Убить дружбу

      — Левый верхний! Низ по центру! В зону страйка! Вне зоны! Найс питч, Михаши!       Несмотря на самый разгар утренней тренировки, вместо улучшений собственных навыков все в бейсбольном клубе наблюдали за новоявленным беттери Старшей Нишиуры. Таджима в ловле все еще неуклюж, и их беттери держалось фактически на одном «снайперском» контроле Михаши, но вот сам Михаши к нему, кажется, за эти две недели приноровился. И отчего-то Абе нервничал именно по этой причине, а не из-за Турнира новичков, висевшего уже на самом носу — буквально послезавтра. Собственно, потому Абе и удалось сегодня вырваться из дома, чтобы всеми действенными и не очень способами убедить Момокан, что он вполне себе здоров и годен для турнира. Убеждать ее в этом он пытался и раньше, с той лишь разницей, что сегодня ему разрешили остаться. То ли Момокан наконец-то поверила, то ли ей просто надоело лицезреть кислую мину основного кетчера каждый божий день. Не исключалась также вероятность того, что его оставили, чтобы, в случае чего, успеть дать возможность основному беттери наконец потренироваться вместе — хотя бы ради Рена. В конце концов, Такая не ловил его подач уже двенадцать дней.       В любом случае сегодня его не прогнали, как обычно, пинками и перчатками, да и сделать хоум-ран в голову не грозились. Так что Такая впервые за эти две недели смог не только постоять на поле и послушать нотации Шиги-сенсея, но и битой помахать. О ловле мячей, увы, пришлось забыть из-за одержимости Таджимы «сто пудово» проявить себя хотя бы чуточку сносным кетчером в основном составе, пока Абе приходит в норму. Главная проблема заключалась как раз таки в том, что Абе уже более чем в норме, а свою законную позицию так и не получил. Видите ли, ему еще рано. Возможно, если бы Михаши принял в этом споре его сторону, было бы не так обидно, но этот негодник решил подставить своего напарника именно в такой ответственный момент, предпочтя ему Таджиму. Ему и увесистому кулаку тренера.       — Эх, все еще слабовато, — покачала головой Момоэ, сложив пальцы домиком у лица. Ее тихое бормотание достигло лишних кетчерских ушей лишь потому, что Такая сидел довольно близко: чтобы видеть Юичиро с самой удобной для обзора точки. — Даже с талантом Таджимы всему мастерству за пару дней не обучишься. И не исключено, что, сосредоточившись на ловле, он снова начнет мазать на бите…       То, что их пятый номер талантлив, даже не обсуждалось. Как и то, что кетчер из Юичиро настолько же устрашающий, как ребенок в песочнице с совком. Ребенок и то пострашнее будет: Такая по своему младшему брату судит.       Абе усилием воли не поморщился под пронзительным взором Момоэ, вовремя напомнив себе, что сейчас та оценивает его готовность к послезавтрашней игре. Об этом говорил весь ее вид, безмолвно кричавший: «Стоит ли его выпускать?». И тут же хмуро добавлявший: «Все-таки с ним Михаши будет чувствовать себя уверенней». Абе был согласен с обоими утверждениями и потому, тоже молча, дал об этом знать. Мария скептично изогнула бровь и внезапно хихикнула. Стоявший неподалеку Ханай бросил в их сторону странный взгляд.       — Что скажешь? Ханай-кун, — в последний момент Мария перевела взор на капитана, как специально проигнорировав Такаю. — Как тебе этот тандем спустя две недели?       — Мне говорить честно? — Азуса неуверенно заерзал, отрывая глаза от тренировавшихся перед ними беттери. В каком-то смысле Такая ему даже сочувствовал: все же несчастный оказался буквально меж четырех огней. Что ни ответишь, недовольным останется либо Таджима, либо Абе, либо (и это наихудшее из зол, ведь успокаивать придется всей командой) Михаши, а то и вовсе все трое. А не ответишь совсем или уклонишься — схлопочешь от Момокан.       Похоже, приоритеты капитана и основного кетчера различались, поскольку Азуса сделал выбор в пользу женщины, способной выдавить сок из апельсина голыми руками, при этом он зачем-то громко сглотнул. Особенно после насмешливого тренерского «А ты мне соврать собрался?».       Сглотнув еще раз, Ханай изрек скороговоркой:       — Поза Таджимы выглядит неустойчивой; он слишком сильно возбуждается для сидячей позиции; Абе выглядит так, будто сейчас его убьет, и это нервирует Михаши.       — А я убью сейчас тебя, — сконфузился Юичиро.       — Я… я в порядке! — заверил их зачем-то Рен.       — Твой вердикт? — Момокан безжалостно продинамила обоих, и Ханай глухо вздохнул.       — В этой игре я бы поставил на Абе, — заключил все же он.       — Эй! Ханай, ты нарываешься или да?!       — Аб-бе-кун… ловить… — пока на лице Юичиро назревало недовольство, на лице Рена назревало недоумение. Он выглядел так, будто даже не задумывался о таком варианте, и Такаю это раздражало даже сильнее, чем невозможность занять место за «домом».       — Ну, я согласен, что получше Таджимы, — без тени сомнения, но с горделивым контекстом произнес Такая, деловито опуская ладонь на бедро здоровой ноги. Впрочем, по утверждениям Абе, здоровы они у него уже обе.       Таджима тут же протестующе завыл, а Ханай скосил озадаченный взгляд на основного кетчера (не забыв стукнуть по макушке временного — чтоб умолк уже; увы, сие действие возымело совсем обратный эффект). Михаши тоже неловко стрелял глазенками в сторону Абе: тот ощущал это загривком, даже стоя к своему питчеру боком.       — Что ж, звучит разумно, — и только Мария во всем этом бедламе сохраняла свойственное ей в такие моменты хладнокровие. Закусив губу, но тут же подарив ребятам непринужденную улыбку, она звучно хлопнула в ладоши, привлекая всеобщее внимание. Как только последняя бита легла в траву, Мария заговорила: — Тогда послезавтра на поле выйдет Абе. Но при первом же признаке боли ты вернешься в дагаут, — безжалостно припечатала она. Такая выдавил дежурное «да-да». — Ты ведь меня услышал? — на всякий случай уточнила Момоэ. Когда дежурная фразочка повторилась, она добавила: — Михаши, присмотришь за ним для меня?       — Д-да! — Михаши ожидаемо согласился.       — Похоже, вы поменялись ролями, — Мизутани с наглой моськой показал кетчеру язык.       — Трудно представить Михаши в роли няньки, тем более Абе, — понимающе-сочувствующе улыбнулся Сакаегучи. Абе искренне верил, что сочувствующе ему.       — Думаю, к такому тоже можно привыкнуть, — Изуми по-обычному спокойно пожал плечами. Оки и Нишихиро обменялись сомневающимися взглядами под плохо скрытый смешок Суямы.       — Отставить разговорчики и марш на тренировку! — Момоэ снова хлопнула в ладони, и ноги ребят сами развернулись по направлению к полю. — Таджима, не расслабляйся! Ты все еще наш запасной кетчер, так что будь готов, чуть что, заменить Абе! Но и о своей основной позиции не забывай!       — Да! Тогда я пойду отбивать мячи из пушки! Михаши, Абе на тебе! — и Юичиро умчал прочь, поднимая в воздух горстку песчаной пыли.       Момокан направилась к помечавшей что-то Шинооке, и Такая с Реном оказались предоставлены друг другу.       От вмиг скопившегося внутри волнения Такая чуть не сглотнул, а в животе словно завязался тугой узел. Они не оставались наедине с того самого разговора в доме Абе, когда после горького проигрыша они вместе решили становиться сильнее и определили своей дальнейшей целью Кошиен. Благодаря им и Юичиро это теперь стало целью и всей команды: уверенность их обычно робкого питчера действительно всех вдохновила. Как тогда, на их последней игре, когда из-за потери основного кетчера и очевидного проигрыша почти всухую дух команды пошатнулся, а Рен встряхнул всех своим отчаянным «Один аут». Абе и сам тогда встряхнулся и как никогда сильно захотел вернуться к ним, к нему, на поле. Даже с травмированной ногой.       Прямо сейчас ему бы тоже не помешало встряхнуться. Азуса говорил, что нервничал Рен, но на данный момент самым нервным человеком на свете был, наверное, все же Такая. Двенадцать дней без полноценного бейсбола и цельных, а не раненых, тренировок, тоже давали о себе знать и давили на психику не меньше гримасы Михаши, от которой вокруг давно должна образоваться плесень. Но Такая дважды проверил: поле и инвентарь в порядке.       — А…бе-кун, — губы Михаши зашевелились, и Абе не сразу отдал себе отчет, что бесстыдно глазел на них. — По-подавать… идем?       — Мне та улыбка померещилась? — озадачился Абе, приблизившись к его лицу и склонив свою голову набок. Щеки Рена определенно порозовели сильнее обычного. Такая опомнился. — Не бери в голову, идем подавать, — и по привычке коснулся волос Рена ребром ладони, напрочь забыв, что на руке сейчас нет перчатки, да и Михаши без бейсболки, поскольку снял ее пару минут назад от жары. Нагретые солнцем, его волосы приятно обдали кожу мимолетным теплом.       На пару мгновений зависнув, Михаши молча подхватил свою бейсболку и натянул на самые глаза. Такая, также не проронив ни слова, занял подходящее место на поле, из последних сил сдерживая порыв впечатать этому проблемному питчеру кулаками по вискам, обязательно рявкнув при этом что-нибудь пугающее и грубое. Эх, сколько бы Оки ни пытался объяснить, Абе так и не сумел обучиться этому по всем аспектам волшебному контролю в полной мере. Ну, Абе и не в обиде, в общем-то: в конце концов, за контроль в их беттери отвечает Михаши, пусть и совсем иного рода.       Такая надел перчатку и опустился на корточки. Колено немного ныло, но в сравнении с ноющей по игре душой это такой пустяк.       Надеясь, что не поморщился, Такая выставил знак, готовясь ловить и понимая: обязательно поймает. Мяч по знакомой траектории знакомого броска влетел в рукавицу, и душа Абе наконец обрела свое спокойствие.

***

      Абе шел по круглосуточному продуктовому магазину, размышляя об утренней тренировке с Михаши и непроизвольно ежась. От длительного сидения на корточках нога вновь начала болеть, стреляющими алгиями пронизывая коленную чашечку при ходьбе. Если об этом узнают, то его непременно заменят Таджимой, а этого Абе уж точно не надо.       После занятий в школе Момокан отправила их питчера на растерзание пушек с мячами, так что дальше практиковаться в ловле ему пришлось с Ханаем. Недовольны были оба, но не возразил ни один: Момокан попробуй возразить и остаться при этом не битым. А еще, по крайней мере, Ханай списал его озлобленность на решение тренера поставить их в паре, а не на возобновившуюся боль. С Михаши бы подобное не прокатило.       По окончании тренировки все тут же разбежались по домам: перед назревающей игрой необходимо выспать все свободное время, какое у них только есть (чем и Абе не мешало бы заняться, но жажда вконец замучила), — поэтому перекинуться с Михаши хотя бы парой слов не представилось шанса. Во время утренней ловли они тоже молчали, и на фоне не прекращавшейся до его прихода болтовни Таджимы это, мягко говоря, подбешивало.       «Может, у Таджимы опыта в ловле и намного меньше моего, но кое в чем я ему по-прежнему уступаю. И если на игре меня все же заменят…» — Такая сам удивился нотке зависти в своих мыслях. Однако с горькой правдой ничего не попишешь: с Реном Такая ладил все еще лишь на словах (которых сегодня даже толком и не было). А ведь у него только начали проклевываться успехи…       Но это правда. В этом плане — плане общения — беттери Рена и Юичиро во многом превосходило то подобие тандема, что было у них. Да как вообще можно назвать тандемом беттери, где всю защиту вел только один? Абе, конечно, извинился перед Михаши за это, но осадок все равно остался. Как и раздражение на собственные самоуверенность и упрямство. Ведь это он сказал Рену, что не любит питчеров, игнорирующих команды, едва они познакомились. Это он вынудил Рена слепо следовать его выбору подач и утратить свою собственную волю к выбору. И, наверно, если бы не его травма, если бы не его замена Таджимой, если бы не счастливое лицо Михаши, наконец познавшего, каково это — обмениваться знаками полноценно, играть вдвоем, опираясь друг на друга… Если бы не все это, то Абе, скорее всего, продолжал бы совершать эту кошмарную ошибку и дальше. Ведь все, что он сделал для их беттери, когда соперник раскусил его ведение и они начали безбожно проигрывать, так это придумал качать головой по сигналу.       «Прекрати думать об этом и сам себя загонять. Уже совсем, как Михаши, становишься», — устроив себе мини-самокопание, Такая тут же прервал его.       Отпив купленного чая из прохладной банки — повезло, холодильники исправные, — он не глядя толкнул двери. Те с неприятным скрежетом потащили что-то массивное за собой.       «Какой придурок оставил здесь велик?» — хотел бы Такая спросить, но перед ним сидел человек. Если точнее, лежал. Если еще точнее, то буквально скатился к ногам какого-то бугая.       Сделав шаг по слабо освещенному крыльцу магазина, прямо к этому парнишке, Абе прищурился.       «Это что, Михаши?»       Новый шаг замирает на середине пути. И перенаправляется в противоположную сторону. Да не, показалось. Михаши живет не в этом районе и не стал бы гулять в столь поздний час так далеко от дома. Да он уже спит давно в своей теплой кровати и видит сны о послезавтрашней победе. Это он, Абе, добирается долго до дома, так как ездить на велосипеде все еще больно, а родители не смогли его забрать на машине из-за сегодняшней игры Шуна. Ну, и потому что в порядке уже его нога, в самом деле. И пусть окружающие сколько угодно твердят обратное. Поэтому ему совершенно точно показалось. Определенно.       Нет, — Такая разворачивается обратно, — не могло показаться. Ни в жизнь. Кто угодно, но не Михаши же?       Когда он вновь уставился на едва узнаваемые в потемках черты, парнишку уже бесцеремонно подняли со ступенек за руку с явным намерением отшвырнуть. За подающую руку, — замечает Такая. И ноги сами несутся вперед.       — Аб…бе-кун? — вопросительный ужас в знакомых светлых глазах стал последней каплей в море его и так короткого терпения.       Абе раньше не приходилось драться, не пришлось и теперь. Рефлексы бейсболиста сделали свое дело, и, прежде чем Абе или хотя бы тот невежественный бугай что-либо поняли, в висок бедняге уже прилетел паршивенький фастбол банкой из-под чая. А едва мужик шагнул на свет и позволил не только себя разглядеть и насладиться своим мощным перегаром, но и намерился взять у обидчика реванш кулаками, то от участи вступить наконец в свою первую драку Такую уберег, как ни странно, Рен. Спешно вскочив на ноги, попутно чуть не заехав носом по ботинкам пьянчуги и почти навернувшись на той самой банке, Рен практически рухнул на левую руку Такаи, тут же в нее нещадно впиваясь ногтями. Для удобства в бросках ногти у Михаши всегда короткие, но ощутимые все равно.       — Не…нельзя! — в панике зажурчал он куда-то в локоть кетчеру, который был вынужден поймать своего питчера, дабы избежать травм у них обоих. Впрочем, застраховать от тех же ногтей и болезненно острого подбородка в плечо Такаю не смогли даже ловчие навыки кетчера. — Послеза…послезавтра игра!       «Сам знаю, не тупой!» — мрачно пророкотал Абе в мыслях.       — Не поранился? — мрачно спросил Абе вслух.       — Нет… А-Абе-кун, твоя но…га…       — Не болит, — обрезал он панику на корню. Хотя от отдачи во время падения его аса колено жалобно взвыло.       Сложно сказать, поверил ли ему Михаши, но, во всяком случае, к этой теме они больше не вернулись. Впрочем, от Такаи Рен все равно отстранился, забрав с собой такое приятное в прохладные летние ночи тепло. При этом он пошатнулся так сильно, что снова чуть не упал, и Такае пришлось схватить его за ворот. Абе вобрал полные легкие воздуха, лишь бы не сорваться на крик.       Сдержаться и не вылить весь гнев на Рена, еще и перед посторонним, определенно оказалось полезной, а главное, своевременной идеей. Пьянчуга, кое-как сообразив, что перед ним лишь безобидные дети и, что куда важнее, открытый магазин, путанной походкой поплелся внутрь, звеня горстью иен в кармане.       — Ты! Тупица! — собственно, с исчезновением мужика исчезло и последнее самообладание Абе, давно державшееся на тех же словах, что и их с Михаши общение. Наверно, именно поэтому Такая позволил себе хорошенько встряхнуть тощее тельце питчера, замотавшееся в его руках, как простынь на ветру.       Не обнаружив болезненных шиков или хотя бы гримас, он сердито отпустил парнишку на землю.       — А если б этот тип нанес тебе травму?! — будто его одного травмированного тут мало. — Чего не дал сдачи?! — будто Михаши на такое способен.       — Игра… послезавтра… — пробормотал Рен.       — Это не повод! — Такая практически взвыл вслед за своей коленной чашечкой. — Не всегда игра будет служить оправданием! Ты должен научиться обороняться, иначе будешь влипать в такие ситуации постоянно!       — Но… Моя рука… И… диск…валификация…       — Тебя бы точно не дисквалифицировали, тупица! Ты даже не похож на задиру, ты вылитая жертва!       — Прос…ти…       — Не извиняйся!       Рен виновато вжал голову в плечи.       — …Ты подумал о том, что могло произойти, если бы я не успел? — явно начав сдавать позиции, более-менее ровно спросил Абе.       — Но ведь… Абе-кун успел.       И не поспоришь ведь.       — Что ты вообще тут забыл? — буквально ощутив дыхание поражения, Такая сменил тему на не менее важную. — Почему ты не в кровати? Не говори, что опять бессонница! Ты должен больше спать!       — Но… но!.. — Михаши снова что-то замямлил. Такая снова призвал все свои крупицы терпения. (Увы, с Михаши не хватит и годового запаса.)       Он попытался хоть немного остыть, ведь и так уже позволил себе перегнуть палку. Наверно, из-за того, что в этот раз рядом нет никого, кто мог бы его остановить от всех сказанных грубых слов.       — Послезавтра! Вместе! Абе-кун… и я!       «Вот оно что», — разглядев в глазах Рена азарт и предвкушение, Абе и сам невольно ими заразился. Точно. Они не играли своим дуэтом уже двенадцать дней.       — Я тоже скучал по твоим подачам, — сказал Абе на выдохе. Кажется, вдохновение скорым совместным матчем с этим парнем свело весь негатив на нет.       — Абе-кун… понял! — лицо Михаши озарила привычная искривленная улыбка, на секунду приобретшая очертания той самой, какую Такае повезло увидеть в прошлый раз у себя дома. Она настолько редкая, что Такая ее чуть не проморгал. Но, раз он заметил ее уже дважды, может ли он считаться счастливчиком? И значит ли это, что их отношения, пускай постепенно и в своей медлительной манере, но налаживаются?       — Да, я понял. Мы обязательно вынесем всех беттеров в следующий раз. Но почему ты в этом районе? — спохватился Абе, вновь окинув взором продуктовый, от которого они так и не отошли. Хотя стоило бы, наверно. Хотя бы потому что тот тип еще не вышел, и встретиться с ним дважды — последнее, чего бы Абе хотелось. Иначе он непременно попытает удачи в драке еще раз. — Твой дом далековато отсюда…       — А. Я… хотел купить… мороженое, — просто ответил Михаши, бегая взглядом по сторонам.       — А, — вторил ему Такая. Моргнув несколько раз. — Я повторю свой вопрос. Почему ты здесь? — он указал на продуктовый. — Разве в твоем районе мороженое купить негде?       — Я… просто шел… в магазин, — по-детски невинно и столь же наивно сообщил Рен информацию, мало чем отличающуюся от предыдущей. От раздражения Такаю не остановило даже то, что этот мелкий поганец перестал нервно вертеться.       Такая хотел уже что-нибудь рявкнуть, как Рен продолжил:       — И… ноги сами сюда… Абе-кун… Я думал… о Турнире новичков… И ноги сами… Ведь Абе-кун… ходит домой… этой дорогой…       В ночном воздухе зазвенела тишина.       Сообразив, что только что выдал, Михаши густо покраснел, и Абе — вместе с ним.       — Тупица! — не отличился он креативностью в обзывательствах. — Это же далеко! Игра уже послезавтра, а ты…       — Я! В норме!       — Ну, если ты так говоришь… — смущение все еще грызло его, так что Абе решил просто сдаться.       — Абе… Абе-кун тоже… в хорошей форме! — выпалил Михаши внезапно. Такая окинул его скептичным взором. Этот мелкий… — Твой… твой бросок! Банка… Н-найс… питч… — к концу фразы Рен вновь запунцовел. Такая почему-то тоже. — В! В следующий раз… — едва Абе подумал, что между ними вновь повисла тишина ночи, Михаши заговорил снова. Такая буквально боялся дышать, лишь бы не спугнуть эту затянувшуюся ссору, внезапно переросшую во… вполне дружескую болтовню. Как ни странно, сейчас Рена не пугали ни его громкий голос, ни наверняка устрашающее выражение лица (хотя оно у Такаи самое обычное, но кому это докажешь), ни даже резкое «Йес!» с внеплановым приседанием и взмывшим над головой кулаком, когда он осознал наличие этой внезапной беседы (ладно, последнее все же заставило Рена дернуться). — В следующий раз я… тоже так… сделаю! — проговорил Михаши, на полном серьезе указав на лежавшую между ними банку.       — Ты имеешь в виду, что тоже бросишь банку в обидчика? — хмуро уточнил Абе. Михаши закивал. — Ты покалечишься, — прибил его без гвоздей Абе. Для достоверности ткнув пальцем в лоб. Рен ойкнул и потер это место подающей рукой. Тишина между ними все-таки воцарилась.       Из магазина вышла семейная пара, и Такая подумал, что уже и правда пора уходить. Им обоим следует хорошенько выспаться перед началом турнира.       — Михаши, — Такая шагнул в его сторону, и банка, скользнув под ногу, жалобно хрустнула под его весом.       — Банка, — переключился на нее Рен. — Абе-кун… круто бросил ее.       — Да хватит уже об этом, — фыркнул Абе, игнорируя тот факт, что его щеки зачем-то порозовели. Но Михаши не сводил глаз с помятой жестянки, и Абе, подавив вздох, сказал: — На случай, если ты беспокоишься о том, что я выбросил свой чай из-за тебя, то ничего страшного, я куплю себе новый.       — А… можно… мне? — Михаши вдруг оживился. — В знак… благодарности.       — Не стоит, — осадил его Такая. Еще и деньги его тратить, вот уж увольте. — Но ты можешь купить себе мороженое.       — А… — питчер немного побледнел. Из-за румянца, все еще пылавшего на его щеках, это стало особенно заметно.       — Я с тобой, — опередил Такая возможный приступ тревоги, что они уже расходятся. — На всякий случай.       «Тот мужик еще не вышел».       — Х…хорошо! Т-тогда идем!       Вопреки словам, Рен не шелохнулся. Хуже того, он затих. Абе с сомнением закусил губу. Ему ведь все не привиделось? Это же не было галлюцинацией или каким-то сном? Они и правда смогли говорить так долго и при этом понимать друг друга? Конечно, это сильно отличалось от их «общения» жестами во время игры, но… То, что они наконец смогли найти понимание… совсем как в тот вечер, в доме Абе, когда они решили покорить Кошиен… Все это кажется слишком несбыточным.       Абе неуверенно шагнул к Михаши, и забытая под пяткой банка вновь обиженно заскрипела, сообщая о реальности происходящего. Значит, и правда не сон… Немного странно. Хотя нет. Много. Но, быть может, это так на Михаши сказалось его отсутствие долгие две недели? Ведь даже если Такая приходил в клуб, то его тут же гнали домой всем видом инвентаря, и пересечься с Реном удавалось мельком. Только сегодня они смогли вновь стать полноценным беттери. Пусть и всего на мгновенье.       — …Давай поторопимся, — Такая вошел внутрь, и Рен поплелся за ним.       Лишь очутившись в магазине, Абе понял, насколько замерз. Пробравшись дрожью до костей и рефлекторно обхватив себя руками, он повернулся к Михаши. Вот кто уж точно продрог до трусов, но и словом не обмолвится. Возможно, в какой-нибудь реальности, где у него нет такого внимательного (на свою голову) кетчера, этот глупый питчер просто замерз насмерть.       Абе молча накинул на плечи Михаши свою ветровку и вместе с ним уставился на витрину напитков.       — А… Куртка…       — Ты разве не за мороженым пришел? — Такая перебил его, пока тот не отказался от ветровки. Но от резкости его тона Рен дернулся, запнувшись в собственных ногах. Такая великодушно задержал дыхание и отвернулся. Не орать, не орать. Все же сам виноват, что не сдержался до конца. Ему таких усилий стоило разговорить этого балбеса, второго шанса может не предвидеться. Поэтому молчание, мысли о скором сне, побежденных беттерах и полный релакс.       — Банка, — только и сказал Рен. Рот Такаи с шумом выпустил воздух, искривившись в нервной ухмылке.       — Да сколько можно…       — Инте…ресно… — очевидно, не услышав его ворчание за своими мыслями, Михаши что-то забормотал. Абе решил напрячься и вслушаться. Лучше бы не слушал. — Банка… Можно ли… сделать ею… хит?       — Я не пробовал, — ответ слетел с языка прежде, чем Абе успел поразиться самой абсурдности вопроса. Ладно, сделать подачу банкой, но отбить ее битой? Он это только что серьезно?       Секунды две Михаши просто учащенно моргал, как если бы пытался вникнуть, на его ли слова ответили или дело в чем-то другом.       — Я… тоже…       — А хочешь?       — Эм…       Вопрос Такаи вышел тупее вопроса Рена, поэтому оба заткнулись, пока не ляпнули чего похуже. В какой-то момент в обзор попал тот самый пьяница, и рука Такаи непроизвольно легла на плечо Рена. Тот вполне ожидаемо вздрогнул всем телом. По крайней мере, уже не такой холодный…       — Абе-ку…       — Пойдем отсюда, — сжав плечо Михаши сильнее, Абе развернул его и мягко подтолкнул к выходу. — Ты весь ледышка, куда тебе мороженое?       — Э-это папе… — еле слышно прошелестел Михаши.       — Сегодня перебьется.       — А твоя куртка… — прежде чем Рен успел возразить еще хоть что-нибудь, его уволокли на улицу, крепко схватив за ладонь.       От холода или чего другого, но снаружи Рен замолчал, вернувшись в свое прежнее состояние дохлой амебы. Его рука все еще была в руке Абе, но, похоже, Михаши не торопился разнять их. А может, просто не заметил — с него станется. Абе же отчего-то отпустить его ладонь первым не решался. Михаши и так сегодня чересчур странный. Непривычно болтливый, гуляющий по дороге к дому Такаи за мороженым в одиннадцатом часу ночи. Ну вот и что из этого не странно? Тогда Рен слишком очевидно соврал, мороженое ни для какого не отца и даже не для матери. Он точно хотел взять его себе, и…       Стоп.       Такая медленно перевел взгляд с их сцепленных рук на лицо питчера. Его алые щеки и горячая, буквально из пламени, ладонь, хотя, казалось, минуту назад его всего трясло… И даже подозрительное мороженое ночью…       Такая рывком прижал руку ко лбу Рена.       — Эй! — на фоне питчера его собственные скулы, наверно, выглядели больничным полотном. — Михаши, у тебя жар!       Михаши невнятно пошевелил губами, почти сразу растянув их в привычной напряженной волне. Этот мелкий и в самом деле невыносим!       — До твоего дома пешком пилить не меньше часа, а ты еще и без велика! Черт! Тупица! Дубина! И почему именно перед игрой… — свободной рукой Абе вцепился в свои волосы, другой отчаянно поддерживая заметно обмякшего товарища. Похоже, все это время Рен держался только ради него и, наконец, лишился последних сил. В голову упорно не шло никаких идей, и это только больше злило. И, честно, если бы не зазвонивший телефон Михаши, Абе побежал бы в больницу прямо сейчас. Точно, телефон Михаши!       — Михаши, мобильник, — Такая предпринял жалкую попытку растолкать его, но Рен лишь крепче зажмурил глаза. — Ты не оставляешь мне выбора, — предупредил его Такая. И прислушался. К счастью, мобильник оказался в достаточно доступном месте, чтобы Абе позже не заела совесть: в кармане домашних спортивок.       — Рен! Ну ты куда запропастился? Мы с папой волнуемся!       — Доброй ночи, — голос Михаши-сан звучал и правда взволнованным, так что Абе решил не оттягивать коту хвост и то, что под ним. — Это Абе Такая из бейсбольного клуба, я встретил Михаши по пути…       — О, Абе-кун! Привет-привет! — на миг женщина показалась счастливой. Но тотчас вспомнила причину звонка: — Как там Рен? У него, случаем, не поднялась снова температура?       — Снова? — Такая нахмурился. За те двенадцать дней, что они толком не виделись, этот поганец умудрился заболеть? — Простуда? — тут же проверил свою теорию он.       — Не совсем, — Михаши-сан, кажется, рассмеялась. — Думаю, в каком-то смысле это из-за тебя.       Такая нахмурился сильнее. Из-за него?       — Понимаешь, Абе-кун, он так ждал твоего возвращения сегодня, что лишь об этом последние дни и говорил. Он мало спал и немного… э-э… переборщил с тренировками, полагаю? В смысле… Он много бегал и тому подобное. Думаю, он перенервничал…

«Послезавтра! Вместе! Абе-кун… и я!»

      «Этот поганец… Как же я сразу не догадался…»       — Не волнуйся, он поспит, и все пройдет! Ох… Можешь дать ему телефон?       Абе воззрился на сопевшую тушу в своей руке.       — Сомневаюсь, — выдохнул он, чувствуя, как начала психовано подергиваться бровь. — Он, кажется, уснул.       «И когда успел?»       — Ох, — Наоэ-сан чем-то зашуршала. — Вы далеко от нашего дома? Мне подъехать?       — Ну… Мы в квартале от школы.       — Далековато…       На несколько секунд они оба смолкли.       — Абе-кун, — Абе обдуло холодным ветром, и он на рефлексах вжался в теплое тело в своих руках. Михаши тоже прильнул к нему ближе сквозь сон. Внутри Такаи что-то неспокойно екнуло. — Эм… Вы ведь недалеко от твоего дома, верно?       — Ага, — Такая догадывался, к чему она клонит. Более того, он подумал о том же, но усомнился, стоит ли предлагать.       — Ты и твоя семья ведь не будете против, если Рен…       — Конечно нет, — почуяв в голосе матери своего питчера дерганные нотки, совсем как у самого Михаши, Абе машинально ее перебил. Впрочем, тут же себя за это мысленно упрекнув, ведь реакция у Наоэ-сан могла быть тоже, как у сына. — Моя семья будет только рада, так что Вам не о чем волноваться, — поспешил успокоить ее Абе.       — О, хорошо, если так. Спасибо большое, Абе-кун! Тогда, пожалуйста, позаботься о нем до утра и обязательно переодень перед сном. Рассчитываю на тебя!       — Ага…       Такая глядел на погасший дисплей, думая лишь об этом: черт возьми, на что он только что подписался?       Рен беспокойно заерзал, начиная сползать. Все это время он удобно лежал головой на плече Такаи, но… Не лучше ли будет его разбудить? Да и они так быстрее доберутся…       Абе потянулся к Михаши, но замер в считанных миллиметрах от собственной ветровки на чужих плечах, начинающей съезжать вслед за самим юношей.

«Понимаешь, Абе-кун, он так ждал твоего возвращения сегодня, что лишь об этом последние дни и говорил».

«Я думал… о Турнире новичков… И ноги сами… Ведь Абе-кун… ходит домой… этой дорогой…»

      — Этот тупица…       Абе направился к дому, надежнее перехватив важную ношу в своих руках. В бледном свете фонарей его щеки полыхали румянцем.

***

      — Понятненько. Ну, позаботься о нем, Такая. Рассчитываем на тебя, — вот и все, что сказала ему собственная мать. Впрочем, чего еще он от нее ждал? Что она любезно предложит свою помощь, когда сама занята Шуном и отцом? Сейчас Такая, наверно, впервые в жизни понимал ее полностью: в конце концов, прежде укладывать кого-то спать ему не доводилось. За всю дорогу Рен так и не проснулся, что, наверно, скорее на руку, чем наперекор. Так хотя бы не придется ничего объяснять и слышать бесконечные извинения без причины. С другой стороны, утром их тогда предстоит еще больше…       Такая с кислой миной уставился на мирно дремавшего Рена, наконец доставленного в кровать. Сам он решил довольствоваться футоном. На второй этаж Абе перебрался только пару дней назад, когда подниматься по лестнице стало легче. «Ох, сменная одежда», — вспомнил он наставления Наоэ-сан, едва Михаши повернулся со спины на бок.       Вытянув первое попавшееся из шкафа, Абе столкнулся с новой проблемой: за эти пару секунд Михаши успел свернуться в клубок.       «Разбудить или нет… А, все к одному: объяснения, как он здесь оказался. Но если он сейчас проснется, то вряд ли согласится остаться, а это бесполезный шум и беспокойство родителей, так что пусть лучше спит. Но если все же разбужу…»       Такая не дал себе додумать, что тогда, и просто максимально осторожно перевернул Рена обратно на спину. Тот промычал что-то в кулак, плотно прижатый ко рту.       «Вот же бестолочь».       В пользу одежды кулак ото рта пришлось отнять. Рука Рена, как и полчаса назад, горячая.       «Надеюсь, ему и правда полегчает только от сна. Может, стоит перестраховаться и наклеить ему охлаждающий пластырь? Или хотя бы принести влажное полотенце… О, когда он успел прибавить в мускулатуре на животе? А хотя Михаши-сан же упоминала, что в последнее время…»       Абе замер, с недоверием изучая свою ладонь на чужом оголенном торсе, скользнувшую под чистую футболку. Ладонь молниеносно взметнулась за спину. Он должен был просто переодеть Михаши, а не лапать его, черт. Это… дико смущает.       «Пронесло, что он спит», — вздохнул Абе, все же убирая руку из-за спины и задумчиво бегая по ней глазами. Он даже не заметил, в какой момент это сделал. Ну, главное, не произошло ничего… такого. Но с чего он вообще…       — Такая-а-а! Это правда, что у нас ночует Михаши? Хочу поздороваться! — настойчивый стук Шуна в дверь вынудил временно покинуть комнату, чтобы не нарушить сон Рена.       — Ты чего еще не спишь, малявка?       — Сам малявка!       — Така, Шун, быстро спать оба!       — Ну ма!       Крики, приглушенные дверьми, заставили Рена поморщиться. Он не до конца понял, что случилось, но сейчас ему тепло и вокруг пахнет Абе-куном. Даже сквозь дрему он мог слышать его голос и, кажется, чувствовать его прикосновения. Абе-кун ему раньше никогда не снился, но это, определенно, хороший и надежный сон.       Губы Михаши сложились в слабой полуулыбке.       «Руки Абе-куна… горячие».