Цветы зла

Диппер сидел на своей кровати и уже около часа бездумно листал ленту новостей у себя в телефоне. На часах было уже давно за полночь, но его режим дня был настолько сбит, что он даже и не надеялся заснуть так скоро. Прошло чуть больше двух месяцев с того момента, как он узнал о состоянии здоровья Билла, и именно тогда дни понеслись друг за другом так быстро, что отсчитывать их стало просто невозможно. Диппер всеми силами старался не думать о плохом. Просто жить, дыша полной грудью и наслаждаться всем возможным. Он помнил, как раньше ненавидел это место, как мечтал отсюда выбраться, но сейчас он был готов провести здесь хоть всю жизнь, лишь бы Сайфер был рядом с ним. Теперь любой прожитый день становился маленьким праздником, и, несмотря на утешительную тесноту белых стен, кафельного пола и старых окон, они старались наполнить каждый час какими-нибудь событиями. Диппер видел, с какой тоской Билл говорил о местах, где бы он хотел побывать, отчего ему еще сильнее ненавидился существующий режим. Ему осталось жить всего ничего, а его заперли здесь, словно в клетке, и не дают выйти даже за пределы больницы. Диппер понимал, что сбежать у них не получится. Сейчас охрана усилилась, а состояние здоровья Билла оставляло желать лучшего. У него часто поднималась температура, появились сильные боли во всем теле, на коже в разных местах возникали подолгу не заживающие язвы, а кашель с каждым днем усиливался. Лекарства не помогали, а лишь позволяли на время облегчить страдания. Теперь он жалел, что они не решились на побег раньше. Но, если бы мы сбежали раньше, смог ли Билл пережить своей последний приступ без помощи врачей? От подобных мыслей становилось жутко. Диппер знал, что, несмотря на ненависть к персоналу больницы и систему, где им отведено место смертникам, Билл не сможет выжить без квалифицированной помощи. Обновив браузер, Диппер перешел по ссылке на другой новостной сайт, и тут ему в глаза бросился подзаголовок одной из горячих новостей – «Лекарство от Н12 найдено! Помощь не заставит себя долго ждать». Странное чувство надежды укололо где-то в груди и, недолго думая, Диппер открыл статью и принялся внимательно ее читать. Обычно он не верил подобному, считал все это бредом и желанием раскрутиться на важных для граждан темах, но сейчас готов был хвататься за любую возможную надежду. К тому же он часто слышал от врачей, что в лабораториях давно уже разрабатывается средство против Н12 и что силы всех ведущих специалистов страны сосредоточены сейчас на этом. В статье говорилось, что недавние опыты на крысах показали положительную динамику и что в будущем, если препарат пройдет нужные проверки, первая партия поступит в специализированные больницы, где зараженные Н12 могут по желанию принять участие в опыте и первыми испробовать ее. По словам ученых, лекарство, над которым они так долго ведут работу, не сможет полностью уничтожить вирус, но зато заморозит его распространение по организму и отстрочит начало терминальной стадии на несколько лет. А вдруг эти проверки уже подходят к концу, и совсем скоро они придут к нам сюда. Диппер перечитал статью несколько раз и внезапно теплое чувство надежды объяло его со всех сторон. Ему сразу представилось, как через несколько дней Билла вызывают к себе и предлагают принять препарат, который сработает, и им не придется больше держаться за каждый день и желать, чтобы он длился как можно дольше. Осознание того, сколько времени у них будет впереди, заставляло ощущать непередаваемую радость. Сейчас, даже год казался чем-то невероятным. Ведь в году целых 365 дней, а это аж 8760 часов. Таких ценных и важных часов. Руки Диппера затряслись от возбуждения, и ему захотелось тут же вскочить на ноги и начать бегать по комнате, хотелось позвонить Биллу и рассказать обо всем. Но вскоре волна восторга прошла, и, успокоившись, он понял, что торопиться своими преждевременными выводами не стоит. Сначала нужно поговорить с кем-то, кто может обладать более проверенной информацией, нежели той, что представлена на сайте. Поэтому на следующий день, перед встречей с Биллом, Диппер решил заскочить к доктору Беннету и расспросить его о статье, чтобы узнать, насколько она правдива и когда точно препарат может поступить к ним. И вообще, насколько велика вероятность, что их больница попадет в число тех, куда отправят пробную партию. А пока ему необходимо было просто ждать. Ночь была беспокойной и бессонной. Диппер снова ворочался с боку на бок и засыпал, казалось, лишь на мгновение, чтобы увидеть сон, в котором Билл получил заветное лекарство и все стало хорошо. Сквозь дымку полудремы он видел, как они вместе выходят из старых больничных дверей и отправляются в Орегон. Туда, куда и хотели. Или просто на другой конец страны, чтобы их с этим местом разделяли тысячи километров. Временами он просыпался, и становилось неприятно вновь видеть очертания полумрака комнаты и понимать, что все хорошее – лишь игры его опьянённого надеждой сознания. Когда Диппер рассказал обо всем доктору Беннету, тот довольно сильно удивился. – Видимо, журналисты пронюхали. Я бы не сказал, что это лекарство именно от Н12. Оно просто помогает отсрочить терминальную стадию. Насколько – пока не знаем, но, надеюсь, пациенты смогут прожить на несколько лет больше… – Да, я читал вчера об этом. И когда оно поступит в больницы? – Мы не знаем точно. Может через неделю, а может через месяц. Прежде чем испытывать новые медикаменты на людях должно пройти время. К тому же никто не сможет дать стопроцентной гарантии. – Вы можете каким-нибудь способом ускорить процесс? Даже если оно не поможет, то будет хотя бы шанс и тогда… – Сынок, – мягко перебил его доктор Беннет. – Я не обладаю такими полномочиями. Пойми, мне очень сильно хотелось бы помочь, но здесь я бессилен. Программа регулируется правительством. Диппера жрало отчаянье, последняя надежда ускользала сквозь пальцы. Доктор Беннет говорил правильные и логичные вещи, но отчего-то не хотелось его слушать. Хотелось закричать, что они все могут. Просто не хотят. Потому что им лень, потому что это не их проблемы. Злость застилала глаза, и Диппер с трудом отдавал отчет своим словам, мыслям. – Вполне возможно, что именно к нам пришлют одну из первых проб, и тогда я обещаю, что Билл будет первым пациентом, который получит образец препарата. – А какова вероятность, что испытания пройдут успешно, и сколько примерно нужно времени, чтобы лекарство прошло все проверки? – голос Диппера срывался на крик. В глазах доктора Беннета отразилась боль. – Я не знаю. Правда, не знаю. Впервые Дипперу хотелось, чтобы ему соврали. Подарили ложную надежду, которая держала бы его на плаву. Доктор Беннет начал ему что-то объяснять, подошел ближе и мягко приобнял его за плечи, стараясь всеми силами поддержать, но сейчас все звуки казались лишь отдаленным шумом. Он не помнил, как завершился их разговор и как именно он оказался у себя в палате в полном одиночестве. Недолго постояв в давящей на уши тишине, Диппер яростно сжал кулаки и тихо прошептал, обращаясь к самому себе: – Ничего еще не потеряно. У нас есть шанс, и, пока он есть, я не собираюсь отступать. За последние две недели Диппер прочитал огромное количество статей о том, как идут разработки медикаментозных препаратов, способных замедлить Н12. Несмотря на то, что большая часть информации представляла из себя желтогазетные сплетни, которые писались специально для того, чтобы привлечь внимание, порой попадались действительно важные и информативные статьи, где он узнал много нового. Пусть сейчас даже примерная дата выпуска лекарства была неизвестна, но Диппер хотя бы узнал о том, что сейчас проводятся очередные тестовые испытания, и пока результаты лишь положительные. Подобное еще больше подкрепило его надежду. Биллу об этом он ничего не говорил, так как не хотел слушать его скептические речи и ворчание. По его мнению, всё это лишь ерунда и надувательство. Они часто ругались по этому поводу, поэтому Дипперу было легче промолчать и не провоцировать его, потому что спор ни к чему не приведет, а нервы они друг другу потреплют. Тем временем Сайфер заканчивал свой сборник статей «Цветы зла» и, не смотря на его желание стремиться к объективности, в них все равно было очень много его чувств, эмоций и мыслей. Они действительно походили на записи и отрывки из личного дневника, нежели на холодные факты, к которым так стремился Билл. По мнению же Диппера так было даже лучше. Поэтому на очередное обругивание Биллом своих работ он только закатил глаза и сказал, что никому не интересны голые факты и большинству важны сами люди, их эмоции и переживания. В ответ же Билл только фыркнул и вновь склонился над своими заметками. Ближе к вечеру, когда коридоры опустели, они вышли на балкон, располагающийся в конце одного больничного крыла. За окном стояла по-вечернему прохладная погода, а ветер приятно щекотал нагретую кожу. Вздохнув полной грудью, Билл коснулся своей рукой запястья Диппера, а затем крепко сжал его. – Стыдно признавать, но раньше мне казалось, что я ничего не успел. Совершенно. Такая странная неудовлетворённость жизнью была, – тихо сказал он, вглядываясь в даль, туда, где неспешно за башни высоких домов опускалось оранжевое солнце. – Теперь все иначе. Мне кажется, что я сделал даже слишком много и получил столько всего, сколько не заслуживаю. – Билл, ты еще много чего успеешь сделать, – ответил ему Диппер, глядя, как яркие солнечные лучи разрезали на части розовое небо. – Не говори заранее ничего. Пожалуйста. На самом деле, он ожидал услышать возражение, возмущение или едкую усмешку, но вместо этого Сайфер нагнулся к его уху и прошептал: – Не буду, – а затем нежно поцеловал в висок. Никогда еще небо не казалось таким красивым, а жизнь вечной. Время будто замерло, оставив обоих будто на краю вселенной. Ему стало плохо следующей ночью, но узнал Диппер об этом только с утра, когда не дождался Билла на оговорённом месте встречи. Он тут же бросился в кабинет его лечащего врача, откуда его направили в реанимацию. Прислонившись к стене, он прождал целый день, буквально молясь всем возможным Богам, чтобы Билл смог выжить. Ты же сильный. Пожалуйста. Пожалуйста. Будь сильным. Диппер не позволял никому себя увести. Он был готов наброситься и разорвать в клочья навязчивых медсестер, которые то и дело подходили к нему и пытались заставить вернуться палату. В конце концов его оставили в покое, и он провел там ночь, вжимаясь в стену, смотря на неяркий свет, что горел в коридоре и ежась от пробирающего ночного холода. Под утро двери открылись, и доктора сообщили, что Билл жив и сейчас его переводят в так называемое белое крыло, а это говорило лишь только об одном. Диппер сразу бросился туда, но стоило ему подойти к двери в нужном отделении, как ему перегородил проход охранник. – Нельзя. Только для родственников. Вы родственник? Как же ему хотелось ответить да. Ведь он прекрасно понимал, что никто, кроме него, к Биллу не придет, а Диппер не хотел, чтобы он оставался там один. Не сейчас, не в этот час. – Нет, но я его близкий друг, мне нужно… – Нельзя. Это запрещено. – Пожалуйста, я единственный, кто сможет его навестить, – буквально взмолился Диппер. От отчаянья он был буквально готов опуститься на колени. – Я сказал нельзя. – Пропустите его, – услышал он знакомый голос позади себя. За спиной стоял доктор Беннет. В очередной раз этот человек так внезапно помогал ему. – Но мистер, по закону… – Я обещаю, что ничего не случится. Ответственность за возможные проблемы беру на себя. После этих слов Диппера пропустили внутрь, и он даже не успел поблагодарить доктора Беннета за помощь. Мысли были совсем не об этом. Палата была большой, и в ней располагалось около восьми коек, многие из которых были заняты пациентами. Рядом с кроватями стояли специальные приборы жизнеобеспечения, а тумбы заставлены всевозможными лекарствами. Диппер увидел Билла сразу, и его сердце забилось чаще, когда он понял, что Сайфер пришел в себя. Он был бледным, тяжело дышал, а кожа покрылась новыми незаживающими язвами. Каждый вздох давался ему непосильным трудом и сопровождался пронзительным кашлем. Заметив Диппера, он улыбнулся и немного привстал на руках, попутно кривясь от боли. – Билл, ты чего, тебе нужно лежать, – заволновался Диппер, подходя к нему, но Сайфер жестом попросил его помолчать. – Хуже точно не станет, – ухмыльнулся он и снова закашлял. – Все это уже не имеет значения. Диппер взял один из рядом стоящих стульев и пододвинул его ближе к койке, на которой лежал Билл. Ему очень сильно хотелось коснуться его, взяться за руку, но ему было страшно, что тот от его прикосновений буквально рассыплется на части. – Я очень рад, что ты здесь. Переживал, что больше тебя не увижу. – Я бы не допустил этого, – ответил Диппер, все же решаясь и беря Билла за руку. Его ладонь была горячая от повышенной температуры. – Если бы не ты, это были бы суперотвратительные часы в моей жизни, – отвечает он, и его пальцы сомкнулись вокруг запястья Диппера, не желая отпускать. – Теперь все будет значительно веселей. – Веселей? – Ну, почему бы и нет. Плакать мне точно не хочется. На самом деле, если бы не эта изнуряющая слабость, я бы вообще ушел отсюда. Терпеть не могу лежать без дела. – Ты, как всегда, в своем репертуаре, – улыбнулся он в ответ, хотя внутри все сводило от нарастающего чувства тоски. – А то, – хмыкнул Сайфер и кивнул в сторону тумбочки. – Кстати, там лежат мои записи, про которые я рассказывал. Не забудь, пожалуйста, сделать то, что я просил… Он снова закашлял, отчего Диппер инстинктивно сильнее сжал его руку. – Я обязательно все сделаю, Билл. Можешь на меня положиться. – Я верю, – улыбнулся он. – Знаешь, ты самое лучшее что случалось со мной. Прости, малыш, что причинил столько боли. – Билл, не нужно говорить… – Мне правда не хотелось, чтобы все так закончилось, но раз уж так, то, пожалуйста, не замыкайся в себе. Просто живи дальше, как я тебя учил. Наслаждаясь каждой минутой жизни. Ведь она, несмотря на все дерьмо, все же прекрасна. Мы ведь совершенно не знаем, что там, на той стороне. Поэтому постарайся сделать все, что тебе хотелось. Без оглядки назад и мечт о невероятном будущем. Просто мне хочется, чтобы у тебя все было хорошо. Лучше, чем у многих. Я очень тебя люблю. Билл впервые говорил ему такие слова. Такие теплые, нежные, что пробирали до самой души и оставляли на ней нестирающиеся следы. – Я тебя тоже люблю, и ты выйдешь отсюда. Мы уедем далеко на восток, на запад или еще куда-нибудь. Уедем отсюда так далеко, и все для нас станет лишь плохим сном. Кошмаром, – Диппер захныкал, как ребенок, прижимая запястье Сайфера к своим губам. Чужие пальцы мелко дрожали от высокой температуры. – Да, так все и будет, Сосенка, – мягко ответил Билл. – Так и будет. А теперь я, наверное, немного посплю. Совсем чуть-чуть, а потом мы еще поговорим. Он заснул буквально сразу и проспал до обеда. Все это время Диппер не отходил от него ни на минуту и то и дело проверял его дыхание. Билл пришел в себя около полудня, но его сознание было полностью затуманено. Он не узнавал никого, ему казалось, что он не здесь, а где-то там, где провел свое детство. Называл неизвестные имена и улицы. Медсестра вколола ему обезболивающее, и он снова провалился в беспокойный сон. Ближе к пяти его не стало. Диппер пытался позвать на помощь, но на его просьбы лишь отмахнулись со словами, что здесь никого не спасают, а лишь позволяют спокойно умереть. Медсестра же сказала, что за телом скоро придут и отнесут в морг. Диппер не мог поверить ее холодным, отстраненным словам, что были лишены какого-либо сочувствия, но на ненависть, злость, ругань у него не хватило сил. Вместо этого Диппер сидел рядом с Биллом, все так же сжимая его медленно остывающую руку, с трудом веря в происходящее. Все случилось слишком быстро. Чересчур быстро и нелепо. Что-либо перестало иметь значение, и он словно погрузился в транс, где не было никого, кроме него и Билла. Неожиданно чьи-то руки сжали его плечи и тихо потрясли. Подняв глаза, Диппер увидел доктора Беннета. – Диппер, тебе пора идти. – Я не хочу… Можно я еще немного здесь посижу, доктор Беннет? – его голос дрожал и страшнее всего ему сейчас было выпустить руку, за которую он так отчаянно держался – Ты не останешься один. Тебе нужно идти. Там тебя ждут… – он говорил что-то еще. Говорил много, но Диппер его уже не слышал из-за пронзительного шума в ушах. Все было словно во сне, где он с трудом чувствовал свое тело и осознавал происходящее. Сил сопротивляться не было. Совершенно. Поэтому, когда чужие руки в очередной раз сжали его плечи и потянули наверх, он подчинился. Безропотно, в последний раз так отчаянно касаясь запястья Билла. Диппер не помнил, как его вывели из палаты и повели по коридору. Он не помнил направление, все пространство казалось чужим, незнакомым, словно он был паззлом из другого мозаичного набора. Неожиданно в глаза ударил яркий свет, и он услышал рядом с собой ласковый знакомый голос. Мэйбл? Да, это была однозначно она. Сидела здесь, в комнате приема для посетителей и смотрела на него глазами, полными сочувствия, родного понимания. Она всеми фибрами своей души хотела помочь ему, спасти от разрывающей боли, которую она, будучи близким человеком, так сильно ощущала. – Бро, ты как? – он чувствовал, насколько Мэйбл неловко было говорить подобное. Сделав шаг по направлению к ней, он хотел обнять ее, чтобы сполна ощутить поддержку и спастись от тоски, которая разъедала его насквозь. Но стоило Дипперу лишь двинуться, как внутри что-то оборвалось. Все внутренности перекрутило жгутом, к горлу подступила желчь, а глаза обожгло выступившими слезами. Осознание стало лезвием, что вспороло ему нутро. – Мэй, его больше нет, – его голос дрожал. Ему тяжело было даже говорить. Диппер хотел подойти к ней ближе, но не смог, ноги подкосились, и он упал на колени, чувствуя, как кожу сквозь джинсы холодил мраморный пол. Мэйбл тут же кинулась к нему, заключая в спасительные и столь нужные объятия. – Я с тобой. После этих слов, чувствуя рядом родное тепло, Диппер смог дать волю эмоциям. Уткнувшись в мягкий, пахнущий домом свитер сестры, он разрыдался. Громко, пронзительно, содрогаясь всем телом. Сейчас ему казалось, что он умирал вслед за Биллом.