Нежность рук твоих

На город спустилась зима, скрывая под снегом тротуары, стволы деревьев и заваливая колёса автомобилей. Скоро праздники, скоро сессия, к которой было просто невозможно спокойно подготовиться. На смену нормальной еде пришли много кофе и одинаковое печенье. Учить девушкам было много, сказали сделать два реферата на пятьдесят страниц по индивидуальной теме, три экзамена, а после всего начались целых две недели отдыха. Мишель радовалась. Натягивая на голову шапку и укутываясь в шарф, только говорила громко "до вечера!" и исчезала на весь день из жизни Ру. Она ходила гулять, бегала к знакомым, гуляла с одногруппницами и шуточно заигрывала с парнями её компании. Зима её любимое время года, всё бело и холодное, можно побросаться снежками, можно как маленькая сделать и раскрасить красками снеговика, а ещё на ногах скатываться с замёрзшей горки. Руфет с ней гулять не хотела, она по-прежнему мёрзла, предпочитала книгу и что-нибудь тёплое на плечах. Сколько бы альбинос не говаривала, ей твердили грубое "нет" и слали поскорее заткнуться и не мешать, ведь книга намного интереснее. В праздники весь город украшен, радовал цветными фонарями, гирляндами, огоньками, украшениями на деревьях и на витринах магазинов. Открылось много подарочных магазинчиков, люди бегают с упакованными в блестящие обёртки подарками. И все суетятся и волнуются. Мишель от остальных не отличалась. Рождество вот-вот наступит, а подарков нет! Как можно было снова наступить на одни и те же грабли — делать всё в последнюю минуту. В руках повертит то хорошую книгу, то осмотрит виниловый проигрыватель, вспомнит о зефире, забежит посмотреть рукавицы или красивые тёплые носочки. Но остановилась она на белой вязанной шапке с помпоном и на таком же шарфе с ворсом. Ведь у Руфет не было ни одно, ни второго, она постоянно куталась в тёплое пальто, прижимаясь к плечам, чтобы стало теплее, а от помощи со стороны Мишель отказывалась. Альбинос надеялась, что этот подарок вместе с зефиром обрадует соседку. Всё завёрнуто в зелёную фольгу, дома пахнет живой ёлкой, к которой надо бы незаметно подобраться и положить подарок. — Ру! Я хочу на Рождество курицу запечённую, сделай, пожалуйста. Нужно же хоть как-то отмечать! Руфет морщится. Праздновать Рождество не в её привычке. Обычный день, приукрашенный фонарями и шумом, пениями в церквях и неприятной суетой. Ей готовить совсем не хотелось, но... — Руфет. Хотя бы на Рождество. Я хочу праздника, я хочу отметить с тобой. На худые коленки ложатся руки, убрав книгу, видны нарочно печальные глаза соседки. И как перед этим устоять? Как не послушать, упрямо игнорируя? Ведь они не отмечали день рождения Брейк, из-за чего та ходила расстроенной и истощённой. Руфет не хотела видеть это солнце снова грустным. — Ладно. Тогда с тебя привести спальню в порядок. Победа. Руфет сейчас закроется на кухне, занимаясь заказом и попутно отрезая маленькие кусочки мяса коту. Сейчас можно подложить подарок, можно обыграть, будто бы он тут лежал всегда, а потом попросить проверить, что там. Но под елью уже лежала другая подарочная коробка с розовой лентой. — Мне, что ли? — шепнула себе под нос, присев и потрогав коробочку — Мишель! Ты ещё не переодевалась? — Нет, а что? — руку тут же отдёргивает, пугаясь голоса соседки. Только кладёт аккуратно подарок и прибегает, чтобы выслушать. — Отлично. Сбегаешь в магазин? Именно в тот, что через дорогу, у меня нет ни приправы, ни достаточно овощей. Вот, вот это всё и купишь, смотри. В руки Миши перекочёвывает листик и пустая пачка от приправы. Что ж, не самое сложное задание, идти не далеко, а ведь курочки хочется. Снова холодный воздух, снова снежинки падают прямо на лицо, мешая смотреть вперёд. Даже спальный район шумит и светится различными цветами. А в магазине тепло и многолюдно. До праздника всего лишь три часа! Люди такие непунктуальные и невнимательные. Вместе со всем, что было в списке, девушка прихватывает бутылку шампанского и глинтвейн, который можно выпить как раз после салюта и прогулки к главной ёлке. Если, конечно, Руфет не захочет спать или отослать Мишель одну. *** — Через три... Два... Оди-и-ин... С Рождеством, Руфет! В воздухе раздался звон бокалов, на улице тут же полетели салюты, расползаясь цветными медузами в небе, люди в квартирах кричат "ура" и хлопают хлопушки, а дети бегут к подаркам. Мишель улыбается широко и красиво, смотря на свою соседку, открывающий свой подарок, взглядом, ожидающим реакцию. — Ты с ума сошла, зачем? Мне и так тепло! — Не ври, я ещё не совсем ослепла, милая. Барме явно нравится подарок, это доказывает хотя бы то, что она его с радостью накручивает его себе на шею, завязывает и протягивает Мишель свою коробочку. Этой минуты ждали они обе. Руфет ведь праздники не любила, а, значит, и дарить что-то тоже. Но в этот раз, кажется, выбирала нужное с волнением и тщательно. В коробке много петушков на палочке, шоколад с карамелью, красивые варежки с оленями и белый мишка в синем жилете, с колпаком на ухе. Радости не было предела, объятия тёплые и крепкие, Мишель чудом не уронила соседку на пол. — Спасибо тебе! Спасибо! Это так чудесно! Приятно, да, Руфет? Тебе нравится, когда Мишель тебя трогает, нравится, когда гладит и обнимает. И ты обнимаешь в ответ, прижимаясь щекой к плечу. Как это неловко и неудобно — изменять своим привычкам и убеждениям, рушить стену, выстроившуюся вокруг тебя. Но Мишель обнимать приятно, её можно подпустить к себе, рискуя абсолютно всем возможным. "Ты мне нравишься, Мишель" Слова не звучал в слух, альбиноске стоит только догадываться, почему Ру внезапно стала нежной и приятно, притягивая ближе. На улице уже не так холодно, как было без шарфа и шапки, на улице бродят люди, размахивая бенгальскими огнями, ищут безопасное место для фейерверка, просто шатаются и спешат на встречу к друзьям. Мишель держит Руфет за руку, так согревая, ведь она в новых варежках. — А потом выпьем немного? — Выпьем. — И фильм посмотрим? — И фильм посмотрим. Если хочешь, даже ляжем спать на полу, не выключая гирлянду. Спасибо.