Нежность рук твоих

— Мишель, немедленно выходи. Ты там сидишь час! По двери стучат, пытаясь добиться внимания и ответа. Но девушка внутри упрямо игнорирует, начиная громче напевать песню, играющую на телефоне. Она принимала душ каждый раз долго и горячий так, что пар поднимался густой, словно съедающий дома туман пробрался через окно в ванную комнату. — Мишель? Чёрт, в следующий раз я просто отверчу засов, чтобы войти и включить тебе холодную воду. — Не кипятись, милая. Просто я очень люблю быть там. Так расслабляет. — Что можно делать там ТАК долго? — Ты уверена, что хочешь получить ответ на этот вопрос? Алые глаза хитро щурятся, намекая на не самое приятное и уместное. Этот взгляд быстро отбивает собеседнице продолжать спорить. *** Они — студентки, приехавшие в столицу, чтобы получить образование и параллельно с этим работать по специальности. Они — соседки по комнате, не очень быстро нашедшие общий язык друг с другом. Они — Мишель Брейк и Руфет Барма, абсолютные противоположности, нервирующие друг друга до потемнения в глазах. Но, тем не менее, живут вместе почти полгода и не собираются разделяться. Кто знает, может быть, причина тому — сложность найти дешёвую съёмную квартиру или хотя бы комнату, находящуюся не далеко от работы и университета, может быть, страх перед неизвестным, может быть, у обеих сложилась похожая судьба быть иногородними учащимися, да ещё попасть в одну группу. — Давай договоримся. По большей части буду готовить я, но продукты и плату за них делим на двоих. — А что, если я хочу купить только себе шоколад, а ты посягнёшь на него? — Я не ем сладкое, не беспокойся. — Тем лучше! А что на счёт уборки? Я думаю, можно чередоваться как-то по два или три дня. — По рукам. И не смей шуметь ночью, Мишель, иначе я тебя очень сильно ударю. Я хочу высыпаться. Каждое утро девушки вставали с одного будильника, соревновались, кто первый займёт ванную. Не смотря на то, что Мишель спала на втором ярусе, она чаще всего успевала закрыться первой в ванной комнате и противно посмеяться над соседкой. Ни одно утро не проходило без спешки или неприятных разговоров, вроде "ты не досолила" или "какого чёрта ты оставила еду стоять на столе на ночь". А затем один автомобиль и одна дорога — к университету. У Руфет был автомобиль. После поступления в ВУЗ на бесплатное обучение отец подарил своей дочери хорошую машину белого цвета, в которую она тут же влюбилась и очень заботливо относилась, будто бы к живому существу. На ней она приехала в огромную столицу, тут впервые получила лёгкую царапину на левой двери и тут впервые в её автомобиле в стаканчиках появились леденцы, которые набросала противная беловолосая соседка. — Сколько раз ещё повторять, не оставляй их у меня в машине! На парту перед альбиноской высыпается огромное количество конфет "рачки", падая несколькими штуками на пол. — Эй-эй! Аккуратно, реактивы не дешёвые! А конфеты в машине никогда не помешают, веселее будь, Руф. Так и проживёшь дольше — учёные доказали. Глупости у Мишель не отнять, это её это только красит, ей идёт наивный взгляд, вечная улыбка и весёлый звонкий голос, врезающийся в память иголками и шипами. Наверное, только этому всему поверила Барма, когда согласилась разделять однокомнатную квартиру с таким шумным человеком. И ведь предупреждала себя, опасалась и была не уверена, что не совершит ошибку. Злиться уже нет сил. Пусть будут конфеты в стаканчиках, пусть лежат фантики на полу пассажирского кресла, пусть в кружках остаются палочки от леденцов, лишь бы оно не липло к рукам и ногам, лишь бы не слышать снова возмущённый звонкий голос, от которого болит голова. Ради тишины и покоя можно поддаться снова. Барма любила тишину. Ей только радость приносило то, что Мишель не приходила порой до полуночи домой, была рада, что девушка иногда ложилась спать днём хотя бы на пару часов, радовалась раннему поспешному уходу или её ночным дежурствам на работе. В это тихое время она могла читать, могла снова открыть блокнот, достать карандаш и рисовать наброски персонажей, создавая коротенькие забавные комиксы; часто расслаблялась в кресле, закрывая глаза и о чём-то постоянно думая. — Ну вот, ты снова заснула в кресле. Тебе удобно? Может, подушку поднести? Не сразу понятно, кто и о чём говорит. Приходится открыть глаза, чтобы посмотреть в лицо обращающегося, снова разочароваться и согласно кивнуть. Мишель несёт вместе с подушкой ещё и дорожный плед. — Завтра утром придёт хозяйка квартиры. Я хочу спросить у неё про кота, а вдруг разрешит. — Ты собралась завести кота? — Ага! Я иногда захожу в приют, приглядываюсь к котам и часто мечтаю, как заберу одного из них к себе. Любишь котов? — Не особо. Коты пыльные, линяют и дерут мебель и стены. А эта квартира съёмная. Её щеки касаются чем-то мягким и приятным, прохладным. Неужели у Брейк такие мягкие и нежны руки? Это касание уничтожает последние остатки сна, который ещё пару минут назад обнимал рыжеволосую, рассказывая сказки-сны. За касанием хотелось поддаться, хотелось, чтобы и вовсе вся ладонь легла на щёку. Руки у Мишель почти как материнские, горячие и пахнут приятным кремом, вероятно, немного шершавые на кончиках пальцев. — А как назвать хочешь? — Не знаю. Я выберу, когда он появится. Планировать имя и цвет лотка ещё рано. Мишель смеётся. Мечты о домашнем питомце у неё были всегда. В городишке, откуда она вырвалась, было много дворовых котов, которых она подкармливала каждое утро. У матери была аллергия на шерсть, так что и думать о том, чтобы нести животное в дом, нельзя было. — Посиди со мной, я заболела, Миш. Принеси чай, принести то печенье, которое я вчера купила, — командовала Руфет, кутаясь лучше в принесённый плед, — и рядом садись. Хватит места. — И фильм включить? — И фильм. Комедию какую-нибудь. Как мило, думает Мишель, как приятно, когда её просят об уюте. По натуре её соседка не дружелюбная, совсем не понимает всяких нежностей и отвергает ласку со стороны. Устроившись уютнее под одним пледом, включает фильм. Он назывался, кажется, "1+1". Они обе когда-то смотрели его, знали концовку и сюжет, но были только рады пересмотреть вместе. Хотя бы ради комментариев и шуток со стороны друг друга.