Любовь мальчишек

Пов Паши Я выхожу из аэропорта. Мой Егор ждет меня как и обещал. Увидев меня он улыбается. Искренне и по-родному. Глаза его горят счастливыми огоньками. Я бегу к нему, но резко останавливаюсь, замечая рядом с ним какую-то девушку. Напоминает Алину, новенькую. Это невозможно, они перестали общаться еще до моего отъезда. Сердце стучит так громко, что я готов оглохнуть. Хочу спрятаться, хочу уйти, но всё равно упрямо иду к ним. — Привет, -не переставая улыбаться, Егор протягивает мне руку для рукопожатия. Какого?! Я смотрю на него, не понимая, что это конец. Не таким я представлял нашу с ним встречу. — П-привет, — рассеянно отвечаю, смотря на его руку как зачарованный. — Ну, Егорка, — лепечет девушка рядом. — Мы опоздаем. — Ах, да! — Егор растерянно запускает руку в свои когда-то идеально уложенные волосы. — Поздравляю, что ли? — он вымученно улыбается и как- то невесело добавляет: — Рад за вас! Спасибо, что пригласил. — Что? Куда пригласил? — На свадьбу! -отвечает девушка и начинает поправлять мой смокинг. — Отлично выглядишь. По мгновению ока мы все вместе оказываемся перед дворцом бракосочетания. Я в ужасе смотрю на Егора. Он выглядит не лучше. Бедный, почти что мёртвый. — Егор! Я не понимаю! Что происходит? — ору я, стараясь перекричать сильное дуновение ветра. -Ты выходишь замуж! -За… тебя? — с надеждой в голосе спрашиваю его. — Если бы! За этого козла! — зло шипит Егор. — Ой, прости, ты же его любишь. А я! Извини! Просто я думал, что это я тебе нравлюсь. — Ты мне и правда очень сильно нравишься, -признаюсь я громко, потому что ветер усиливается с каждым разом. — Уже слишком по… В следующую секунду его затягивает смерч. Погода сразу становится солнечной и тёплой. Не успеваю я опомниться, как двери открываются и оттуда выходит Эдриан. — Вот где ты, любимый, -приторно-сладко протягивает мой одноклассник. — Эд? — Да, любимый, — Эд надвигается на меня, вытягивая губы в трубочкой, а я плетусь от него, как от прокаженного. Я стою около обрыва и не знаю, что лучше сделать. Идти вперёд, к Эдриану, или свалиться в бездну. Я выбираю самый легкий путь и прыгаю. Просыпаюсь: ноги на кровати, туловище на полу. Оглядываюсь, пытаясь сообразить, что я тут делаю. Боже! Мне хватает трёх секунд, чтобы вспомнить свой сон. Бред! Приснится же такое! И все из-за этого дурака Эдриана. Ведёт себя очень странно. Делает подсказки на уроках, часто объясняет мне темы, хотя я и сам всё прекрасно понимаю, провожает до дома, оправдываясь тем, что с ним не скучно идти. Со стороны ничего необычного. Я и сам не обращал на это никакого внимания. Подумаешь, иногда шутит двусмысленно, свалим это на его озабоченность; подумаешь, живет совсем в другой стороне от моего дома, но все равно упорством осла продолжает меня провожать, может ему просто нравится переться обратно к себе через весь город. Фетиш у него такой, допустим. Я убеждал себя в этом до последнего. Однако мои одноклассники утверждают, что настоящий Эд не такой, он жуткий эгоист и ничего просто так не делает. А если он всё своё внимание и время просвещает мне, то я его НАИЛУЧШИЙ друг, или любимый человек. С последним я категорически был не согласен. Во-первых, какой к черту любимый? Мы с ним знакомы только полгода. Во-вторых, ну не может Эд быть таким смелым и признаваться в любви парню. Ведь я не смог. Значит, и он не может. легче поверить в бред происходящего, чем в свою слабость. Если я минуту назад злился из-за Эдриана, то сейчас меня будто облили ледяной водой. В моем сне был и Егор. Плевать, что с какой-то бессмертной бабой. Главное то, что я видел и чувствовал. Егор был расстроен. Расстроен и зол, и все из-за моей свадьбы. Он ничего не сказал мне, но я почувствовал себя любимым и нужным. Блин, даже во сне мы не смогли быть вместе и все из-за Эда. Впервые в жизни я захотел убить Эдриана. Я, а не мои одноклассники. Такой сон испортил!

***

— Доброе утро, — сказал я Алексу с мамой, которые мило щебетали о чем-то за кухонным столом. — Доброе, сынок! Ты чего так рано встал? — Да проснулся и уснуть не смог. — Что ж ладно, мои дорогие, я пойду, пожалуй. — Куда ты, мама? Сегодня выходной! — Паша, защем спрашивать? У Мари бабские дела. — Женские, любимый. Женские, -мягко исправила мама отчима. — А что слово «бабские» нет? Я ведь в словарь видеть, — удивился Алекс. — Это не красивое обращение. Ты же у меня джентльмен. — Конечно, простить меня, любовь моя, если я тебя обидеть. — Какие глупости. Сколько времени! Я опаздываю, — сказала мама, взглянув на свои наручные часы. Поцеловала по очереди меня и Алекса в щеку и выбежала из кухни. — Куда это она так спешит? — спросил я, сделав себе чашку чая и сев на стул напротив Алекса. Алекс же все еще с улыбкой смотрел вслед маме. — Алекс, — чуть громче обратился к отчиму, после того как понял, что он с первого раза меня не расслышал. — А, — подпрыгнул от неожиданности влюбленный, как школьник, мужчина средних лет. — Защем пугаешь меня? — Потому что ты меня не слышишь! — смотрите — ка на него, еще возмущается. — Мама куда ушла? — Скоро узнать, — подмигнул мне отчим. — Мне нужно с тобой поговорить, — вдруг серьезно начал отчим. — не возражаешь, если я буду говорить на своем английском языке? — спросил Алекс. — Конечно, что произошло? — Хотел поговорить о твоём друге Эдриане. В России такого нет, но. ты заметил как Эдриан на тебя смотрит? — Как? — спросил я, заранее зная, что может ответить отчим. — Ну… Как будто влюблен в тебя. — Это так заметно? — К сожалению, да. Я обсудил эту тему с Мари. Она тебя очень любит и ей все равно с кем ты будешь встречаться, главное, чтобы ты был счастлив. — Ч-что? — у меня вдруг резко пересохло в горле. Что сейчас сказал этот сумасшедший?! Поговорил с мамой?! — Алекс! Какого черта?! Я не люблю Эда! — Я знаю, — спокойно ответил Алекс, не обращая внимания на мою истерику. — Ты его не любишь. — Знаешь? Тогда я не понимаю, зачем ты побеспокоил маму? И вообще зачем устроил весь этот бессмысленный разговор! — Потому что, я вижу, что ты влюблен. Но не в своего друга, а в какого-то Егора из соцсетей. Я подавился чаем, при этом умудрившись опрокинуть чашку и ее содержимое на стол. Я с сожалением посмотрел на вкуснейший напиток, которым не успел насладиться. А потом до меня медленно начало доходить почему так произошло? Что там Алекс сказал? — Откуда? — охрипшим от страха и напряжения голосом спросил я. — Я не слепой, Паша! Я видел как у тебя загорались глаза, когда тебе приходило оповещение с вк. — Может это мне девушка пишет, — пискнул я неожиданно. — А еще у меня стопроцентное зрение, и я без проблем могу разобрать адресанта. — Боже! — завыл я от бессилия. — Какого черта ты вообще подсматриваешь, а, старый извращенец?! Алекс вспыхнул красным, как спелый помидор. — Я никакой не извращенец! — крикнул Алекс. — Не был бы извращенцем, не подсматривал бы за моей перепиской! — не уступая ему, гаркнул я. — Я просто заботливый родитель! А ты неблагодарный подросток! Обменявшись напоследок гневными взглядами, мы разошлись. Злость наша продлилась бы еще долго, но… Через два часа вернулась мама. Зайдя на кухню, она увидела чайную лужу на столе и полу, некрасиво высохшие разводы на идеально белом паркете. И устроила такой нагоняй мне с Алексом, что мы молча, скрипя зубами, сначала привели в порядок кухню, потом оставшиеся комнаты и туалет. Совместное наказание быстро сдружило нас с Алексом (мама не собиралась разбираться, кто виноват в беспорядке на кухне). Мы позабыли о ссоре, а вот мама дулась на нас целых два дня! Странно, но обычно она себя так не вела.

***

Все чаще меня посещает мысль о возвращении домой. Я не понимаю почему так. Вроде я впервые за все время своего существования по-настоящему живу. Меня окружают замечательные, преданные люди. Верные друзья и любящие родители. В России у меня была только бабушка, а еще куча проблем и масса комплексов. Ну еще и Егор. Моя личная доза наркотиков. Моя головная боль. Мой единственный лучший худший враг. Да в России у меня была нескончаемая черная полоса. Наверное, моей мазохистской половине просто не достает издевательств и унижений. Иначе не объяснить.

***

Сегодня я говорил со своей бабушкой. Такой счастливой я ее давно не слышал. Мы с ней беседовали по душам около часа, и вдруг моя бабушка переключилась ни с того ни с другого на Егора. После 10 минут ее безостановочного монолога, я понял, что моя бабушка от Егора без ума, что они сдружились, и, что Егор часто ее навещает. — Знаешь, он такой хороший мальчик. Пашка, тебе так повезло с ним. — Я зна… Бабушка продолжила чирикать, не давая мне и слово вставить. — Вот только он одинок, нет у него даже девушки. После этой фразы мое сердце начало отбивать чечетку от радости. Глупо было конечно на что-то надеяться, но мое сердце никогда не отличалась умом. -… но он влюблен в одного прекрасного человека, по секрету поделился. Ой, я проболталась, ты Егору не говори только, ладно? — Ммм, Пашенька? Ээй, тебя не слышно! — Да, бабушка, я здесь. Что я говорил про свое глупое сердце? — В кого говоришь, он влюблен? Почему-то мне жизненно необходимо было знать кто ему нравится. Всё-таки я мазохист. — В человека, мой дорогой, — просто ответила бабушка.

***

Чего мне не хватало в Америке? Острых чувств! Ярких эмоций! А единственным источником всего этого добра был Егор. Я ощущал себя с ним живым. Да, я часто был убитым, несчастным и просто униженным. И все из-за него! Рядом с ним во мне всегда плескалось море страсти и азарта. Я никогда не был ему нужен, как любимый человек или друг. Но я был его врагом, которого он ненавидел, которого хотел уничтожить. Я видел блеск, огонь в глазах Егора, когда просто посещал школу или случайно сталкивался с ним на улице или в магазине. Оскорбляя меня, он часто ухмылялся, а может всего лишь пытался спрятать улыбку и радость от наших постоянных перепалок. Может Егор тоже боялся, что я отвергну его дружбу. Ведь не способен спокойный, уравновешенный парень беситься из-за одного меня. И сейчас, раздумывая над всем этим, мне кажется, что я тоже делал Егора чуточку живее. Было время, когда он был окружен людьми. Всеми любимый и нужный. Общительный, жизнерадостный, счастливый школьник. Школьник, который дружил со всеми, кроме меня. Я помню, как меня поджидал Егор со своими приятелями после школы. Как я со всех ног мчался домой, боясь не успеть добраться до подъезда. Как я не успел. Помню, как сейчас. Егор, бежавший впереди всех упал. На ровном месте просто свалился на землю. Шипя, то ли от боли, то ли от чего-то другого он держался за ногу и тер ее, время от времени поглядывая на меня. Все его друзья столпились рядом с ним, а я стоял в трёх шагах от них и не знал, что делать. Егор, пока его ребята были заняты ушибленной ногой, глазами подал мне знак «уходи!». И на его лице на долю секунды промелькнули беспокойство и страх, так как я продолжал стоять на месте. Один друг Егора повернулся ко мне и его лицо исказила злая гримаса, будто до этого был красавчиком, он было хотел двинуться ко мне, моё сердце остановилось и я почти умер от испуга, как резко услышал оглушающий крик Егора. И я наконец-то побежал. Только очутившись в безопасности, я понял, что Егор все подстроил специально. И падение, и ушибленная нога и этот крик. Всё было сделано ради моего спасения. Однако я не понимал почему? Постепенно я начал осознавать, что Егор всегда мне помогает. Он никогда не поднимал на меня руку и друзьям своим не позволял, не оставлял меня одного ни с одним своим дружком, видимо, знал, что ничего хорошо из этого ждать не придётся. Он только лаял, но не кусался. А однажды все изменилось… Егор пришел в школу без привычной своей улыбки. Он прошел мимо меня, не обронив ни слова. Я знал причину его поведения, все в классе знали. Умер отец Егора. Друзья, подошедшие к нему поддержать его, через несколько минут бессмысленных попыток с ним поговорить, ушли. Егор перестал существовать. На месте счастливого мальчишки сидела тень былого человека. За весь день ни одного обидного слова. Ничего. Вместе с ним не становилось и меня. Я был на похоронах его отца. Не мог остаться в стороне, хотел почему-то поддержать Егора. Почему? Не знаю. Стоял далеко от него, спрятался среди других могил и наблюдал за Егором. Он не плакал. Просто смотрел в одну точку, не моргая. Рядом ревела его мама. Я тогда подумал: «Хочет казаться сильным!» Но я сильно ошибался. Егор не был сильным, он был ребёнком, потерявшим отца. От слёз стало бы легче. Егор должен был плакать, только видимо не мог. И вся боль скопилась у него внутри тяжким грузом, убивая его морально. На следующий день после похорон я решил навестить Егора, хотя никакого права не имел. После часа бессмысленных попыток, я все же не смог зайти в подъезд. Я ужасно продрог до костей, но не шел домой да к Егору не спешил. И не знаю, сколько бы я проторчал на улице, если бы не увидел как из подъезда выходит мама Егора с маленькой Софьей. Я посчитал это отличным шансом и проскочил в открытую дверь подъезда. И теперь я стоял перед квартирой Егора и стучал в дверь ледяными руками. Сердце уже стучало где-то в ушах, и с каждой следующей секундой ноги подкашивались все сильнее и сильнее. Дверь открылась и предо мной предстало злое лицо Егора. Злое и несчастное, с пустыми и безжизненными глазами. Мне вдруг стало его так жалко, что я не мог сдержать слёз. И сделал то, что точно не планировал. Я обнял Егора. Даже не так, я навис на нем безвольной куклой. Каково было Егору? У него умер отец. Я сам с детства рос без папы, он бросил маму перед моим рождением. Мне порой тоже не хватало отца, но я, в отличии от Егора, никогда его не знал. У меня не было привязанности к нему, мне было легче жить. Если мой папа ушел по собственному желанию, то отца Егора забрала болезнь. Если бы последнему дали выбор, он никогда не оставил бы семью. Думаю, отец Егора хотел прожить до старости, наблюдать за взрослением детей и увидеть внуков. Но судьба решила по другому. Я должен был что-то сказать, поддержать. Нельзя было молчать. Я смог выдавить из себя только жалкое: «Мне так жаль». А потом вместо меня уже плакал сам Егор. Впервые в жизни я видел его слезы, он рыдал, а мне почему-то становилось легче. Я гладил его дрожащую спину и понимал, что он сможет пережить это горе. Я ушел через час, после того, как Егор уснул в моих объятьях. Я с трудом дошёл вместе с ним до кровати. Мы никогда не вспоминали этот случай и вели себя так же, как и до этого. И сейчас, лежа на кровати в своей комнате, и думая над своим прошлым, я понимаю: я не смогу жить в Америке. Егор меня не отпустит, я должен быть рядом с ним. В России. Осталось сказать об этом родителям.