Имя на твоей коже

      Прошло два дня, как Чехову подписали перевод. Но ответ на вступление в новую должность пока так и не пришел. Парень приводил мысли в относительный порядок, старался разобрать их, потому что последняя неделя была тяжёлой. Он физически ощущал груз на сердце, и ничего поделать с этим не мог.       На утро третьего дня на почту пришло оповещение о собрании на новом судне в качестве помощника механика. Чехов выдохнул с облегчением, потому что уже начал обдумывать новые варианты своего дальнейшего следования. Не оставаться же на этой звёздной базе навсегда.

***

      Первое время все проходит относительно гладко. Штат транспортного корабля не так велик, как на Энтерпрайз, и, тем не менее, не очень дружелюбный. Но за разговорами с сослуживцами Павел быстро понял причину: срок службы не так велик, поэтому не успеешь притереться друг с другом, завести дружеские отношения, как вас раскидает на разные части галактики. И вероятность того, что вы снова пересечетесь, крайне мала.       Сотрудники корабля были вежливы, обходительны и в меру приветливы. Привыкать к новому судну долго не пришлось – систему управления транспортника подобного класса Чехов изучил еще в академии, и успешно защитил по ней курсовой проект. Но в случае необходимости окружающие помогали. Единственный недостаток –по природе своей любопытные люди.       Когда в инженерном узнали о том, что новый сотрудник с корабля, численность экипажа которого почти в три раза превышает их собственную, возникли вопросы. Но как быстро они возникли, так же быстро и сошли на нет. Лишь некоторые девушки из обслуживающего персонала продолжали кидать неоднозначные взгляды на молодого парня, кокетливо перешептываясь и изредка расспрашивая о жизни на известном судне.

***

      Спустя неделю Павел понял свою ошибку перевода на другое судно. Привыкший к постоянной суматохе и полной занятости, на новом корабле Чехов начал медленно сходить с ума от обилия свободного времени. Работы здесь было в разы меньше, научную деятельность он мог вести лишь на своем ПАДДе, не производя никаких реальных моделировок просчитанных событий. Поэтому часы, отведенные на личное пользование, парень проводил в болезненном самокопании. Уж легче ему от этого точно не становилось. Поэтому, когда однажды после смены к нему заглянул брат и предложил позаниматься в зале, Павел сразу же согласился. Что угодно, лишь бы загрузить себя хоть чем-то.       На Энтерпрайз он не часто посещал спортивный отсек, только по особым дням или по предписанию медицинских служащий, чтобы восстанавиться после многочисленных травм.       Первое время Чехов просто бегает - но от мыслей это не избавляет. Хотя один существенный плюс в этом был – после пары часов выматывающего марафона засыпал парень, как убитый.       Людей в небольшом спортивном зале было крайне мало, и в основном это пассажиры транспортного корабля. Дня через четыре Паша уже здоровается с постоянными посетителями, или перебрасывается парой стандартных фраз, которые ни к чему не обязывают.       В один из таких дней, Чехов знакомится с испанцем лет тридцати. Мариан Зедо. Тот летит на Землю для проведения нейропластической операции рук. Сам он бывший хирург, получивший травмы кистей при пожаре на далекой станции на Кобусе V, что находится почти на краю нейтральной территории у клингонского сектора. Место опасное, но интересно, как выразился новый знакомый.       Сначала молодые люди просто перебрасывались фразами, бегая на соседних дорожках. После парочки таких бесед Чехов умудрился разглядеть в крайне скверном характере мужчины и положительные черты. Много положительных черт, который тот явно скрывает за резкостью, горделивостью, вспыльчивостью и нетерпимостью к людям. Удивительно, как они вообще начали разговаривать.       Только вот после знакомства Паша все чаще начинал вспоминать былое, постоянно неосознанно сравнивая Ле… доктора Маккоя с Мариамом. Удивляясь, как они похожи и насколько разные одновременно.

***

      В очередной день за пробежкой мужчина предлагает Чехову закончить упражняться на дорожке и наконец, заняться чем-то более интересным.       Фехтование интересный вид спорта, правда, Павел не знал о нем ничего. Еще в академии пытался выучиться и составить компанию Сулу, но похоже что из последнего не очень хороший преподаватель. А с новым знакомым дело медленно, но двигалось. Стандартные выпады и базовые стойки давались не так сложно, а что самое удивительное – думать времени просто нет. Голова занята другими вещами, и за это время Паша несколько приободрился. Что, несомненно, радовало его брата Петра.       Занятия с Мариамом ни к чему не обязывают, проходят они в основном либо в обоюдном молчании, либо за формальным разговором. Помимо зала они ни разу не пересекались на корабле, хотя тот и довольно маленький.       Только вот через две с половиной недели Чехов на очередной практике не появился. За день до этого выглядел неважно, на базовых стойках опорная нога была не так тверда и устойчива, как обычно. Мужчина провел все время на беговой дорожке, ожидая Павла, но тот так и не пришел. Как и на следующий день.       Испанец предполагал, что задел парня чем-то, но все разговоры не выходили за грани банального, почти пустого разговора. Логики в подобной обиде просто не было.       На третий день они случайно и впервые пересеклись у столового отсека. Чехов выглядел ослабевшим и измождённым, на щеках горел болезненный румянец. По первым признакам – это либо отравление, либо вирусная кишечная инфекция. А учитывая скудную еду на подносе, и ее малое количество, может быть все вместе, плюс расстройство и дисбактериоз. - Чехов? – С почти неуловимым удивлением в голосе позвал мужчина, едва касаясь локтя парня длинными пальцами. – Ты болен. - Констатация факта, за которым не следуют никакие вопросы о самочувствии.       Чехов на это лишь пожимает плечами и садится за стол. Берет стакан с водой и делает пару глотков, морщась от неприятных ощущений. Ему нехорошо уже который день, но, несмотря на это, работу он выполняет исправно. Голова немного кружится, тошнит, и к вечеру становится немного жарко. - Болен? Не думаю. - Павел, ты был у врача? - Нет.       Разговор короткий, как и обычно. Но, когда после ужина Павел отравляет поднос с почти нетронутой едой в утилизатор и его ведет в сторону, сразу становится понятно – дело дрянь.       Как он оказывается в медицинском блоке – помнит плохо. Да и первые пару часов пребывания там тоже особо не запомнились. Лишь проснувшись посреди ночи от жажды, он начал соображать. На руке капельница. Головная боль утихла, но не прошла. Желудок напоминает пакет для одежды, из которого высосали весь воздух вакуумом. Рядом в кресле читает какую-то брошюру испанец. - Что случилось? - Отравление и запущенный дисбактериоз, высокая температура, и на этом фоне начал развиваться гастрит. Из-за нервов, я полагаю. – Сухо отвечает Мариам, поворачивая книжку обложкой вверх, положив ее на колено. – Что мешало в первый день обратиться к врачу? Чехов смотрит на капельницу, устало и замедленно моргая. Как объяснить все это? Вроде взрослый человек, столько лет живет самостоятельно, а допускает подобные вещи… - Не знаю. Я никогда не ходил к врачам. - В карте много травм и несколько заболеваний общего характера. Как ты выжи.. - Я не об этом. Я не знаю о проявление симптомах ничего. О болезнях, о собственном организме. У меня был… знакомый. Доктор. – Чехов запинается. Слова никак не хотят ложиться в нормальные предложения. Ему кажется, что он пережил уже все, но каждое упоминание болезненно. Снова.       Как объяснить, что вопросом его здоровья заботился другой человек? Что тот распознавал наличие болезни и сразу же лечил ее, заботясь о парне. Павел ведь даже не знал, что и как делать, какие таблетки использовать. Комично, конечно, умный человек, который может рассказать всю квантовую механику, а из подручного мусора собрать модель космолета. При особой удаче он еще и функционировать местами будет. А вот что делать с гриппом – понятия не имел. Этим всегда занимался Леонард. Только он всегда лечил его.       Зедо слушает Чехова и ждет продолжения. Но через пару минут начинает соображать, сопоставив пару фактов. - Его имя на груди, верно? Чехов резво переводит взгляд, нахмурив брови. Глаза сверкают, не зная как реагировать на человека, посягнувшего на личное. - Что?.. - Я был на осмотре. – Когда притащил парня в медблок, того сразу осмотрели. Мариам и увидел тогда метку на груди. - Он умер? - Что? Нет! – Несколько порывисто отвечает Чехов, поджав после этого губы. - А моя умерла. – Испанец задирает рукав кофты и показывает имя, немного поблекшее на коже.       Паша со скорбью смотрит на метку. Ему жалко мужчину, но чувства вызваны не его утратой. А мыслью о том, что Чехов мог так же потерять Маккоя. И не важно, что он сейчас не рядом. Не важно, что каждая мысль о нем болезненная, а воспоминания рвут душу. Одна возможность того, что Леонард может быть мертв - убивает его. Он должен жить, должен быть счастлив, пусть и не с ним.       Мужчина видит состояние Павла. Говорить бессмысленно сейчас. У каждого свои мысли, свои переживания. Он лишь ставит на белый столик рядом с кроватью стакан воды и уходит, остановившись на минуту у двери. - Павел, раз уж у нас все так складывается, просто пообещай, что начнешь заботиться о себе.       Чехов лишь смотрит в след мужчине, грустно приподнимая уголки губ. Тот прав. Он был слишком беспечен, доверяя себя всем. Как бы печально не было, но рано или поздно люди будут уходить, и надо уметь заботиться о себе самому. И это не только о здоровье.       - Пожалуй, я пообещаю. Самому себе.