Цветы зла

Он прождал у палаты до самой поздней ночи и отлучился только один раз, когда его буквально насильно затащили в процедурный кабинет, чтобы вручить лекарство. Диппер прекрасно понимал, что им плевать на его самочувствие, и медсестры просто волновались о том, как бы доктор Беннет не спросил их о том, как они контролируют состояние здоровья пациентов. Поэтому он долго артачился и не хотел никуда идти. Ему попросту казалось, что стоит ему отлучиться и Билла уведут туда, где он уже не сможет его найти. В голове сразу всплывали рассказы пациентов о том, как поступают с тяжелобольными, как их убивают раньше времени, чтобы не было превышено количество смертей за месяц. На душе было гадко. Диппер все еще не понимал, почему его не пускают к Биллу. Изначально его раздражало присутствие доктора Беннета рядом, но теперь, спустя время, когда он провел уже несколько часов в полном одиночестве, ему стало его не хватать. На мгновение его укололо мерзкое чувство вины за свое агрессивное поведение в его сторону, но он осознавал, что в столь напряженной ситуации контролировать эмоции было попросту невозможно. Диппер надеялся, что доктор Беннет понимал его и не будет осуждать. По крайней мере, очень сильно надеялся на это. Когда за окнами стемнело, а пациенты побрели в свои палаты, неожиданно послышалось какое-то движение за стеной и тихие голоса. Спустя пару минут дверь отворилась, и из кабинета доктора вышел Билл. Он шел медленно, стараясь не делать лишних движений. Его лицо было болезненно-серым, а вены на шее стали проступать еще сильнее. Диппер тут же подскочил к нему, чтобы позволить опереться на себя, но тот только отмахнулся. – Ты когда-нибудь научишься принимать помощь? – прошипел Диппер, все равно беря его под локоть, чтобы Билл не упал. Стоять ему было однозначно тяжело. Сайфер хотел что-то сказать, но стоило ему открыть рот, как он тут же зашелся громким кашлем, который стал еще более нездоровым и продолжительным. Слушать его было невыносимо. – Все хорошо, не переживай, – отмахнулся он. – Тебе не стоило меня ждать. – А я думаю, что стоит. Что тебе сказал доктор? –Ничего нового, – поморщился он. – Привел в чувство, взял дофига анализов и заставил лежать там, пока они не будут готовы, потом дал рекомендации и отпустил. Сказал посещать его почаще. Диппера это беспокоило не на шутку, и его раздражало, что Билл не мог ничего нормально объяснить, а говорил размыто, загадками, много недоговаривая. – Из-за чего у тебя все случилось? Какая именно болезнь? – Пожалуйста, давай не будем об этом? Резко остановившись, он снова громко закашлял. Им пришлось подождать, пока Сайфер не пришел в норму и его дыхание не восстановилось. – Больше всего на свете мне бы хотелось сейчас заснуть на твоих коленях, –прошептал он, уткнувшись губами в висок Диппера. Его руки мелко задрожали. – Я могу посидеть с тобой у тебя в палате. Поговорю с доктором Беннетом или с главной медсестрой… Думаю, они войдут в наше положение и разрешат. Билл в ответ лишь ухмыльнулся. – Попробуй, Сосенка. Только не обольщайся… – Пожалуйста, не говори больше ничего. Тебе нужно набираться сил. Он проводил его до палаты, а потом побежал в кабинет к доктору Беннету, но, как и ожидалось, он уже давно ушел. Главной медсестры не было на месте, и единственной возможностью осталось поговорить с главным по этажу. Диппер всеми силами пытался истолковать ему ситуацию, но тот наотрез отказывался даже слушать, ссылаясь на правила, которые запрещают пациентам в ночное время пребывать в палатах друг друга. Поэтому им пришлось разойтись. Возможно, Диппер попытался бы сделать это втихую. Просто спрятался бы у Билла и дождался, пока двери бы закрылись, но после ужесточения контроля перед каждым отбоем проверялось количество пациентов. Поэтому ему не оставалось ничего, кроме как выругаться и пойти к себе. – Не переживай, Сосенка, – сказал ему Билл перед тем, как зайти в свою палату. – Сегодня со мной все будет в порядке, а завтра мы снова увидимся. Прежде чем уйти, Диппер, игнорируя раздраженные и брезгливые взгляды стоявшего рядом главного по этажу, прижался к губам Билла, оставляя на них едва заметный поцелуй. Дипперу было плевать на то, что о нем сейчас подумают. На какую подлость решатся те же медбратья или кто-нибудь еще. Плевать. Он боялся, что это их последняя встреча. Теперь он не был уверен ни в чем. Совершенно. Тупой страх и безнадежность. Невозможность нормально дышать. Он буквально физически ощущал, как реальность начала деформироваться. Она будто создавала еще более плохие, отвратительные условия для его жизни. Тебе предстоит еще многое вытерпеть. Он медленными шагами побрел к себе, стараясь не шататься из-за слегка кружащейся головы. Только сейчас он ощутил, как сводило желудок от боли, ведь за весь день он почти ничего не ел. А еще слабость. Внезапная, сильная, сковывающая все мышцы. Когда он наконец дошел до палаты и за ним захлопнули дверь, Диппер без сил завалился на кровать, притянув колени к груди. Он и не заметил, как провалился в беспокойный сон. Возможно, он бы еще полежал, обдумывая различные возможности решения проблемы, но его организм был против. Он был настолько истощен, что решил диктовать свои правила. Билл вел себя как ни в чем не бывало. Если не считать того, что он опоздал на завтрак, так как ему пришлось заскочить перед этим к своему лечащему доктору. О вчерашних событиях он не сказал ни слова, вел себя очень раскрепощенно, громко разговаривал на абсолютно различные темы. Диппер давно таким его не видел, и ему казалось, что Билл прятался за маской, словно пытался скрывать свои истинные эмоции. Или вполне возможно, что ему было просто весело, а Диппер все воспринимал подобным образом, так как у самого настроение было ни к черту. У Диппера не получалось поддержать разговор. Он терял мысль, часто переспрашивал и никак не мог отделаться от мыслей, которые его действительно беспокоили. И поэтому он все ждал, когда Сайфер взорвется и начнет возмущаться насчет его летящего состояния, но на удивление он был на редкость спокойным. Просто продолжал рассказывать о фактах, которые вычитал в научно-популярной книге, посвященной астрофизике. Черные дыры, сингулярность и кротовые норы в другой ситуации были бы безумно ему интересны, но сейчас все его мысли были заняты другим. – Сосенка, – внезапно сказал Билл, поднимаясь из-за стола. – Пошли, сходим на наше место? – А там разве не закрыто сегодня? – Сегодня нет, – заверил он его в ответ. – Не беспокойся. Они вышли из столовой и пошли в противоположную от всех сторону. Во время всего пути Диппер то и дело ловил на себе подозрительные взгляды, переглядки и усмешки. По всей видимости слухи об их отношениях расползлись значительно быстрее, только вот ему все еще было все равно. Почему-то еще недавно волновавшие его проблемы стали до невозможности незначительными. Какая разница, что они теперь подумают и что сделают? Сейчас это уже не имеет значения. Когда они дошли до черной лестницы, Билл внезапно остановился и резко развернулся к Дипперу. – И что это у нас происходит? – спросил он, ухмыляясь. – Ты, о чем? – не понял его Диппер. Он действительно был удивлен внезапной реакцией Сайфера. Тот ухмыльнулся и ухватив за край футболки, потянул за собой в сторону, туда, где располагались технические помещения. Подергав ручки, Билл открыл одно из них и зашел внутрь, заводя за собой Диппера. Когда дверь за ними закрылась, помещение погрузилось в темноту. Диппер мог разглядеть лишь очертания лица Сайфера, а еще чувствовал его теплые руки на своих плечах и слышал его тяжелое, хриплое дыхание. Здесь было тесно. Настолько тесно, что они с трудом помещались здесь. Диппер хотел отодвинуться, чтобы Биллу было удобнее стоять, но тот лишь плотнее приблизился к нему. – Знаешь, почему я тебе ни о чем не говорил? Диппер хотел ему ответить. Сказать, что он все понимает и что ему действительно сложно со всем смириться, несмотря на его желание, но Билл почти сразу же продолжил дальше. – Потому что я эгоистично хотел продлить те минуты счастья, которые ты подарил мне. Без мыслей о смерти, без ужаса и грусти в твоих глазах. Я просто хотел жить, как раньше… Но, это было неправильно. Я не думал о тебе. Совершенно. – Билл, ты тут ни при чем. Это я… – Нет, совсем не ты, Сосенка. Тебе тоже больно и будет намного больнее, когда меня не станет. Мертвые не страдают, страдают лишь те, кто привязался к ним. Прости. Ты имеешь право на свои эмоции, тоску, боль. Я не уважал и обесценивал это, – его рука переместилась с плеча к лицу Диппера, и он ощутил чужие пальцы на своей скуле. – Я не очень хорош в отношениях. Никогда у меня ничего путного не выходило. – Мне кажется, нам нужно найти баланс, – сдавленно ответил Диппер. – Найти ту середину, позволяющую нам прожить оставшееся время как можно счастливее. Билл усмехнулся. – Золотая середина. Ты прав. Нам нужно спокойствие. Просто, пожалуйста, попытайся не думать о том, что нас ждет. Мы еще можем классно провести время, и нам не стоит каждый раз смотреть в глаза смерти. Просто, понимаешь, на нас завтра может упасть метеорит, или главы сверхдержав решат нажать на кнопки, чтобы запустить ракеты с атомными бомбами, и что тогда? Будем думать, бояться, беспокоиться? Можно, только зачем? Почему бы просто не постараться жить? Диппер не мог не согласиться. Он кивнул ему в ответ, и в следующий миг они начали целоваться. Страстно, жадно, забираясь руками под рубашки друг друга и пытаясь дотронуться до каждого сантиметра кожи. Их мелко трясло от возбуждения и невыносимой истомы во всем теле, которая пульсацией отдавалась в паху. Наверное, только сейчас Диппер наконец смог окончательно отключить мозг и отдаться всеобъемлющему желанию. Здесь, в маленьком, душном, тесном помещении, где им с трудом хватало места, он наконец расслабился, почувствовал себя живым. Его разум перестал раз за разом переживать одни и те же мысли, перестал рисовать страшные события ожидающего будущего. Он просто расслабился и отдался желанным объятиям, что с таким рвением не хотели его отпускать никогда.