       — Что прикажешь мне с этим делать? Как поступить?