Телефонный разговор и его продолжение

Юный чемпион России по фигурному катанию — Юрий Плисецкий. Сам по своей натуре похуист, его очень редко заботило что-либо. Но что-то уже около полугода беспокоило его блондинистую голову. Он уже около двух месяцев не мог связаться с одним фигуристом из Казахстана, а по совместительству, парнем 17-летнего подростка — Отабеком Алтыном. Вместе они уже почти два года, из которых пол года — это любовь на расстоянии. Казах после последних показательных в России заявил, что улетает на родину из-за семейных обстоятельств. Что за семейные обстоятельства, он парню так и не сказал. Плисецкий после этого очень скучал по своей второй половине, но поделиться ни с кем не мог, из-за чего часто злился и вымещал эту злость на обществе. Кроме Отабека у подростка не было никого, не считая кота. Ещё год назад у него был дедушка, на которого он всецело мог положиться, но рано или поздно жизнь кончается, приходит смерть. Юра продолжает ходить на его могилу и плакать, он был единственным кому блондин мог сказать об его отношениях с парнем, и он поддержал, не обматерил, не выгнал из дома, не сказал, что это теперь не его внук, а просто поддержал. Но судьба — та ещё сука. Она забирает у нас самых близких людей и отдаляет самых нужных. После смерти дедушки юный фигурист не сошёл с ума только благодаря Отабеку, его заботе, поддержки, любви, а сейчас он уже два месяца не появляется онлайн ни в одной соц.сети, не отвечает на сообщения и звонки. Юра уже впал в бесконечную депрессию, начал курить, чтобы хоть как-то успокоить нервы. Вся квартира пропахла сигаретным дымом. А всё началось тогда, когда перебирая вещи в шкафу, зеленоглазый не наткнулся на куртку казаха, забытую им перед отъездом, в куртке он нащупал полупустую пачку сигарет «Marlboro».

***

Плисецкий как обычно курил на балконе собственной квартиры, втягивая дым всё той же марки сигарет. Было уже далеко за полночь, на улице горели огни окон и уличных фонарей. Как вдруг он услышал в кармане вибрацию телефона. Не отводя взгляд от окрестностей и продолжая втягивать горький дым, на автомате ответил на звонок. — Привет, Юр…— сказал до боли знакомый и любимый голос, из-за переполняющего чувства подросток забыл как дышать и подавился дымом. Никотин тут же попал через нос и ударил в глаза, из-за чего они начали слезиться. — Б-бека… Почему?.. Почему ты не звонил и не отвечал мне два месяца? Я уже думал что ты забыл обо мне и нашёл себе кого-то… — со стороны блондина послышались всхлипы, Юра ничего не мог поделать, он просто выкинул бычок с пятого этажа и зашёл в квартиру. — Прости, котёнок, правда прости меня… Как ты мог подумать, что я нашёл себе кого-то? Я люблю только тебя, слышишь, мне никто кроме тебя не нужен. Извини, что не отвечал тебе, на речке телефон утопил, пока новый купил, пока карту памяти восстановил, прошло не мало времени, но я всё же успел к твоему дню рождения, так что с Днём Рождения, сүйіктім* — Рахмет, жаным* — Юра помнил перевод этих слов, на сердце сразу стало теплее, опять эти бабочки в животе, словно он — наивная, сентиментальная школьница, щёки сразу покраснели, а ниже пояса уже колом стоит только от голоса. — Как же я люблю тебя, прости что заставил волноваться… Ты не представляешь как я соскучился, по тебе, по твоим прикосновениям, по твоим поцелуям… По твоим стонам… — Бек… Прекрати… — воспоминания о их совместной последней ночи сами полезли в голову. Юра вспомнил то, на что дрочил около недели назад, а ночь-то и вправду была незабываемой. Тогда Плисецкий сорвал голос, из-за того, что с кровати он не мог встать неделю, по несколько раз за ночь, а на день вылета Отабека это число увеличилось в 3 раза. Одной рукой стянув с себя боксеры Юра остался в одной футболке, и была она не его, а абонента на том конце провода. — Юр… Я хочу тебя… — Бек… Перестань… Я правда не железный. — Котёнок, можно вопрос? — Можно. — А что на тебе сейчас надето? — в голосе казаха было слышно растущее возбуждение и пошлая ухмылка на губах. — Твоя футболка — Юра уже явно понял к чему ведёт Отабек. — И всё? — на фоне голоса Алтына послышался звук расстёгивающейся ширинки. — Да… — Ну, а я полностью одет, тебе есть где разгуляться, на мне брюки, рубашка, пиджак и галстук. Плисецкий закрыл глаза и сразу же представил себе эту картину. Рука невольно потянулась к напряжёному члену и стала медленно водить вверх и вниз. Чтобы было удобнее блондин взял наушники с кровати и подключил их к телефону. — Готов? — наглый голос брюнета всё больше возбуждал подростка. — Да… — Я подхожу к тебе, притягиваю к себе за шею и утягиваю в страстный поцелуй, мой язык проникает в твой ротик, я раслабляю узел на галстуке, забираюсь к тебе под футболку, метаюсь руками по твоему телу, дразню твои соски… — Из моей груди вырывается стон, я нащупываю молнию на брюках, расстёгиваю её, срываю с тебя пиджак, пытаюсь расстегнуть пуговицы на рубашке… — Юра наращивает темп, проходится по стволу и ласкает головку. — Я помогаю тебе с рубашкой, и она летит куда-то в глубь комнаты, снимаю галстук, примыкаю губами к шее, оставляя множество засосов, по шее спускаюсь поцелуями к соскам, беру один в рот и играю с ним языком… — голос Отабека стал более возбуждённым и порывистым. — С моих губ срывается очередной стон, я зарываясь к тебе в волосы и оглаживаю выбритый затылок… — дыхание парня стало чаще, движения — резче… — Наигравшись с сосками, я спускаюсь ниже по торсу, обводя языком едва заметные кубики пресса… — Одним движением я снимаю с тебя брюки вместе с бельём… Спускаюсь на колени… Ааах… — Я убираю твои волосы с лица и придерживаю твои мягкие волосы на затылке… — Прохожусь язычком по головке, задевая уретру, потом веду от основания до головки, вбираю в себя твой член, доходя до основания… Ааахх… Б-бека… Я сейчас… Кончу… — Сожми у основания, и не кончай пока я не разрешу… — со стороны Отабека послышался то ли стон, то ли рык — я беру тебя за волосы и наращиваю темп… — Я заглатываю твой член, и спустя некоторое время ты не выдерживаешь и кончаешь мне в рот… — Я притягиваю тебя наверх и утягиваю в поцелуй, завожу тебя в спальню, падаю на кровать, ты оказываешься сверху, моя рука скользит по спине. Ты немного подпрыгиваешь от лёгкого удара по твоей охуенной заднице, я ввожу в тебя один палец, потом два, ты стонешь долго и громко, как я люблю. Я тебя растягиваю и, когда ты уже сам насаживаешся на мои пальцы, выдавливаю смазку и вхожу в тебя… — Ааааааахх… Бека… Я чувствую внутри себя твой большой, толстый член… я начинаю насаживаться на него, цепляюсь за твои плечи, и ускоряю темп… — Мои руки сжимают твою талию, сильнее вдавливаю тебя в себя, темп ускоряется, ты стонешь, громко, не сдерживаясь… Ммммммм… — Ах… Бека… Пожалуйста… — Юр… Можно… Плисецкий разжимает руку и кончает, вся футболка остаётся грязной, но сейчас это вообще не важно. — Бек… — Что такое, котёнок? — Приезжай поскорее… Прошу… — Постараюсь… — Хорошо, спокойной ночи, любимый — Спокойной ночи… Юра опять закуривает, а у Алтына на пороге квартиры уже стоит собранный чемодан и, в кармане куртки, билет на утренний рейс с заветными символами «Астана—Санкт-Петербург»