Парень с надеждой на правом плече

      Слегка пошатываясь, тяжело перебирая ступнями по ледяному кафелю в темноте, цепляясь руками за дверные косяки и мебель, Тэхен волочится на кухню. Он треплет ладонями волосы, проводит ими по лицу, сонно выдыхая, и по привычке щелкает чайник. Комната окрашивается в глубокий синий, а Тэхен, прислонив голову к ящичкам и удобно упершись в них лбом, отмечает про себя, что, если бы фантазии были реальны, а, дотронувшись до синего угла микроволновки, можно было б очутиться в море, то он бы предпочел быть съеденным акулами. Вернее, даже настаивал бы на том, чтобы акулы там непременно были.       Единственное, что мешало сосредоточиться на мыслях о рыбах, так это запах гари. Будто где-то коротит розетка, если не все сразу и не в его голове. Но вовремя опомнившись и злобно бросив в свой адрес пару тройку ласковых, Тэхен кинулся на спасение своего единственного кормильца – чайника. Лучше бы он так унизительные слова преподавателей забывал, как терял из памяти совершенно необходимое действие: периодически набирать в чайник воду.       Справившись с этой невнимательностью, Тэхен поставил поближе к себе стеклянную банку с кофе, прощупал все полки и, не обнаружив ни единой чистой чашки, принял решение не заморачиваться.       Чайник вскипал непозволительно долго. За окном было черным-черно, поэтому Тэхен не любил смотреть в окна. Ночь ему была так же неинтересна, как и день, потому что особой разницы в них он не наблюдал. В сумраке ему лишь немного больше хотелось спать, чем когда за окном было светло. Вот и всё. Вся тебе разница. Ведь каждую минуту, каждую секунду он посвящал благому делу – успешной сдаче сессии. Для кого она была удачной, Тэ сказать не мог. Потому что для него это был бой, в котором он морально проигрывал. В каждое слово вкладывал смысл, всё стремился понять, а потом рассыпался. Пуф – и нет тебе смысла, одна лишь пустота. Которую после, учебой и знаниями пришлось прикрывать, будто в ней было что-то постыдное.       Когда окончательно забурлило, и щелкнула подплавившаяся пластиковая кнопка, Тэ налил кипятка в банку с остатками кофе, закрутил крышку и потряс, чтобы растворилось всё до единой частички.       За окном грохотало. На улице теплело, и снег скользил по влажному шиферу, лавиной обрушиваясь с высоты пятого этажа. Но, не заметив гула, Тэхен вяло пошел в соседнюю комнату, сел в низкое скрипящее кресло и, вдруг взглянув на стол, перестал дышать.       Горы учебников и тетрадей, пыльная гудящая лампа, около десятка грязных чашек и у стены старенький монитор с тысячами открытых вкладок и заметок. Тэхен недоверчиво оглядывает руины знаний, открывает банку с кофе, не жалея вливает жидкость в рот, и тут же выплёвывает обратно, не понимая, что произошло: язык разболелся, будто его искусал пчелиный улей, а спустя пару минут стал неприятно разлазиться на тонкие белые ошметки. Как догадался Тэ – слезала ошпаренная кожица. Но единственное, что не понимала помойная его голова так это то, почему нигде не написано, что кипяток настолько опасен для жизни? Может, он еще не дошел до нужной главы учебника? Может, об этом не учат, надеясь, что такие дурни будут шпарить себе языки, чтобы не суметь рассказать такой великой тайны? Может, он просто переучился?       Тэ ошеломленно выдохнул, поставил банку на самый край стола и принялся тереть языком по нёбу, корчась от боли, но не прекращая сдирать кожицу. Когда надоело, он достал из кармана широченных домашних штанов старенький побитый кнопочный телефон, каким-то чудом доживший до этих времен. Большими пальцами наклацал сообщение и, на секунду зависнув в размышлениях, отправил. Тэхен сразу убрал телефон в карман, зная, что ответа ему не дождаться, и принялся думать, как он докатился до такой жизни.       Докатываться особо не приходилось. Последние четыре года лозунгом его жизни было учение без какого-либо смысла. Просто потому, что так надо. Ни какой бы то ни было личной жизни, друзей, мыслей о светлом, хотя бы сером будущем. Все его будущее – сессия, после которого нет ни мысли об отдыхе. Нужно держать планку хотя бы старательного ученика. Прикладывать хотя бы минимум усилий, чтобы не сочли за разгильдяя и лодыря, коим ему хотелось себя называть.       Но сколь бы значимое место учеба не занимала в его жизни, учился Тэ с большой неохотой. Он часто наводил себе кофе, смотрел на разложенные перед ним учебники, говорил себе, что обязательно всё прочтет и сделает, но взгляд упирался в мерцающий экран компьютера, и Ким пропадал в пустоте своих мыслей. Иногда он думал, что выпадет из реальности, а иногда хотел, чтобы так оно и было. Единственное, что помогало сохранять рассудок – близкий друг и отличный собеседник.       Завибрировал телефон.       «И долго мне тебя еще ждать, Ким Тэхён?»       Он долго смотрит в маленький экранчик, а потом сломя голову мчится к входной двери, накидывает легкую куртку, наспех натягивает старые разношенные кроссовки и выбегает на лестничную клетку. Не замечает, как проносятся, смазываясь в глазах, лестничные пролеты и возвращается в сознание, когда в голове шумит из-за непривычных нагрузок (не то чтобы он не занимался спортом, просто считал, что не был рожден для такой деятельности).       С трудом переводя дух, он открыл дверь и замер. Тэхену хотелось улыбнуться, но лицо, кажется, омертвело, и он не смог сказать даже банальное «привет».       – Может, я уже войду? – легонько толкнула в грудь парня маленькая хрупкая девушка, и Ким отступил назад, пропуская ее внутрь. – Джули – то, Джули – сё. Джули, я умираю. Джули, спаси меня. А как прихожу, заморозить хочешь? – поднимаясь, вдруг остановилась она и, повернувшись к Тэхёну, изобразила собой полнейшее негодование и рассерженость, хотя на самом деле была рада видеть друга. Ким покачал головой и, обогнав девушку в пару шагов, поспешил вернуться в квартиру.       – Совести у тебя нет, Ким Тэхён! – крикнула в след уходящему парню Джули, но решила не отставать и поторопилась наверх.       Поднявшись в квартиру, Джули отметила про себя, что Тэхен порядком захламился, но была довольна тем, что одежду он не раскидывает, потому что ходит в одном и том же 365 дней в году: огромная драная серая кофта и великанские штаны, вероятно, по наследству дошедшие к нему от мамонтов и судя по их состоянию – своим ходом.       Девушка включила везде свет, поэтому Тэхен спрятался под одеяло, чтобы не лишиться глаз, что к яркому освещению совсем не привыкли. Помыла чашки, сложила тетради и учебники в несколько стопочек на столе, понимая, что порядок образовался совсем ненадолго. Потом выключила свет и села осторожно на кровать, поглаживая Тэхёна по предполагаемому плечу.       – В твоей пещере снова ночь, вылезай, – сказала девушка, оглядывая комнату и стараясь привыкнуть к темноте. Вдруг из-под одеяла вынырнули босые ступни, и Джули поняла, что плечо она определила не верно. Тэхён скинул с головы покрывало и возмущенно уставился на девушку.       – Это что еще такое?       – Я думала, что это плечо, – сложив руки на груди, парировала Джули.       – Тогда плохой из тебя врач, – вылез из-под одеяла полностью Тэ и поспешил вернуться в любимое кресло.       – Почему это? – возмутилась девушка.       – Потому что перепутаешь руку с попой и сделаешь укол не туда.       – Тэхен, – остановила Джули Кима, – ты ведь меня позвал не для того, чтобы говорить мне какой я врач?       Но ответа не последовало. Тэхен лишь устало опустил взгляд, взял банку с кофе и выпил, предварительно убедившись, что он остыл. Джули села на кровати поудобнее и стала ждать. Она знала, что ему нужно время, чтобы подобрать нужные слова или найти в себе силы их произнести, даже если для неё они будут полной глупостью. Ему нужно время, чтобы собраться с духом. И она ждала.       Тэхён и сам не знал, зачем снова позвал её, и теперь в голове не было и единого слова, чтобы хоть что-то сказать. Наверное, ему было просто приятно, когда она сидела у него на кровати и молчала. Так он чувствовал, что еще жив, что пустота не заполнила его рассудок и он еще в своем уме. Ему хотелось смотреть на неё и улыбаться, но не мог позволить себе такую роскошь. Слишком он неправильный, слишком неподходящий даже для того, чтобы думать об этом. Она отрезвляла его.       – Какое сегодня число?       – Двадцать первое января, – спокойно ответила девушка. Ей было интересно, о чем они будут говорить сегодня, потому что каждый раз она с трепетом ожидала их бесед. Никогда раньше она не встречала таких удивительных людей, ведь ни с кем больше она не говорит на такие трогательные темы.       – Тебе нравятся звезды?       – Не знаю. Звезды… Наверное, нет. Что в них особенного? Они просто есть. Даже сегодня, посмотри в окно! Кажется, ничего особенного.       – Да, ничего особенного… – сухо подтвердил Тэхен и посмотрел на окно, занавешенное плотными болотного цвета шторами. Ким накрыл правое плечо ладонью: отчего-то снова начался зуд, и хотелось разодрать кожу до крови, но он терпел, сильнее стискивая челюсти.       Больше ничего не хотелось говорить. Поэтому кое-как убедив себя не обращать внимания на боль и немного нагнетающее молчание, Ким принялся раскладывать учебники и тетради по местам, разворачивая их на первых попавшихся страницах. Он не будет ничего учить, но наполненность стола позволяет ему чувствовать себя защищенным. И пусть за прошедшие несколько часов он прочел из учебников только названия, это заставляло его думать, что он не безнадежен и стоит только сосредоточиться, то все выучится слету.       – Когда люди смотрели в её глаза, им хотелось плакать…       – Что? – замер Тэхен и медленно повернулся, чтобы посмотреть на Джули, сидящую у него на кровати, подобрав под себя ноги, и читающую толстую потрепанную тетрадь.       – Но они смеялись. Смеялись до слез, чтобы никто не мог подумать, что у них есть душа.       Тэхён молчал. Он внимательно вслушивался в каждую её интонацию и не смел прерывать, выискивая в произношении то восхищение и понимание, то жалость и насмешку.       – Даже не остановишь меня? – мягко взглянула на парня Джули, сидящего к ней почти спиной и глубоко задумавшегося. – Не заберешь тетрадь?       – В этом есть смысл? – сухо поинтересовался он. – Ты ведь и так уже все прочла. Джули, где ты ее вообще нашла?       – Она под подушкой лежала, – пожав плечами, ответила девушка и, не дожидаясь возмущений Тэхена, решила уточнить, – А подушка лежала на полу.       Девушка знала, что Тэхен её совсем не слушал, поэтому продолжила читать тексты написанные мелким, едва разборчивым подчерком, но таким красивым с уймой ажурных завитушек. Она много раз пыталась узнать о ком все эти рассказы, но Тэ только отнекивался, говорил, что пишет глупости, а она дурочка эти глупости читает. Но все равно писать не прекращал, зная, что она при встрече обязательно прочтет ему вслух.       Но надежды, возложенные на сколиозную спину, сами себя оправдывать не станут. Поэтому собравшись с последними силами, Тэхен попробовал погрузиться в учебу, зная, что сейчас он не один и в любой момент может отвлечься, посмотреть на Джули и поговорить о звездах.