Сила притяжения

В самолете, везущим их на родину, Бэкхен был взбудоражен даже более чем обычно. В мечтах он уже знакомил своего парня (он же его парень после всего? Ну уж точно не девушка) с Сосиской, которой тот, конечно же, очень понравится (не так, как той нравится сам Бэкхен, но все же), знакомил с некоторыми друзьями (которые не полные придурки, чтобы Чондэ о нем ничего не подумал) и скрывал от родителей (например, в шкафу, когда мама вдруг заявляется в гости на выходных). Ах да, в мечтах Чондэ к нему переехал. Ведь зачем ЕГО парню жить отдельно? Так они будут видеться слишком мало. Глупо, как ни крути. А еще, и от этого особенно томительно, что аж в животе крутило, они скоро окажутся дома. Вдвоем! И тогда Бэкхен поверит, что это все на самом деле с ним случилось. И у него на самом деле имеется Чондэ, который ЕГО. И что это не мираж и не плод его воспаленного обиженного воображения (как глючный бармен со стрелами). А потому не мог замолчать ни на минуту, продолжая тараторить, постоянно дергая рядом сидящего парня за рукав, когда ему начинало казаться, что тот перестает его слушать. В конце концов, Чондэ не выдержал и тяжело вздохнул, поворачиваясь так близко, что Бэкхен уже готов почти поверить, что тот действительно никакой не мираж, а самый лучший в мире «сувенир», какой можно было найти на курорте, и который по счастливой случайности попался в его жадно подрагивающие ручки: — Я, кажется, знаю, как тебя заставить замолчать! — наклонил голову набок и поцеловал, забывая о своих первоначальных планах, замешанных на голой меркантильности и желании побыть в тишине, хотя пять минут. Ведь его личное чудовище сейчас такое покладистое и безумно милое, каким он еще не видел никогда… Наверное, Бэкхен теперь начнет болтать еще больше, при условии, что его каждый раз будут останавливать именно таким способом. И если бы у него сейчас была пара белоснежных крыльев за спиной (или не белоснежных, не суть важно), он бы взлетел высоко в небо от счастья. Плюнув сверху на макушку бывшей. И не потому, что до сих пор до нее какое-то дело есть, а потому, что пусть захлебнется завистливыми слюнями, стерва. Но крыльев не было, были лишь две ноги, которые стабильно входили в желеобразное состояние, когда его Чондэ смотрел на него с мягкой нежной улыбкой. Его! Чондэ! Бэкхену определенно нравилось, как это звучит. Правда, не нравилось, что улыбка, которая играла на чувственных губах, принадлежала на этот раз не ему. Он старался не быть эгоистом (но кто бы спрашивал?), но такими улыбками ни с кем делиться не хотел. Слишком добрая, слишком нежная, слишком довольная, слишком интимная… Чондэ даже не сразу заметил возвращение парня, который чуть ранее направился за кофе для них двоих, сообщив напоследок, что «сдохнет», если не хлебнет чего-нибудь освежающего, оставляя его в одиночестве дожидаться багаж. И неловко переминался с ноги на ногу, смущенно улыбаясь чужой заботе, которая была слышна даже по голосу, искаженному динамиком телефона. Крис… взволнован и хочет его видеть на рабочем месте и отказов не принимает, мягкая улыбка сама собой медовой патокой скользнула по губам. И пусть чувств никаких не было, кроме приятельских, но такая забота очень приятна: — Крис, подожди-подожди… — он с трудом дождался паузы в разговоре, чтобы искренне уверить начальника: — Я от тебя никуда уходить не собирался. Это же просто отпуск! Завтра… Давай я приеду завтра, и мы поговорим? Крис что-то согласно пробурчал напоследок, но что именно Чондэ уже не расслышал, почувствовав, как по волосам начала стекать жидкая терпко-пахнущая кофейная субстанция, вперемешку с мелко истолченными кусочками льда. И это было уже совсем неприятно и не романтично. — Ой, извини! — деланно охнул Бэкхен, прижимая руку ко рту. Вот только в застывших чертах не было ни капли сожаления. Наверное, знай бы Чондэ, что во втором стаканчике был обжигающе горячий американо, благодарил бы судьбу и мягкотелого парня, которому проучить бы как следует… Но который не смотря на предательство (а может, благодаря ему) вдруг понял, что действительно любит. Любит, несмотря на то, что глупое сердце заныло, разбиваясь на сотни осколков и что-то ему подсказывало, что так просто их собрать в единое целое уже не получится. Его опять бросили. Причем так паршиво. Подло! За глаза! Бэкхен, хоть и не надеялся на хэппи энд (истории с хорошим концом, вообще, видимо не для него), но с трудом попытался собрать по кусочкам израненную гордость и вернуть душевное равновесие. Словно, это вообще возможно. Да и кому он врет? Действительно ведь надеялся, что раз уж судьба их свела вместе, то разводить по сторонам с ее стороны было бы жестоко. Но у судьбы, видимо, были собственные планы… Чондэ даже не вздрогнул, когда острые ногти больно царапнули по его запястью, а тонкие пальцы выхватили из внезапно ослабевших от шока рук свою сумку, только недоуменно посмотрел на разбушевавшегося парня, который всего мгновением назад казался милее новорожденного котенка: — Что с тобой? — Ничего! Все просто замечательно! — выплюнул, давясь ядом собственного сарказма, Бэкхен. — Всего хорошего. Надеюсь, мы больше никогда с тобой не встретимся! — и прежде чем успел пожалеть о своих словах и сделать что-нибудь стыдное, за что себя презирать в будущем будет, развернулся на пятках, чеканя шаг и приказывая себе не оборачиваться. И только дома, обхватив руками колени, старясь сжаться в крошечный комочек, отдался эмоциям. Какой же он глупый! Как можно было подумать, что он чувствует к нему то же самое? Ведь Чондэ ничего не обещал и не говорил, в то время как сам Бэкхен… Он сам все придумал. Так зачем же сейчас оплакивает собственные несбывшиеся надежды и ожидания? Какой же он идиот… Как мог поверить, что у них все взаимно? Наверное, для Чондэ это был мимолетный роман. Из разряда курортных и быстро заканчивающихся… Но особенно было обидно, что ОН не остановил.

***

Они не встречались целую неделю. Тяжело встречаться, когда один не выходит из дома. То есть вообще. Даже прогулки с таксой доверил соседскому мальчишке, за что получил полный укора взгляд от слишком умного животного. Порицания. И убеждения, что хозяин у него не очень любящий. Любящий хозяин особо ценное животное в детские руки не отдаст. Бэкхен понимал, что поступает не то чтобы глупо, но даже трусливо. Прятаться от проблем за плотно задернутыми шторами, особой отвагой не назовешь. В этот раз даже алкоголь не спасал. И хотя он не пробовал забыться проверенным способом, но заранее знал, что станет только хуже, а потому даже не пытался. Если бы он только был немного смелее, то обязательно бы украл Чондэ. Пусть и насильно. Приковал бы к стене неподъемной железной цепью и не отпускал. И пусть так, но они были бы вместе… А еще жалел, что купил квартиру под крышей. Надо было брать на первом этаже… и с подвалом. — Может, пожар устроить? — задумчиво предлагает Кенсу, не замечая ужаса в глазах Исина. Ровно через неделю душевных терзаний, словно почувствовав нависшую над головой угрозу, Бэкхен проснулся со спокойствием на душе, достойного тибетского монаха, на сороковом году практики, решив для себя важную вещь — он будет бороться. И всякие Крисы, или как их там (презрительно скривился, хотя ненавистное имя впечаталось под корку), ему не помешают. Он бы и дольше просидел, занимаясь самобичеванием и самоуничтожением, если бы на ум не пришли слова Амура из бара. Пусть тот и был целиком и полностью порождением его пьяного мозга, но говорил довольно-таки дельные вещи. Наверное, в глубине души, Бэкхен был очень рассудительным, если его подсознание такие умные мысли периодически выдавало. «Да какая же это любовь, если ты за нее даже побороться не хочешь?» И, наверное, впервые в жизни, он решил, что хочет побороться. Наверное, это и была та самая грань, которая отличала любовь от простой увлеченности. Чондэ ничего особенного от этого дня, ничем не отличавшегося от предыдущих, уже не ждал. Он просто плыл по течению, наслаждаясь воспоминаниями и хорошей погодой. Лишь слегка вздрагивал, с надеждой всматриваясь во всех встречных с белокурыми волосами и тут же себя одергивал, заставляя перестать надеется. Просто это оказалось очень тяжело, каждый раз, выходя из дома, с надеждой оглядываться, в надежде увидеть знакомую макушку, и понимать, что притяжение больше не работает. Или все же это действительно Бэкхен тогда его преследовал с преданностью маньяка, чтобы потом внезапно исчезнуть, оставив после себя приятно-болезненные воспоминания? И никакого притяжения никогда не существовало? Если так, то он слишком жесток… Чондэ даже как-то пытался его найти в соцсетях. И даже нашел. Но все посланные сообщения остались без ответа. А последним упоминанием о его пребывании там служила фотография, выложенная еще в аэропорту Дубая, с яркими почти красными барханами, пометками «эттейшн», «дэнжерос», сразу тремя восклицательными знаками, и подписью «Смотреть осторожно! Можно ослепнуть от моего счастья!!!». И парнем, стоящим в гордый профиль среди песчаных «гор», в котором он без труда смог узнать самого себя… Просто, зачем он так? Неспешно прогуливаясь по парку, Чондэ так глубоко ушел в собственные мысли, что даже не вздрогнул, когда в него буквально врезался куда-то спешащий невысокий паренек, неожиданно выскочивший из-за пышно растущего у дорожки куста. Неуловимо знакомый. — Постойте, это же вы, — он удивленно прищурился, когда незнакомец испуганно вздрогнул. — Билет, тогда?.. — Ааа… — Надеюсь, поездка удалась? — облегченный выдох не опознанного жертвой преступника, если и смутил, то лишь самую малость. Какое ему, собственно, дело до чужих проблем, когда от собственных голова пухла? — Да, — Чондэ без колебаний кивнул головой. Он эти дни в чужой стране все равно считал самыми лучшими в жизни. Несмотря что его потом макушкой в действительность окунули. Действительность, оказавшуюся с неприятным душком. — Жизнь вообще полна сюрпризов, — парень неожиданно подмигнул с таким видом, словно знал про него все-все. — Главное не упусти! И Чондэ серьезно кивнул. Не опустит. Лишь бы встретиться хотя бы еще один раз… Наверное, незнакомец оказался в какой-то степени пророком, потому что очередной сюрприз не заставил себя долго ждать. Хоть и оказался не настолько желанен, да и вид имел весьма потрепанный жизнью. Но брюнет все равно присел на корточки с легкой улыбкой приманивая к себе тощего взлохмаченного кота, выпрыгнувшего все из того же куста, и теперь, казалось, с плохо скрываемой надеждой разглядывающего незнакомца, который ему ничего дать то не может, кроме мимолетной ласки (а то и пинка, как большинство людей). Но не успел дать ничего, краткий миг единения встревожил звонкий собачий лай и кот, злобно ощерившись, помчался прочь, вспомнив, что он не на увеселительную пробежку выбрался, а занят спасением своего пушистого зада. Чондэ еле удержался от смеха, когда следом выскочила небольшая собачка, едва ли размерами превышающая спугнутого серого беспризорника, смешно перебирая короткими лапками и грозно шурша поводком, то и дело застревающим в траве: — Милашка. Ну и от кого ты убежал? Видимо, собаке новый знакомый понравился больше, чем эфемерная добыча, оказавшаяся слишком расторопной. Что бы она делала с животным, если бы догнала, она даже не думала. Просто, нечего на ее территории всяким беспородным делать. Да еще и без изящных ошейников с серебряной косточкой, густо усыпанной стразиками. Поэтому отвечать не спешила и крутилась рядом, доверчиво тычась влажным носом в руки и карманы парня, словно выпрашивая чего-нибудь вкусненькое. Бэкхен продирался сквозь кусты, наплевав на дорожки и костеря про себя «тупую мстительную скотину, которая наверняка так мстит за пренебрежение к своей сиятельной особе, коей ее награждал всю неделю бестолковый хозяин». И как-то совсем не ожидал встретить предательницу заигрывающей с тем, кого так старательно избегал. Не то чтобы он сам не собирался на поиски. Но все так неожиданно, а он совершенно не готов! Да он даже не расчесался перед выходом! Судьба как-то к нему слишком уж предвзято относится. Точно-точно. Как он за свою любовь бороться будет, если выглядит чуть симпатичнее пугала? И не факт, что пугало бы на это сравнение не оскорбилось. Он не преувеличивает. Потому что перед выходом сполна успел насладиться в отражении и опухшими от недосыпа глазами, и покраснениями на нежных щеках, раздраженных переизбытком соли… (вот не надо только, каждый человек имеет право на слабости). Он собирался прямо сегодня привести себя в порядок, но глупое животное запросилось на улицу по естественным нуждам, и он не успел. Вот же стыдобища… Бэкхен остановился, чтобы дать себе возможность прийти в себя и собраться с мыслями, стараясь не обращать внимания на сердце, радостно занывшее от неожиданной встречи. Во рту пересохло, как в пустыне во время песчаной бури, а язык словно к нёбу присох. И с каких пор у него начал пропадать дар речи? Может, когда встретился с Чондэ взглядом? Или еще до того, когда услышал негромкий до боли знакомый смех? Черт! Не нужно было смотреть ему в глаза. Нужно было бежать, пока была такая возможность! Чондэ… Бэкхен всегда знал (пусть до последнего и не признавал), что тот очень симпатичный, но сейчас, пожалуй, впервые понял, насколько тот умопомрачительно красив. Идеален… Виноват ли в этом был огромный срок (неделя!), в течении которого они не виделись, неизвестно, но парень выглядел на удивление свежим и похорошевшим, словно и не переживал о расставании (что странно, учитывая, что именно Бэкхен его кинул). Наверное, у того совсем не имелось гордости. И от такого цветущего вида, разум вдруг охватила злость. Просто… потому что нельзя просто так внезапно появиться и быть при этом таким… таким довольным, ярким, ослепительно-притягательным… Разбередить душу, да еще и улыбаться, будто прекрасно об этом знаешь! — Сосиска, сейчас же отойди от него! — Бэкхен ультимативно топнул ногой, в попытке призвать животное к порядку, и тут же мысленно взвыл, когда Чондэ, приподнял брови, в излюбленной манере. Излюбленной для Бэкхена, но он, конечно, в этом ни за что не сознается (хотя, наверняка, засранец это уже знает, и пользуется!). — Серьезно, ты назвал свою собаку Сосиска? — А что, не устраивает? Чондэ пожал плечами. Ему то, какое дело, собака же не его. Хотя это милая кличка. Только его Бэкхен мог до такого додуматься… Его… Если бы. Парень отряхнул колени от налипшего мусора и улыбнулся, слегка печально: — Как у тебя дела? У тебя же все в порядке? — Тебе то что? — Бэкхен, отчаявшись вернуть себе суетящееся под ногами недруга животное по доброй воле, опустился до постыдного шантажа. Ноги, снова превратившиеся в подобие желе под изучающим взглядом, благодарно заныли, когда он присел на корточки и заискивающе засюсюкал: — Иди сюда, моя хорошая. У папочки есть кое-что вкусненькое дома. Как насчет вырезки? Мраморная говядина, ммм… Такса на минутку остановилась, словно переваривая услышанное, оправдывая звание умного животного, и, наконец, под торжествующую улыбку хозяина устремилась прямиком в его объятия, не добежав самую малость. — Вот же тупая скотина! — жесткий поводок больно впился в икры, лишая физического равновесия. Душевного же равновесия лишил Чондэ, кинувшийся на помощь в попытке уберечь его от позорного падения, и оказавшийся в процессе слишком близко, чтобы оставаться спокойным. Вообще нелегко оставаться спокойным, когда руки любимого, бережно обхватывают талию, а лицо так близко, что доплюнуть до него никакой проблемы. Вот только плеваться совсем не хочется. Хочется совсем другого. — Я тебя искал… Странно, но ты перестал попадаться на глаза. Раньше я об этом даже мечтать не смел, но сейчас… — нашедшийся «сувенир», без которого было так тошно жить, несмело протянул руку, робко заправляя прядку жестких обесцвеченных волос за ухо, словно боясь, что его снова отвергнут, не позволяя даже такую малость. — А как же Крис? — спросил Бэкхен, к собственному неудовольствию отмечая, что голосок получился сла-а-абеньким, даже немного дрожащим и грустно-обреченным. — Крис?.. — Чондэ пару секунд задумчиво разглядывал парня в своих объятиях, припоминая, не умудрился ли назвать того чужим именем (по старой привычке, не более). Это бы многое объяснило. — Это мой злобный начальник китайского происхождения. Почти на коленях уговаривал меня вернуться на прежнее рабочее место, так как без такого ценного сотрудника жить не может. В смысле, финансово свободно, жить не может… — Начальник? Просто начальник?.. — Бэкхен звонко расхохотался, почти захлебываясь собственным смехом, что могло сойти за истерику, а могло бы и быть именно ей (интересно, много ли людей от счастья с ума сходили? В смысле, до него): — На работу?.. На коленях?.. Просто только он так может — грызть себя изнутри обреченностью и бессилием, вместо того, чтобы выслушать и попытаться поговорить. И он еще считал себя взрослым состоявшимся человеком, а ведет себя… Если парень-с-потрясающе-нежной-улыбкой его простит, когда все узнает, и разрешит рядом остаться, то он непременно его к лику святых причислит. Хотя и сейчас, в личном рейтинге приоритетов тот уже где-то близко… (а если не разрешит, то Бэкхен будет его преследовать днем и ночью, постоянно мозоля глаза. И, может, все же поменяет квартиру на первый этаж, с подвалом…). Чондэ даже немного растерялся, под напором чужой неудержимой радости и неловко промямлил, еще не до конца веря, что встреча состоялась, и притяжение снова действует: — Ну, почти на коленях. Но слезу он наверняка пустил… — Отмечая, что вообще трудно соображать, когда руки личного счастья и беды доверительно обвиваются вокруг шеи, а в груди разрастается тепло от прикосновения тела ласково прильнувшего к груди. Как же ему всего этого не хватало! — Чудовище, ты же больше не исчезнешь внезапно? Это больно… Бэкхен чуть заметно склонил голову навстречу руке, зарывшейся в волосы на затылке и, с хитрой улыбкой, прикусил нижнюю губу: — Тебе от меня ни-ког-да не избавиться, Спящая Красавица! — что прозвучало, как угроза, но такая неубедительная… — Как тебе это удалось? Почему собака Бэкхена крутилась возле Чондэ, как глубоко и надолго влюбленная? — Исин погладил серого облезлого кота, которого сам обрек на незавидную участь (его заставили!) и сам же спас. — А ты знал, что Сосиска огурцы любит? А Бэк нет… Причинно-следственное улавливаешь? — Думаю, Чондэ удивится содержимому своих карманов.