Цветы зла

Дни незаметно полетели друг за другом, и вскоре Диппер даже перестал считать их. Календарь в подобном месте был без надобности, и теперь он все меньше задумывался, выходные сегодня или все еще будни. Просто было время, когда нужно сходить на плановый осмотр, время, чтобы пройти процедуры, посетить столовую или просто поспать. Связь с внешним миром терялась, и он начал чувствовать, что меньше задумывается о проблемах, которые находятся вне этих стен. Будто больше не существовало Америки, их родного города, таких притягательных университетов или банальных кинотеатров, где каждый день в прокат выходили новые фильмы. Все теперь гнездилось здесь, в этой старой желтой коробке, где каждое лицо было никем, и, в тот же момент, на каждом шагу ты мог встретить своего знакомого. Здесь царило одиночество, и лишь в центре этого одиночества получилось ощутить хоть какое-то тепло. За прошедший месяц мать звонила ему всего два раза, да и звонки носили скорее формальный характер. Она спрашивала, в какие дни будет удобнее приехать, чтобы занести ему вещи, или когда открыта приемная, чтобы она взяла какие-то нужные для нее справки. Нарочитая вежливость и вечное желание поскорее закончить разговор. Подобное раздражало Диппера, но он все еще продолжал вести себя как можно тактичнее. Хотя, когда он узнал о том, что мать запрещает Мэйбл видеться с ним, его просто начало разрывать от невозможной ярости. Он даже был готов признаться себе, что ненавидит ее, что не хочет никогда видеть ее худое лицо и помаду отвратительного цвета, которую она так старательно наносит жирным слоем на свои губы. Его тошнило. Ему было плохо. Он ничего не мог сделать. Но Диппер так ничего и не сказал. Проглотил свои чувства, как и всегда. Только спустя время все же связался с Мэйбл и попросил ее не нарушать просьбу матери. Еще с детства у него остался страх, что ей снова станет плохо. Потому что, несмотря на понимание того, что проблемы с сердцем у его матери носят скорее психосоматический характер, Дипперу все равно было страшно пережить все вновь. Мэйбл сначала повозмущалась, но в итоге согласилась. Поэтому в течение последнего времени к нему вообще никто не приезжал, и он буквально был отрезан от внешнего мира. Дипперу все чаще доводилось видеть мертвых людей в стенах больницы. Он наблюдал, как их окоченевшие тела выносили из палат, как некоторые падали и скрючивались от очередного приступа или как их увозили в реанимацию, после чего уже отправляли в морг. Да, люди умирали каждый день. Иногда они были лишь незнакомцами, призраками, блуждающими здесь среди палат и коридоров, но порой умирали и те, кого Диппер знал. Пусть и не близко, но он видел их в столовой, или это были его соседи, с которыми он частенько вместе посещал процедурные кабинеты. Как, например, София. Она попала сюда уже довольно давно, но долгое время находилась максимально далеко от остальных здешних жителей. Диппер часто видел, как она ходила в столовую с блокнотом, в котором старательно что-то рисовала или записывала. Он уже не помнил, когда у них состоялся первый разговор. Все произошло довольно спонтанно, интуитивно, но подобного хватило, чтобы они разговорились и нашли общий язык. Софии было двадцать пять лет, и она долгое время училась на врача, пока не оказалась здесь. Она рассказала ему о том, как долго шла к своей заветной мечте, профессии врача, сколько усилий стоило, чтобы поступить и отучиться в университете. Ей нравилась ее стезя. Ей нравилось жить в той среде, но после роковой случайности она была вынуждена оказаться «по другую сторону больницы». Диппер понимал ее обиду и раздражение от не воплотившихся желаний, поэтому терпеливо ее выслушал и в ответ поделился своими переживаниями. Наверное, именно в таких местах люди столь быстро сближаются. Одиночество объединяло, учило сочувствию и не позволяло остаться в стороне, когда ближнему нужна была помощь. Так было с Биллом, так произошло с Софией. Они нашли друг друга в этом хаосе бесконечного одиночества и тоски. На самом деле с Софией им не довелось долго пообщаться. Всего несколько разговоров, сидя на мягких креслах в комнате отдыха, но этого хватило, чтобы в момент, когда Диппер узнал о ее смерти, ему стало до невозможности больно. Н12 не щадил никого. Он вторгался в жизнь людей и разрушал ее, забирая их самих в темное царство, где обитали лишь призраки. Призраки прошлых жизней, которые лишь ждут момента, когда смогут обрести покой. Диппер видел лица этих людей каждый день, но лишь спустя время ему получилось, наконец, перестать испытывать животный страх смерти. Не сказать, что он смирился, просто начал по-другому смотреть на вещи. Во многом ему помог Билл. Они часто говорили о жизни и смерти. Можно сказать, что о первой даже больше. Сайфер пытался ему объяснить о бесконечных возможностях, которые дарит им этот мир, и не важно, сколько времени тебе осталось прожить. – Вот, предположим, есть человек, который здоров, – объяснял ему как-то Билл, когда они в очередной раз отправились на крышу, чтобы он покурил. – Абсолютно. Счастливчик, который может спокойно распоряжаться своей жизнью и находиться вне стен стационара. И ты завидуешь ему. Его жизни. Возможностям. – Я никому не завидую, – возразил Диппер. Одна из немногих черт, которая до невозможности раздражала его в Сайфере – желание залезть чужим людям в голову и огласить за них самих их чувства, переживания. – Может, не будешь врать хоть самому себе, Сосенка? – усмехнулся он в ответ и выпустил изо рта белый дым. – Так вот. Этот человек, который, по твоему мнению, обладает рядом преимуществ, в один раз – бац! – и все. Его не стало. Попал под машину, сгорел в пожаре, нарвался на нож какого-нибудь бандюгана или отчего там обычно умирают честные люди. И все. Его больше нет. А вот ты все еще живешь, и у тебя, как выяснилось, в итоге намного больше времени, чем у него. Слыша подобное, Диппер действительно успокаивался и старался просто не думать о том, что его ждет через год. Он старался в свободное время читать как можно больше книг, смотреть как можно больше фильмов (хотя, через экран телефона делать это было не очень удобно) и записывать свои мысли в маленький блокнотик. Его нельзя было назвать полноценным личным дневником, скорее сборником хаотичных, внезапно пришедших в голову идей, которые, как Диппер надеялся, когда-нибудь воплотятся в жизнь. Подобное успокаивало, встряхивало и постепенно помогало ему справиться со своими иррациональными страхами. Вылазки из больницы они больше не обсуждали, и каково было удивление Диппера, когда однажды вечером к нему в комнату заглянул Билл и предложил завтра же отправиться в город. Он до мелочей пересказал свой план, оговорив некоторые моменты, тем самым стараясь убедить, что все схвачено и спланировано, несмотря на столь неожиданный порыв с его стороны. – Ты уверен, что все получится? – немного опасливо поинтересовался Диппер. – Уверен. Прошло уже довольно много времени с попытки одного пациента сбежать. Они поуспокоились, а у меня тем временем появились новые ключи от их ворот, – улыбнулся Билл в ответ. – Просто завтра подворачивается на редкость идеальный день. Мы должны им воспользоваться, Сосенка. Диппер все еще не знал, как Сайферу удается проворачивать все настолько легко. Он умел находить общий язык с людьми, без проблем втирался к ним в доверие, а потом пользовался ими без зазрения совести. Билл никогда не заморачивался о том, что о нем подумают другие, и это еще сильнее подкупало Диппера следовать за ним. У него были именно те качества, которых так ему недоставало и которые он хотел приобрести. И на самом деле, Билл действительно учил его многому новому. Он не требовал от него чего-то невообразимого, просто поддерживал, как мог, и лишь временами подшучивал. Поэтому Диппер и сейчас согласился без особых опасений. Он доверял Биллу и, несмотря на их не столь продолжительное общение, верил, что Сайфер не подведет его. В день их побега они спустились во время обеда на первый этаж и направились в сторону административных кабинетов. Когда они проходили мимо регистратуры, их окликнула одна из медсестер и спросила, куда они направляются. – Нам нужно забрать кое-какие документы у секретаря, – абсолютно спокойно объяснил Билл. – Может, мне самой сходить? Все равно посетителей почти нет… – Не стоит. Там довольно личные сведения. Женщина немного помялась, будто хотела еще что-то возразить, но в итоге просто кивнула, разрешая им пойти дальше. Пройдя по коридору, они свернули направо и оказались у одного из черных выходов. Сайфер объяснил, что раньше им пользовались, когда столовая находилась на первом этаже. Мол, подъезжал грузовик с продуктами, но сейчас кухню перенесли в другое место, и он оказался без надобности. Нагнувшись, Билл достал из-под стоящей рядом лавки большой пакет. Как выяснилось, там лежала их уличная обувь и куртки. – Когда ты успел? – удивился Диппер, надевая свои кеды. – Несмотря на их бравые слова о прекрасной охране, по ночам здесь на первом этаже почти никого не бывает. По крайней мере, по этим дням недели. – Как вижу, ты действительно все выяснил. – А ты сомневался? – усмехнулся он, и сунул ключ в замочную скважину. – Пора идти. Только постарайся идти быстрыми шагами. Чем быстрее уберемся с пустыря, тем лучше. Диппер до последнего думал, что их заметят, когда они будут пересекать открытую местность позади больницы. Там почти не было деревьев, только ржавые качели, покосившиеся лавки и клумбы, где не сажали цветы с прошлого лета. Но, на удивление, на них никто не обратил внимания. Слова Билла о том, что здесь мало кому на самом деле до них есть дело, подтвердились. Как только они добрались до забора, Билл провел его к калитке, которую тоже открыл при помощи одного из своих ключей. – И куда теперь? – спросил его Диппер, как только они оказались за территорией больницы и быстрыми шагами пошли от нее как можно дальше. – Можно было бы прогуляться, подышать свежим воздухом, но для начала предлагаю добраться до места, где мы сможем остановиться. А что? У тебя есть какие-то свои предложения? – Да нет, – ответил Диппер. – Мне все равно. На самом деле ему бы чертовски хотелось повидаться с Мэйбл, но на данный момент она находилась в другом городе, и он вряд ли успеет до нее добраться до того, как стемнеет. Еще Диппера интересовало, сколько они пробудут вот так, блуждая по улицам и развлекаясь. Сейчас он понимал, что его ничего не держит в больнице. Телефон и небольшое количество денег у него были с собой, отчего мысль уехать куда-нибудь подальше отсюда была очень соблазнительной, но он так и не решился ее озвучить. Он не знал, что планировал Билл на самом деле, но об этом не спрашивал, будто боясь услышать о решении вернуться обратно. Дойдя до Броуд-стрит, они сели на подъехавший старенький автобус и направились в сторону конечной остановки. Билл сказал, что таким образом они доберутся до места, откуда можно будет отправиться в квартиру, где они переждут ночь. Мол, скоро уже стемнеет, а проводить время на улице под открытым небом в столь отвратительную погоду – не самый хороший вариант. Диппер не донимал его больше расспросами и решил молча посмотреть в окно. Ему нравилось находиться здесь, среди людей, сидеть на продавленном автобусном сидении и глядеть на убегающие вдаль здания. Столь обыденные, привычные когда-то вещи внезапно стали казаться необычными и дорогими. Билл же тем временем читал что-то в телефоне, временами украдкой поглядывая на него и слегка улыбаясь. Когда они вышли из автобуса, то оказались в районе, в котором Дипперу до этого никогда не приходилось бывать. Здесь было много кленовых деревьев, небольших магазинов и людей, выгуливающих маленьких собак, как обычно делала массовка в дешевых семейных комедиях. Остановившись, он всей грудью вздохнул прохладный, свежий воздух, и этот глоток кислорода был самым лучшим за последнее время. Это была свобода. Это было тем, что люди называют полноценной жизнью. – Чего это ты такой довольный? – усмехнулся Билл. – Радуешься, что наконец можешь побыть на улице дольше пятнадцати минут? – Не представляешь, насколько, – признался Диппер, вглядываясь в даль маленьких улиц, по которым туда-сюда ездили велосипедисты. Внезапно заморосил дождь, который резко перерос в свирепый, не свойственный для зимы, ливень. Тяжелые капли заколотили по крышам рядом стоящих машин, заглушая собой все вокруг. Не дожидаясь, пока полностью промокнут, они с Биллом стремительно бросились перебегать на другую сторону дороги, чтобы успеть спрятаться под навесом. – Заодно зайдем в магазин, – сказал Билл, когда они забежали под козырек продуктовой лавки. – После через парк отправимся в квартиру. – В твою? – Не совсем, но поверь, там можно будет задержаться– объяснил он. – А чья она? – Одного надежного человека. Билл говорил загадками. Почти ничего не объяснял. Но отчего же я все еще иду за ним? Ответа Диппер не знал и не планировал узнавать. Он просто пошел следом за ним блуждать среди стеллажей и закупаться всем необходимым. На мгновение, когда Диппер клал в продуктовую корзину коробку шоколадных хлопьев, он задумался о том, что было бы, если ничего бы не случилось. Если бы они просто познакомились с Биллом вне стен больницы и сейчас отправились к нему весело провести время, а не скрываться черт знает от кого. Подобные мысли были соблазнительными. Подобные мысли заставляли думать о том, насколько несправедлива жизнь и как же хочется все переиграть. Тяжело вздохнув, Диппер кинул очередной продукт себе в корзину. Почему нельзя все начать заново, как в какой-нибудь видеоигре? Так бы было все намного проще. Они сидели на полу в одной из пустых комнат, где единственным источником света был небольшой светильник, который они поставили в центре комнаты. Решив особо не заморачиваться, они быстро наготовили купленные полуфабрикаты, открыли банки с колой и пивом и, устроившись спина к спине, смотрели, как за окном загорались огни многочисленных многоэтажек. – И что мы будем делать дальше, – тихо подал голос Диппер. От выпитого пива он уже немного опьянел и теперь чувствовал странное желание разговаривать. Долго, громко, изливая все свои переживания и тревоги, а беспокоило его сейчас только одно. – А чего бы тебе сейчас хотелось? – безмятежно ответил вопросом на вопрос Билл. Он выпил уже вторую бутылку, но на него это слабо повлияло. – Точно уж не возвращаться обратно. – Нам и не обязательно. Только вот как думаешь, далеко ли мы уйдем без документов? – Вот черт, – выругался Диппер. – Я совсем забыл, что все осталось в больничном архиве. Но почему мы их не взяли? – Это не так просто. Понимаю, у тебя могло сложиться обо мне впечатление, что я без проблем открою любую дверь, но это не так, Сосенка, – усмехнулся он. – Легче сделать новые. Подделывать документы не самые законопослушный поступок, но что остается делать в ситуации, когда тебе не дают быть свободным человеком в своей собственной стране. Диппер у себя в голове принялся обрисовывать сложившуюся ситуацию, отчего еще сильнее занегодовал. Их лишили документов, друзей, родных, нормальной жизни и заперли черт знает где. Только теперь он начал понимать, насколько абсурдно само понятие демократия. Здесь ее не существовало. Это была лишь хрупкая иллюзия, которую раз за разом воссоздавали на голубых экранах для слепых и глухих телезрителей. – Здесь все отвратительно и воняет дерьмом. – Это ты еще не жил, малец. Все только начинается. – Может даже и хорошо, что мы тут ненадолго задержимся. Все это не стоит того, – с какой-то глубокой горечью сказал Диппер. – Только вот как ты сказал раньше, было бы неплохо пожить хорошенько напоследок. И не только читая книжки. – Воу-воу, твоя решительность не может не радовать, – сразу воодушевился Билл и игриво начал перечислять абсурдные варианты. – И что ты предлагаешь? Объехать всю Америку? Ограбить банк? Поехать к твоей неразделенной любви, чтобы ты признался, наконец, этой девушке в своих чувствах? Услышав последнее, Диппер рассмеялся. – С девушкой бы возникли трудности. – По той причине, что таковой нет? – Почти. Мне, если честно, они не особо привлекают. Точнее, я не рассматриваю их как романтических партнеров, поэтому… Неразделенной любви по отношению к девушке у меня никогда и не было. Взгляд Билла резко изменился, но, сидя здесь, в темноте, Диппер так и не понял, какие эмоции отразились в его глазах в этот момент. – А я догадывался, – ответил он спустя небольшую паузу. – Правда? Неужели я настолько стереотипно себя веду. – Отнюдь нет. Просто я довольно внимательный, – улыбнулся ему Билл. – И да, как ты понимаешь, я ничуть тебя не осуждаю. Так что перестань краснеть. Все нормально. Дипперу резко стало стыдно. Почему я вечно не могу контролировать свои эмоции. Что за жесть-то. – Хорошо, что для тебя это так. Не знаю, что будет с моей матерью, если она узнает об этом. А с учетом еще моей болезни… Ох, вот честно, надеюсь, что не доживу до этого момента и унесу тайну с собой в могилу. – А ты здорово скрывал своих бойфрендов, раз на восемнадцатом году твоей жизни она так и не узнала о твоей ориентации. Или у вас настолько плохие отношения? – Да скрывать особо нечего было. У меня были некие подобия отношений, но сейчас я понимаю, что все было какой-то глупой игрой, куда меня зачем-то втянули. То ли это был алкоголь, то ли распирающее желание выговориться, но Диппер начал рассказывать ему все об их сложных взаимоотношениях с Аланом. И если поначалу его еще беспокоила реакция Билла и, возможно, волновало, не надоедает ли он ему своим долгим монологом, то под конец стало абсолютно все равно. Ему просто нужно было выговориться, сказать то, что так долго оставалось лишь в его мыслях. Слова будто въелись в него изнутри, и ему приходилось вытаскивать их будто медицинскими щипцами. Но, главное, он говорил. Только сейчас Диппер понимал, насколько же стало легче. Человеку нужно говорить о своих проблемах, иначе он тонет в них, задыхается и теряет веру в себя. – Я не знаю, что могу посоветовать в данной ситуации, кроме как сказать, что подонков полно, Сосенка, – ответил ему Билл после того, как Диппер закончил свою долгую эмоциональную речь. – Они везде и всюду. Они не ценят чужие чувства, доверие и делают все только для себя. Да, отвратительно. Да, неприятно. Но что же делать, если жизнь в итоге столкнула нас с ними? – Жить дальше? – предположил Диппер. – Правильно мыслишь. Только я бы еще добавил «жить охуенно и всем назло». – Отлично сказано. – Сочту это за комплимент. На самом деле у меня в жизни тоже было полно подонков, которые принесли в мою жизнь много дерьма. Как-нибудь обязательно расскажу. На самом деле, Дипперу хотелось узнать обо всем сейчас, и он уже хотел задать еще один вопрос, но Билл резко сменил тему. – Так, как я понимаю, ты хочешь убраться отсюда. Какой штат выберем? Колорадо? Миссури? Техас? – А почему я должен выбирать? – Ну, я много где побывал, в отличие от тебя, малец. Так что, пожалуй, предоставлю это тебе. – Тогда хочу в Орегон. – Орегон? – удивился Билл. – А почему туда? – В детстве мы с Мэйбл, моей сестрой, часто там бывали у родственников. Летние каникулы и все такое. – А я думал, что ты хочешь убраться ото всех как можно дальше, а в итоге планируешь наведаться к своим родственникам. Что-то я тебя не понимаю. – Да там никого больше нет. После смерти отца мать рассорилась с его родственниками, и в итоге мы больше никогда туда не приезжали. А вскоре, по ее словам, они вообще переехали в Нью-Йорк. Так что, ничего, кроме воспоминаний о чудесном лете, у меня там не осталось. – Ну, в таком случае, поехали в Орегон, – сказал Билл, закуривая сигарету. – Мне все равно, куда ехать. – Завтра же отправимся за билетами и там уже на месте попытаемся раздобыть документы. – Неужели тебя никто не ждет? – Почему не ждет? Вполне ждут, только вот я не хочу к ним возвращаться. Диппер уже давно понял, что Билл тщательно скрывает свое прошлое и старательно избегает разговоров о нем. Он рассказывал только об общих вещах, такие как университет, любимые книги, любимые фильмы, города, в которых побывал, и места, где мечтал побывать. Так Диппер узнал, что Билл хочет съездить в Лондон, Рим, Венецию. Что его привлекает европейская культура и его вдохновляют религиозные обряды, хотя он считал себя атеистом. Дипперу нравилось узнавать об этом, но чем чаще Билл умалчивал о своем прошлом, тем сильнее ему хотелось узнать о нем больше. Ему хотелось узнать, с кем он был в тех городах, про которые рассказывал, с кем общался в университете и кем были его родители. Но, несмотря на свой интерес, Диппер не решался спрашивать. Ведь за всем этим умалчиванием могут скрываться действительно страшные вещи, о которых Билл, возможно, стремится забыть. Они просидели до поздней ночи, обсуждая все и в то же время ничего. Алкоголь приятно затуманивал мозг и Диппер чувствовал себя максимально свободно. Он не думал о том, как выглядит со стороны и что о нем подумают. Сейчас это было лишним. Сейчас это было ничем. В конечном счете, они завалились спать на матрасах, которые нашли в одной из кладовых. В другой момент ему бы это показалось максимально неудобным, но сейчас было абсолютно все равно. Единственное, о чем он мог думать – об Орегоне и их отъезде туда. А еще о Билле. Билл сопровождал почти каждую его мысль. Все самое лучшее, произошедшее с ним за последнее время, было связано с этим странным, окутанным тайном человеком. Что же нас ждет в будущем? Внезапно сквозь глубокий сон Диппер услышал громкий стук. Сначала он подумал, что ему это кажется, потом – что возможно соседи за стенкой решили устроить вечеринку, но все его версии оказались ошибочными. Приподнявшись на руках, Диппер протер глаза и прислушался, после чего и пришло осознание. Некто ломился к ним в дверь.