Цветы зла

В комнате все еще царил полумрак, который, подобно вуали, укрывал собой стоящие вокруг предметы, превращая их в непонятные размытые тени. Диппер на мгновение не понял, где находится. Незнакомое помещение, резкий запах старой мебели и громкие стуки в деревянную дверь, казалось, были еще частью сна, но постепенно яркая пестрая реальность все больше обжигала глаза, заставляя осознавать все происходящее. Тук. Тук. Тук. – Открывайте! – раздался грозный голос по ту сторону. – Мы знаем, что вы там. Если через минуту не откроете, то мы снесем ее к чертовой матери! Послышалось шевеление, и рядом с ним приподнялся на руках Билл. Он замер, прислушиваясь и пытаясь сквозь толстый слой дремоты понять, что происходит. Диппер открыл рот, чтобы задать вопрос, но Билл жестом заставил его замолчать, приложив палец к губам. – У нас есть ордер на обыск! – рявкнул тот же грубый голос. – И право взять вас под стражу. – Билл, что происходит, черт побери? – прошептал Диппер. Ему казалось, что его сердце сейчас выпрыгнет из груди от волнения. Сайфер, ничего не говоря, аккуратно поднялся на ноги, надел валяющиеся рядом ботинки и натянул на себя свою куртку. Он двигался быстро, резко, словно кот, и старался создавать как можно меньше шума вокруг себя. – Пора уходить, – шикнул он в ответ, направляясь к единственному окну в комнате. – Переберемся по пожарной лестнице на крышу, а оттуда можно будет перебежать в соседний подъезд. Пока Билл пытался открыть окно, Диппер натянул свою обувь, надел куртку и собрал раскиданные вокруг вещи. Кровь громко стучала в висках, и он каждый раз непроизвольно содрогался всем телом, когда слышал грозные удары о входную дверь. Что же мы натворили? Одна из самых очевидных мыслей была о том, что они пробрались сюда незаконно. Вдруг это не дом друга Билла, а чужая квартира, хозяева которой решили вызвать полицию, когда узнали, что к ним кто-то проник. Нет, не может быть. Диппер не хотел верить, что они нарушают закон. Не хотел верить, что Билл обманом затащил его сюда и сделал участником преступления. Это попросту не укладывалось в голове и казалось частью абсурдного, неподдающемуся логическому осмыслению кошмара. – Пошли! – подал голос Билл, открывая окно. – Не бойся. Здесь все довольно крепкое. Снаружи стеной шел дождь и яростно хлестал холодный ветер, который со всей своей силой гнул деревья до самой земли. Натянув на голову капюшон, Диппер переступил через раму и оказался под открытым небом, чувствуя, как ледяные капли тут же попали ему за шиворот. Квартира располагалась на четвертом этаже, и теперь он почти вслепую шел за Биллом по скрипучей пожарной лестнице наверх, на крышу, стараясь хоть немного укрыться от зимнего дождя. – А вдруг они нас там выловят? – подал голос Диппер, потянув Билла за край куртки, привлекая тем самым внимание. – В любом случае у нас нет выбора, Сосенка, – отозвался Сайфер. – Но, надеюсь, нам повезет. Когда они в итоге поднялись на крышу, то тут же бросились бежать к одной из небольших будочек, через которые обычно можно было попасть внутрь дома. С первой из них им не повезло, она была закрыта на замок. Видимо, бдительные хозяева заперли ее, чтобы бунтующие подростки не бродили по крышам. Выругавшись, Билл гневно пнул дверь и тут же побежал к другой будке, с которой им уже повезло. Открыв дверь, они спустились вниз до первого этажа и уже через главный вход выбежали во двор. Диппер понимал, что им нужно было укрыться, поэтому не удивился, когда Билл резко завернул к соседнему дому, где они скрылись под небольшим навесом от дождя. Здесь было безопасно. Точнее, так казалось. В любом случае они были на безопасном расстоянии от того злосчастного подъезда, а ветви густых кустарников прятали их от посторонних глаз. Спустя пять минут, когда дыхание восстановилось, Диппер метнул гневный взгляд в сторону Сайфера и заговорил. – А теперь объясни, какого нахер черта здесь творится? – тяжело выдохнул он, прислонившись к стене. От резкого пробуждения слегка кружилась голова. – Кто это был? Полиция? – Нет, не полиция, – тихо ответил Билл и, порывшись в карманах, достал оттуда смятую пачку сигарет. – Помнишь, я говорил, что теперь инфицированным Н12 не разрешено покидать стены больницы? Так вот, это была инспекция, которая занимается возвращением подобных беглецов домой. Точнее, это наемная сила. Сами инспектора точно не поднимут свои задницы с кресел, чтобы бегать за нами. – Откуда они узнали… – Мы были чересчур не осторожны. Прости, моя вина. Нам не следовало ехать сюда. Диппера терзало множество вопросов, которые ему не терпелось задать, но он с трудом справлялся с ужасным холодом, который исходил от промокшей до нитки куртки, а горло уже начало неприятно саднить, отчего каждый глоток вязкой слюны давался невероятно трудно. Сайфер тем временем закурил и выпустил в темноту первые клубы дыма. Где-то вдали они слышали лязганье железных дверей и быстрые шаги. – Что нам делать? – только и смог спустя долгую паузу прошептать Диппер. – Попытаться выбраться отсюда, потом сесть на автобус и убраться к чертовой матери. В Орегон или куда ты там хотел. Они вряд ли так далеко за нами увяжутся. Все эти поиски – чистая формальность и необходимость отчитаться перед начальством. Но сначала нужно переждать, а то они могут ждать нас на выходе со двора, там, где центральная дорога. Дальше они стояли молча, сонно оглядываясь по сторонам, будто ожидая, что сейчас кто-то появится. Диппер на мгновение задумался о том, какой будет их жизнь вдали отсюда, и следом сразу же вспомнились каникулы, которые он проводил в штате Орегон. Теплое лето, хруст сухих ветвей под ногами, громкое пение птиц и яркое солнце, приятно нагревавшее голову. Он был там всего пару раз, но именно эти года его жизни вспоминались ему самыми уютными. Комфортная маленькая хижина, долгие прогулки по густому лесу и увлекательные разговоры с Мэйбл. Тогда они были близки, как никогда, и сейчас, стоя рядом со старой незнакомой многоэтажкой, в промокшей до нитки одежде, больше всего на свете Дипперу хотелось вернуться в то летнее тепло, где все было уютно, комфортно и абсолютно правильно. Правильно настолько, насколько вообще может быть. После того, как Билл докурил, они, закутавшись в свои куртки, быстрыми шагами двинулись прочь от дома навстречу холодному полумраку. Людей на улице не было, и лишь изредка одинокий силуэт пробегал неподалёку от них. Постепенно Диппер начал чувствовать жуткую сонливость. Внезапное пробуждение и промозглая погода способствовали не самому лучшему самочувствию, и он был готов буквально молиться, чтобы не заболеть. Теперь, после заражения вирусом, любая болезнь, даже самая обычная простуда, протекала очень тяжело, а это может очень сильно помешать их предстоящему путешествию. К утру они добрались до центрального автовокзала, где даже в столь раннее время суток люди толпами бегали от кассы до стола регистрации и оттуда уже в сторону подъезжающего транспорта. К моменту, как они оказались там, их одежда уже успела подсохнуть, и теперь они сидели за столиком в привокзальной кафешке, грея руки об картонные стаканчики с кофе. Перед этим им пришлось отстоять длинную очередь, но в итоге Билл купил два билета, и теперь осталось дождаться двенадцати часов, чтобы отправиться в Юджин. – Ты планировал поселиться в том городе, где жили твои родственники? – спросил его Сайфер. – Не думаю, это очень маленький городок, и до него не так просто добраться. Мне казалось, что мы поселимся где-нибудь в местечке с более развитой инфраструктурой. – Рад от тебя это слышать. Да, маленькие города нам не подойдут, там все как на ладони. Нужно найти что-нибудь оптимальное, слиться с местными жителями, заняться документами, а потом будем уже спокойно жить. Думаю, к тому моменту никому не будет до нас никакого дела. Дипперу нравилось слушать размышления Сайфера о их будущем. Его слова звучали уверенно, обнадеживающе и позволяли хоть на мгновения забыть о том, что происходит вокруг. В прошлом Дипперу была катастрофически необходима стабильность. Он хотел быть уверен во всем, а особенно в своем будущем. Теперь же, после того, как все полетело в тартарары, он постепенно избавлялся от столь вредной привычки. Намного комфортнее было жить мгновением и наслаждаться каждой прожитой минутой. Тем временем стрелка часов скользила по циферблату, и совсем скоро они поднялись со своих мест и двинулись в сторону стоявших иногородних автобусов. Но, стоило выйти за пределы здания автовокзала, Диппер почувствовал, как кто-то идет за ними следом. – Пройдем-те с нами, молодые люди, – раздался позади тихий слегка хрипловатый голос, и две руки опустились на плечи Диппера. – Заставили вы нас побегать. Обернувшись, он увидел группу из четырех мужчин в штатском. В одном из них Диппер узнал охранника больницы, который часто дежурил недалеко у главного входа. На их лицах не отражалось ничего, кроме усталости и раздражения, которые были вызваны бессонной ночью. – Вы же в курсе, что в следующий раз вас сразу будут передавать ребятам в погонах? Я тут не нанимался бегать за вами, – гаркнул тот, что был повыше остальных. Билл резко дернул плечом, скидывая с себя чужую руку. – Кто вы вообще такие? – как можно спокойнее начал он, обводя взглядом немноголюдную толпу у рядом состоявшего автобуса, будто надеясь отыскать среди них подмогу. – Может, вы предоставите документы или еще что. – Тебе бы не знать, кто мы такие. Не ты ли от нас убегал в прошлый раз? Ты-ты, я хорошо запомнил твою рожу, – начал самый рослый из них. Сделав пару шагов вперед, он грубо пихнул Билла в грудь, возвышаясь над ним подобно скале. – Чего молчишь, конченый? Язык проглотил? Дальше все произошло словно в замедленном кино. Резкий выпад вперед, и Сайфер с размаху врезал тому самому громиле по лицу. Удар пришелся прямо в глаз, и мужчина отшатнулся назад, зажимая рукой место удара и выкрикивая все возможные ругательства. Билл хотел отступить и уже схватил Диппера за край куртки, потянув его в сторону, но их остановили остальные. Руки, подобно стальным наручникам, крепко сжали их предплечья, не позволяя сделать ни шагу. – Я ему сейчас все кишки выпущу! – продолжал орать тот. На его жирных пальцах можно было видеть следы крови. – Педик сраный. Ублюдок. Он кинулся на Сайфера в надежде ответить ему ударом, но промахнулся. Кулак рассек воздух, так никого и не задев. – Успокойте его, – сказал другой, тот, что был пониже, и, подойдя к Биллу, заговорил нарочито сладким, буквально приторным голосом. – Слушай сюда, красавчик, нам надоели твои выходки. Я понимаю, что ты пользуешься слабохарактерностью нашей администрации, которая не передает дела о побегах в полицию, хотя по новым законам штата вполне может. Но, пойми, со мной этот фокус не пройдет. И он со всей силы ударил Билла в живот, заставив того согнуться пополам от боли. Диппер хотел броситься к ним, но чужие руки не позволили ему этого. – Не смей его трогать, урод! – рявкнул Диппер, вновь вырываясь. Обычно в подобных ситуациях он оставался в стороне, но сейчас, глядя на подобную несправедливость, от равнодушия проходящих мимо людей кровь буквально вскипала, и невозможно было совладать со своими чувствами. – Вижу, Сайфер, ты нашел себе подружку, – усмехнулся тот в ответ и достал из кармана небольшую коробочку. – Сейчас мы кое-что вам вколем. И давайте, на этот раз без фокусов. Поверьте, нам ничего не стоит заехать за угол и разукрасить ваши симпатичные мордашки. Уяснили? В коробочке лежало два небольших шприца и пузырек с прозрачной жидкостью. – Держите их. Диппер начал судорожно вырываться, дергая конечностями в разные стороны. Он понимал, что стоит игле проткнуть его кожу, как все попытки на сопротивление не будут иметь никаких результатов. Но он уже так устал, ему банально не хватало сил, чтобы хотя бы отбежать в сторону, и поэтому, когда мужчина подошел к нему, чтобы вколоть успокоительного, Диппер слабо дернулся в последний раз и закрыл глаза, принимая свою участь. – Вот так-то, – услышал он словно со стороны чужой голос. – Будете еще убегать, то ждите кое-чего похуже… Ответом ему была тишина и оглядки немногочисленных прохожих, которые надеялись поскорее убраться оттуда. Им было страшно влезать в неприятности, им хотелось поскорее добраться до своего дома. Никому не нужны проблемы. Ни при каких обстоятельствах. Диппер видел их лица, что исчезали за белой пеленой, и в скоро все закружилось перед глазами, будто он сидел на карусели в одном из парков аттракционов. На ногах удержаться было попросту невозможно. Они прибыли в больницу к часу дня, и их сразу же повели в неизвестное до этого момента отделение, которое располагалось на втором этаже в северной части здания. После дозы успокоительного Диппер с трудом держался на ногах, всеми силами стараясь справиться с подступающей к горлу тошнотой. Все плыло перед глазами, и он упустил тот момент, когда их разъединили с Биллом, а его самого толкнули в небольшое закрытое помещение, где единственным источником света было небольшое окно у самого потолка. – Где я? – спросил Диппер уходящему охраннику, но тот, проигнорировав вопрос, исчез за дверью. Он остался один. Сделав пару шагов, Диппер несколько раз попытался слабо толкнуть дверь, но она не двинулась с места. По всей видимости, ее закрыли с обратной стороны. Поняв, что это бесполезно, он обернулся и обвел взглядом место, где ему придется провести неизвестное количество времени. Здесь не было ничего, кроме старого, покрытого слоем пыли матраса, который одиноко лежал в углу на бетонном полу, и туалета, который располагался в противоположном углу помещения. Карцер. Место для особо буйных больных. Его личные вещи изъяли сразу после того, как их посадили в машину и привезли сюда. Постепенно действие успокоительного прошло, и он снова мог связно мыслить, но это лишь спровоцировало возникновение еще более сильного чувство страха. Когда Диппер был под действием препарата, все было размытым, несвязным, как в старом кинофильме, сцены в котором не были склеены должным образом. Сейчас, когда сознание прояснилось, было невозможно сидеть на месте и ни о чем не думать. Где Билл? Что с ним? Когда нас выпустят отсюда? Чтобы хоть немного успокоиться, Диппер начал наворачивать круги по карцеру, временами останавливаясь и прислушиваясь к тому, что происходит за дверью. Постепенно солнце скрылось за горизонтом, и помещение погрузилось в темноту. Прошедший день был настолько невыносимо долгим, что, казалось, времени, когда они были вне этих стен, попросту не существовало. Что это было лишь иллюзией, оазисом, который видят уставшие путники в пустыне Сахара. Неожиданно скрипнул замок, включились лампы, и яркий свет больно резанул по глазам. Зажмурившись, Диппер услышал, как открывается дверь. – Да уж, мистер Пайнс, заставили вы нас тут всех понервничать. Открыв глаза, Диппер увидел, что на пороге стоял доктор Беннет, который непринужденно прислонился к стене, а ладони в привычной для себя манере спрятал в карманы. Его волосы, слегка волнистые, непослушные, сейчас стояли торчком, и со стороны он напоминал чудака-ученого, закончившего только что делать некий важный эксперимент. Образ также подчеркивал белоснежный халат и толстые очки на носу. – Не ожидал от вас такого, – продолжил он, слегка улыбаясь. – Вы мне казались послушным мальчиком. Чуть помедлив, он пересек комнату и, встав напротив Диппера в некой учительской манере, укоризненно посмотрел на него. – Так что? – Мне нечего сказать, – буркнул в ответ Диппер, отводя взгляд. Он сам не знал почему, но именно в этот момент ему стало стыдно. – Нет, я все понимаю. Ты не первый, кто сбегает, и думаю, не последний. Законы с каждым днем становятся все абсурднее, и я никоим образом их не поддерживаю. Поверь, лечащие вас врачи сами заложники ситуации. – Вижу, какие вы несчастные, что не ставите пациентов ни во что, – внезапно огрызнулся он в ответ. Странная волна гнева накрыла его с головой. – Кто мы для вас? Крысы для экспериментов, не более. Ну или куски мяса, которые рано или поздно умрут, так что не стоит размениваться с ними на вежливость. На лице доктора Беннета отразилось истинное удивление. – Неужели я так отвратительно себя веду, что вызываю подобные эмоции у своих пациентов? – Нет, вы тут не причем. – А кто причем? – Зачем вы сейчас делаете вид, что ничего не замечаете? Почти все. Все, начиная санитарами и кончая главным врачом. Весь это фарс, прикрытие для властей и жителей нашей страны. Мол смотрите, мы лечим зараженных, мы ищем лекарства, у нас есть шанс их спасти и бла-бла-бла. Только вот заминка в том, что никакого лекарства нет и спасения нет. Вы просто портите обычным людям жизнь. Не даете им дожить нормально последние отведенные им года, –закончив говорить, Диппер почувствовал, как сильно пересохло горло. Нестерпимо хотелось пить. – Знакомые слова, – мягко сказал доктор в ответ. – Билл Сайфер поделился своими размышлениями? – Причем здесь он. В любом случае, я согласен с ним. Что вы сделали за то время, пока он был здесь? Ничего. Вы только лишили его права жить у себя дома. – Все не так просто, малыш. Пойми, мы всего лишь выполняем приказ, который нам дает начальство. Кто-то выполняет плохо. Просто, чтобы от него отвязались, выдали зарплату и лишний раз не донимали. А если к подобному еще добавляется и нетерпимость, такой животный страх неизвестного, то пиши пропало. Но пойми, не все у нас такие, и мы пытаемся бороться с подобным отношением персонала. Делать выговоры и даже увольнять. Пусть большинство из вас попали сюда против своей воли, но мы хотим сделать все возможное, чтобы помочь вам. – И что, успешно помогаете? – съязвил Диппер в ответ. Сейчас оправдания доктора только раздражали его и казались пустой, ничего не значащей болтовней. – Не поверишь, но есть сдвиги в исследованиях. Только вот читал последние новости от научного сообщества. Недавний эксперимент на крысах показал положительные результаты, и есть шанс пусть не излечения, но возможности прожить больным дольше. Намного дольше, чем позволяет им вирус сейчас. – И как скоро он может быть выпущен? – На этот вопрос ответить не могу. Все совсем не просто и требует очень много времени. И да, мне стыдно, что у нас не хватает знаний ускорить данный процесс. Но еще хуже мне становится, когда я вижу, как власти используют тему вируса H12, отвлекая им внимание людей других глобальных проблем. В голове сразу всплыли образы брезгающих, одергивающих руки медсестер и людей, которые осуждающе поглядывали на него, когда охранники больницы пытались их забрать обратно. – Это несправедливо, – бессильно сказал Диппер куда-то в пустоту. – Это верх несправедливости и нарушения прав и свобод человека. Но кого подобное волнует в наше время? Поэтому я вполне понимаю поступки Сайфера и, в отличие от других врачей, не осуждаю его. У него слишком много амбиций, нереализованных дел, а его запирают здесь в четырех стенах и кормят завтраками. Думаю, меня бы тоже подобное выводило из себя, и я пытался бы сбежать. Только вот его время подходит к концу, он довольно долго здесь, и ему нужно пристальнее следить за своим здоровьем, чтобы не ускорить распространение вируса по организму. А он… Отказывается от сдачи анализов и при приеме таблеток постоянно устраивает драмы. Это невыносимо. Да, как я и сказал, я его понимаю, но как врач абсолютно не поддерживаю. Холодный липкий страх внезапно пробежал по телу, и Диппер с трудом вымолвил фразу. – Как давно он заражен? – К сожалению, я не имею права рассказывать информацию о пациенте, – ответил доктор Беннет. – Почему бы тебе не спросить его самого? Хотя, зная Билла, он вряд ли расскажет. – И я о том же. – Единственное, что могу сказать, он здесь довольно давно. Страшная правда, о которой он так старался не думать, вернула его на землю. Диппер знал, что Билл здесь давно, он знал, что никто из них не убережен от страшного конца, но ему так нестерпимо хотелось верить, что у Сайфера, как и у него самого, в запасе еще есть пара лет жизни. И желательно не здесь, а где-нибудь там, далеко, среди высоких елей штата Орегон, в уютной деревянной хижине, где не будет никого, кроме них. Не будет невнимательных врачей, грубых медсестер, предвзятости, которую он чувствует почти от каждого, кто узнает про его диагноз. Диппер мечтал убежать от людей. Далеко-далеко. Вместе с Биллом. Но теперь это стало по-настоящему невозможно. Скользкие щупальца страха сдавили ему горло и не давали нормально дышать. Пол, казалось, уходит из-под ног, и Диппер теперь не мог ни о чем думать. Мысль, подобно маленькому молоточку, отбивала ритм в его сознании. Раз за разом повторяя одну и ту же мелодию, состоявшую из цепочки пугающих образов. – Тебе пора вернутся в палату, – мягкий голос доктора Беннета вырвал Диппера из его размышлений. – Я не сторонник столь устаревших способов наказания, поэтому хочу, чтобы ты поспал на нормальной кровати. Только пообещай, что не натворишь глупостей. Диппер кивнул в знак согласия, после чего доктор Беннет отворил тяжелую дверь и выпустил его в засвеченный флуоресцентными лампами коридор. Стоило Дипперу переступить порог своей тюремной камеры, он сразу, даже не попрощавшись с доктором Беннетом, который скорее всего поспособствовал его столь раннему освобождению, метнулся в отделение, где находилась палата Билла. Быстрыми шагами он брел вперед, скользя по белому кафелю, то и дело обходя бредущих на встречу людей. Его не было здесь чуть больше дня, но теперь все казалось настолько чужим, что пребывание здесь ощущалось Диппером как нечто неестественное, неправильное. Он не знал, отпустили ли Билла уже, но он хотел проверить. После разговора с доктором Беннетам страшная, пробирающая до костей тревога не давала ему покоя. Диппер отчетливо запомнил слова «он здесь довольно давно», и от этого становилось нестерпимо плохо. Ему хотелось проверить, убедиться, что с Сайфером все в порядке, и поэтому, когда он дошел до нужной двери, бесцеремонно распахнул ее, совершенно проигнорировав правила приличия и тактичный предупреждающий стук. – Эй, что это за дела! – раздался возмущенный крик, когда Диппер ворвался в палату. Пищащий голос принадлежал новому соседу Билла, чье имя плохо удерживалось в памяти, но внешний вид вряд ли может быстро забыться. Парню, который сидел на соседней койке, было чуть больше двадцати, и, обладая длинной шевелюрой, он совершенно не заботился о ее уходе, поэтому сальные патлы небрежно падали на плечи и закрывали покрытое мелкими гноившимися прыщами лицо. – Билл еще не возвращался? – быстро спросил Диппер, оглядываясь по сторонам, словно надеясь, что не заметил Сайфера в одном из углов комнаты. – Возвращался, – буркнул тот в ответ. – Где-то минут двадцать назад, но почти сразу ушел. – А куда, не знаешь? – Я ему что, нянька? Ушел и ушел, мне же лучше. Поняв, что от него ждать подробной информации не стоит, Диппер вышел из палаты и закрыл за собой дверь. На самом деле вариантов, куда мог пойти Сайфер, было не много, и что-то ему подсказывало, что тот сейчас находится у себя на крыше, а не в комнате отдыха или столовой. Недолго думая, Диппер направился прямо туда, к черной лестнице, где, поднявшись наверх, оказался перед уже знакомой дверью, ведущей на не облагороженную смотровую площадку. Из-за частых дождей здесь стоял резкий запах сырости, по коже то и дело бегали мурашки. Закутавшись в свою толстовку, Диппер шагнул на улицу, чувствуя, как холодный, пробирающий до костей ветер сразу же начал обдувать его со всех сторон. – Привет, Сосенка, – услышал он знакомый голос и увидел Билла, который чуть поодаль непринужденно сидел на одном старом ящике. – Рад, что тебя тоже выпустили. Думал, нас там подержат хотя бы пару дней. – Это все доктор Беннет, – ответил Диппер, подходя к нему. В полумраке лицо Билла было сложно разглядеть, поэтому истинные эмоции остались для него недоступны. – Он заходил ко мне. – Хороший он мужик все же, – протянул Билл. – Прости, что так все вышло. Мне нужно было лучше все продумать. Но ничего, повторим, когда все уляжется, и уже точно дадим отсюда деру… – Билл, ответь мне, – перебил его Диппер, внимательно вглядываясь ему в лицо. – Как давно ты тут? Сайфер удивленно глянул на него в ответ. – Зачем тебе это знать? – Хочу знать, к чему мне быть готовым, ведь… Ты же знаешь, что нас всех ждет. Я не хочу… – Не хочешь видеть, как я начну гнить заживо? – усмехнулся он в ответ. – Увы, но это неизбежно. Всех нас ждет подобная участь. Поэтому постарайся об этом не думать. – Я не могу не думать! – огрызнулся Диппер. – И вообще, не говори глупостей. Шанс есть, и он намного реальнее, чем мы привыкли думать. Доктор Беннет сказал, что последние опыты на крысах были успешные, и возможно, скоро выпустят лекарства, способные притормозить развитие вируса, что даст нам несколько десятков лет жизни. В ответ Билл только тихо рассмеялся. – Как мило, что ты беспокоишься, но мне не нужно успокаиваться. Увы, малец, но так долго я не продержусь. Хотя, умирать тоже не собираюсь, так что можешь быть пока спокоен, – с этими словами он вынул из кармана пачку сигарет и зажигалку. – Я не боюсь смерти. Диппер наблюдал, как его длинные, покрытые множеством незаживающих ссадин пальцы ловко извлекли одну из сигарет, после чего он закурил, пряча огонек рукой от ветра. Обычно в этом действии было нечто магическое, завораживающее, но сейчас единственное, что испытывал Диппер, было раздражение. Сильное раздражение, сопровождающееся тихой яростью, которую невозможно было сдержать. Он плохо разбирался в медицине, но знал, насколько хрупки их организмы, пораженные Н12, особенно когда болезнь достигает третьей стадии, которая ведет за собой развал всех систем и поражает все органы. Поэтому сейчас столь безобидный и возможно ранее немного романтичный образ курящего Билла вызывал только негодование. – Брось это дерьмо. Билл выпустил изо рта дым и вопросительно посмотрел на него. – Прости, что? – Выброси эту чертову сигарету. Ты понимаешь, что только ускоряешь процесс. Ты и так постоянно кашляешь. Ответом ему был лишь смешок и новая глубокая затяжка. Обычно Диппер не позволял себе подобного, но ярость была столь сильной, что он в два шага пересек разделяющее их расстояние и попытался забрать зажжённую сигарету, но Билл ловко увернулся и перехватил своей рукой его запястье. – Не ожидал от тебя такого, – хмыкнул Сайфер и, резко притянув оторопевшего Диппера к себе, коснулся губами его губ. Поцелуй. Мягкий, приятный, с привкусом дыма и совсем не долгий. Прошло всего несколько секунд, как Сайфер немного отстранился от него и прошептал на ухо. – Но не буду скрывать, мне это нравится.