Телефонный разговор и его продолжение

Утро. Первые лучи солнца освещали его белокурую макушку. Из кухни доносились непривычные запахи домашней еды. Плисецкий, подумав, что от голода все запахи ему причудились, пошёл в душ. Приняв душ и почистил зубы, парень всё же решил наведаться на кухню. Открыв дверь, блондин замер в проёме, опираясь на косяк. Он не мог поверить своим глазам, на его кухне, у плиты, в одних боксерах, стоял Отабек. Казах сосредоточенно управлялся с едой, и заметив Юру, оторвался от занятия, выключил огонь и посмотрел на Плисецкого, разводя руки в приглашающем действии. Недолго думая, русский фигурист прильнул к груди Алтына, сразу утопая в объятьях сильных рук. — Бек… Ты правда приехал? Это не сон? — У Юры начали течь слёзы, он безумно был рад видеть своего парня, так сильно, что терялся между сном и реальностью. Отабек положил руки на щёки зеленоглазого, вытирая слёзы. И, спустя пару мгновений, нежно накрыл родные, до дрожи по всему телу, желанные губы своими. Поцелуй вышел мягкий, чувственный, тягучий, они просто наслаждались друг другом. Нехотя отстранившись, брюнет сказал: — Как видишь нет, это не сон, не твоя фантазия, я сейчас стою здесь, с тобой и больше никуда не уеду… Плисецкий лишь улыбнулся. — Ну что, принцесса моя, кушать будешь? — добавил кареглазый. — Если бы это был не ты, то тут бы лежал труп,— спокойно сказал блондин. Казах ещё раз обнял этого угрюмого котёнка и зарылся носом в золотистые волосы. — Я знаю. Простояв так пару минут парни всё-таки сели за стол. Позавтракав, Юра настаивал на том, что посуду должен мыть он, ибо Отабек и так приготовил для него такую вкуснятину, что Юра не может так долго пользоваться его добротой. Бек же, поняв, что спорить с зеленоглазым бесполезно, пошёл разбирать чемодан. Юра стоял мыл посуду, ровно до того момента, пока к нему не подошли и не обняли со спины за талию, положив голову на плечо. — Котёнок… Я так по тебе скучал… — Юра явно понял к чему всё ведёт, во-первых по голосу, а во-вторых по месту, что упиралось в спину, ближе к копчику. — Я тоже… До безумия скучал, Бек… — Плисецкий повернулся лицом к брюнету, и его тут же вжали в вертикальную поверхность мойки. Губы сжимают с напором, как бы говоря кто тут главный, а блондин и не против, он обожает Отабека, всего, он действительно может быть разным: на публике, на льду, за пультом, наедине с Юрой, в постели, он разный, но Плисецкий обожает всего Алтына, и отдаётся весь, без остатка, будь то поцелуи, милые посиделки с кружками чая, свидания, секс… С ним каждый раз как первый, ведь он приручил этого злого тигра и сделал его своим котёнком. Поцелуй из нежного, переходит в требовательный, кареглазый сильно прижимает к себе за талию Юру. Тот стонет в поцелуй, когда казах поднимает руки выше и снимает с него домашнюю футболку, задевая соски. Поцелуи переходят на шею, оставляя на бледной коже багровые засосы. Плисецкого подхватывают под задницу, продолжая целовать. Руки переходят на шею брюнета. Но когда Алтын собирается выйти из кухни, руки блондина резко переходят на обе стороны дверного проема. — Что такое, малыш? Только не говори, что не хочешь или передумал… — Я? Передумал? С тобой? Никогда в жизни! Я просто подумал… У нас на кухне ещё не было… — на лице заиграла ухмылка. — Намёк понят… Принцесса… — Не называй меня так! — огрызнулся Плисецкий, но казах моментально заткнул его поцелуем и посадил на стол. Все претензии разом утонули в поцелуе, осталось только чистое наслаждение друг другом. — Закрой свой милый ротик и получай удовольствие… — сказал Алтын, оторвавшись от чужих губ. Он развёл ноги шире. Перешёл поцелуями на шею, оставляя засосы на белой коже. Юра, отвыкнув от таких прикосновений, застонал. После перешёл дорожкой поцелуев к соскам подростка. Парень сжал пальцы на тёмном затылке, застонав. — Бек… Быстрее… Прошу… На лице кареглазого заиграла ухмылка. Он продолжил издеваться над юным телом, водил языком по торсу, одной рукой поглаживал ногу, а два пальца второй руки поднёс ко рту блондина, тот обильно смочил их слюной. Старший, закончив сию экзекуцию, положил ноги Плисецкого себе на плечи, и тот, буквально сложившись пополам, обнял руками его шею. Алтын утянул юношу в страстный поцелуй, при этом растягивая. Когда, по мнению казаха, всё было готово он хотел было отойти от желанного тела, но его обхватили ногами за бёдра и руками за шею, перекрывая все пути к отступлению. — Юр… — Не уходи… Нахуй презервативы, не баба — не залечу. — Это не безопасно… — Похуй. Сказав это Юра пальцами ног зацепил резинку боксеров и стянул их ближе к коленям, и уже сам закинул их на плечи парню. — Пожалуйста… От этого тона и действий у него сорвало крышу, здравый смысл и самоконтроль помахал ручкой и улетели куда-то в Антарктиду и ближайшее время возвращаться не собирались. Отабек ещё раз поцеловал Юру, в этот раз, чтобы отвлечь от неприятных ощущений, и стал медленно входить в него. Юра стонал в поцелуй, проходясь ногтями по коже от лопаток до затылка, Алтын зашипел, останутся царапины, но на это уже глубоко плевать. Бек начинает двигаться, стараясь держать хоть каплю самоконтроля, ведь навредить Юре, это последнее, что хочется сделать в первый день приезда. И всё же темп из медленного и размеренного быстро переходит в быстрый и рваный, как только член брюнета касается простаты, русский уже чуть ли не кричит, но боли в голосе не слышно. Его пальцы сильно впиваются в кожу спины, а Отабеку похуй, пусть хоть до крови расцапапает, всё понимание и ощущение того, что этот котёнок, только твой, только ты можешь заставить его кричать от удовольствия и простанывать твоё имя, только в твоих руках он так извивается. У Плисецкого уже начинают течь слёзы, ему до одури хорошо, до чёрных пятен и салютов перед глазами, только его Отабек так может. И никто другой на этой планете. Алтын чувствует приближение разрядки, он ещё несколько раз сильно проходится по простате, Юра кончает первым, а вслед за ним, спустя пару движений и сам казах. Он берёт блондина на руки и тащит в спальню, кидает его на кровать и сам валится рядом. — Ты как? — спрашивает брюнет, вытирая мокрые дорожки с щёк. — Охуенно. — с отдышкой сказал юноша. — Рад слышать.— Отабек обнял Плисецкого, прижимая к себе и хотел уже лечь спать. — Бек… — М? — Можно вопрос? — Тебе можно всё… — Ты надолго? — Котёнок, я же сказал, что никуда больше не уеду. — То есть… Ты… — Навсегда, Юр — Бека, ты лучший! Что хочешь проси! — Алтын поднялся на локти. — Может тогда по второму кругу?.. — Даже не знаю…— наигранно произнёс младший и сел верхом на парня, положив руки на грудь.

***

Последние лучи солнца уже опускались на город. Небо засияло оранжевым, розовым, фиолетовым и малиновым цветами. Весь Питер уже начинал светить уличными фонарями, включённым светом в окнах, неоновыми вывесками баров, ресторанов. В небольшой квартире в глубине Питера, на пятом этаже спокойно спали два влюблённых фигуриста.

End