Рассвет

      После того, как ушли Цунаде, а следом за ней и Орочимару, ко мне пришли врачи, которые спеленали и запретили двигаться, что-либо предпринимать. Да и не особо хотелось. На то, как они своим «шотеном» или «мистической рукой» сканировали тела, искали повреждения и исправляли их — насмотрелся в аниме. В реальности тоже не сильно впечатлило. Единственным моментом, что привлёк моё внимание, было возникновение неприятного холодка, пробежавшего по коже в момент касания с техникой. А дальше ирьёнины вылетели из моей головы. Нет, не спорю, их работа очень полезна, и умалять их заслуг не стоит, но сейчас мне выпала хорошая возможность поразмышлять и ею нужно было воспользоваться.       В этом теле я не провёл ещё и двух часов, поэтому войти во внутренний мир я даже и не пытался. Мало ли чего намешаю, что потом никто исправить не сможет. Поэтому для того, чтобы отречься от мелких раздражителей пришлось прибегнуть к старой методике — закрытию глаз и погружению в транс. Несмотря на то, что душа сменила оболочку, это мне удалось сразу, и как только я перестал ощущать прикосновения к себе, принялся анализировать сложившуюся ситуацию. И сразу же покрыл себя отборнейшим матом, таким заковыристым, каким только смог, потому что в первые часы жизни в этом мире нужно было не провалиться, а я повёл себя как четырнадцатилетний подросток, который в первый раз увидел обнажённую девушку. И осознание этого было… обидным и больным. Не знаю, паранойя это или нет, но доверять Орочимару у меня не было никаких причин. И это не только из-за знаний о «будущем». Инстинкты вояки, монстра, наученного выполнять невозможное, тревожно вопили, заметив по близости точно такого же монстра, у которого, в отличии от меня, были развязаны руки. Но поздно пить боржоми, когда почки отказали. Ошибся — исправляемся и стараемся не допустить подобных ошибок в дальнейшем. С самобичеванием разобрались, переходим к следующему пункту. Тело это конечно хорошо, с этим спорить глупо, но этому телу нужны были условия для проживания и пища с водой, плюс минус мелкие вещи по бытовой части. А раз Джирайя не загнулся и по моим ощущениям находится вполне себе приличной форме для своего возраста, получается, у него всё выше перечисленное имеется. Не знаю, в каком качестве и количестве, ведь он сирота. Значит, второй пункт в самоанализе и первый на повестке дня: разобраться с жилплощадью, питанием или деньгами на таковое. Думаю, «проснувшись», обратиться к первому встречному с вопросом. А там, если меня никто не знает, весть долетит до Хокаге и он обязательно поможет. Вот только, на каком блюдечке преподнести всё это? Ведь Третий Хокаге — третий пункт в моём нехитром анализе, и самая серьёзная проблема из тех, что не стоят за горизонтом. Хокаге, как я знаю по опыту просмотра аниме и манги, это не просто звание и не просто власть. Это бремя, которое может запросто сломать человека, взявшего ношу не по силе. Учитывая это и зная канон, можно сделать вывод о том, что на данный момент Хирузен ещё в расцвете своих сил, и тягаться с ним без подготовки дело провальное: сломаешь зубы, а он и не заметит. Отсюда мои размышления приходят к такой ветке: или он специально сделал вид, что не заметил изменившееся поведение своего псевдо ученика, но только зачем? Или он не обратил внимания, списав отклонение от нормы на эффект после пережитой травмы. И тут возникают новые вопросы: нужно ли держать маску идиота или стать серьёзным? Прокатит ли использование амнезии в качестве щита от посягательств со стороны или это вызовет ещё большие подозрения? Что мне делать, если окажется, что Хокаге или Орочимару, а может и все вместе, решат навредить мне исходя из благих целей?       Стоп! А это уже чересчур. Реальная паранойя, которая ничем не поможет и только усугубит ситуацию. И вообще, проблемы нужно решать по мере поступления, иначе за двумя зайцами погонишься и от обоих огребёшь ниндзюцу по голой жопе. А сейчас, если выбирать по степени важности, мне необходимо найти свою коробку для сна, вещи и продукты питания. Иначе местным мучителям и усилий прикладывать не придётся. Ударят ослабевшего меня рукоятью куная по голове и всё, их проблемы решены. Это если я сам копытца не отброшу от голода. Так что, пора просыпаться, а то неприятное чувство наблюдения только усиливается. Мало ли что…       Придя в себя, я увидел обескураженное лицо седого мужчины, у которого правый глаз был слепым. Заметив, что я уже в сознании, он светящейся чакрой рукой прикоснулся к сонной артерии, от чего я тут же отправился в Царство Морфея, не успев ничего понять…

***

      Главный ирьёнин госпиталя Конохи Сенджу Токао был хмур, как никогда. И всё дело было не вовсе в неожиданном приказе Третьего Хокаге-самы проверить одного из его учеников на предмет ментальных закладок или наличие в теле подростка души лазутчика, а в том, что этот мальчишка, которого он сейчас безжалостно вырубил, был настоящим феноменом в мире шиноби. Потому что в его теле было две души. Токао был врачом, но и его умений хватило для того, чтобы заметить странную пульсацию в очаге, от которой вся чакра меняла свою структуру. Мельком взглянув на это, он тут же сделал вывод о том, что процесс не только безболезненный, но и полезный. Возможно то, что лет через пять-десять очаг перестроится окончательно и чакра парня выйдет на совершенно иной уровень. Это если он, конечно, выживет. Пытаясь найти причину такой перестройки всей чакросистемы, Токао применил одну из секретных разработок своего клана, позволяющую делить виды энергии на категории. Он обнаружил, что в теле подростка энергия, формально зовущаяся душой, раздвоена, и при этом каждая из частей самостоятельна. Лишь с одной маленькой поправкой: одна активно функционировала, а другая только присутствовала, словно находилась в спячке.       Это открытие поставило ирьёнина в тупик. И он, отправив гонца к Хокаге, принялся ждать дальнейшего развития ситуации.       «Интересно. Очень интересно».       Хокаге-сама ждать себя не заставил. Появился в палате всего лишь через три минуты, как убежал один из помощников Токао. Мужчина подошёл поближе к койке и всмотрелся в лицо своего бессознательного ученика, о чём-то напряжённо размышляя. Минут пять висела тишина, которую первым нарушил Хирузен.       Он повернулся к врачу и спросил.       — Не шпион?       — Никак нет, — ответил Токао, нахмурившись. — Энергии обоих душ весьма похожи друг на друга. Полного совпадения нет, но больше шестидесяти процентов — капля в каплю.       — Как такое вообще может быть?       — Я сталкиваюсь с этим впервые, Хокаге-сама, — потёр переносицу ирьёнин. — Но могу предположить, что такое могло появиться при родах. К примеру, у него мог быть или брат, или сестра близнец, разум которых сформировался, а тело нет. И поэтому душа нашла приют в теле кровного родственника.       — А ещё варианты?       — Раздвоение личности. Такое было в моём личном опыте, и хочу сказать, что случай с Джирайей-куном — не похож на это. Обычно при раздвоении активны обе души. Даже если одна личность доминирует над другой, то подавляемая душа всё равно проявляет признаки активности, ожидая своей очереди для властвования. То, что я увидел: активна только одна душа. Душа самого Джирайи или чья-то ещё — определить невозможно. Предполагаю, что мизерные шансы есть у представителей Клана Яманака. Вот только никто не может поручиться за то, как среагирует спящая душа на вторжение извне. А ведь при агрессивном сопротивлении вторженец может быть и уничтожен. Если же удастся ликвидировать «паразита» из тела, могут последовать негативные эффекты как на вторженца, так и на душу Джирайи. Стоит ли рисковать?       — Положительные и отрицательные стороны ситуации?       — Предпочту начать с хороших вестей. Первый осмотр много информации не дал, и я бы хотел повторных исследований, если вы разрешите. Однако даже сейчас я могу сказать следующее: перспективный боец А-ранга с возможным повышением до S; есть вероятность пробуждения средненького по силе кеккей-генкая и гены парня достаточно сильны для передачи этого кеккей-генкая следующему поколению; вероятность того, что менталистские дзюцу и гендзюцу не будут срабатывать вообще, или их эффект будет порядочно снижен. Отрицательный эффект удалось обнаружить один: может случиться так, что ему будут недоступны стихийные техники, или техники, в которых хоть как-то нужно замешать чакру, переработанную в стихийную.       — Всё это удалось выяснить из одного осмотра? — мягким удивлённым голосом спросил Сарутоби, удовлетворённо прищурив глаза.       — Система циркуляции чакры может поведать многое, ведь она сильно влияет на организм носителя. И я упомяну: это всего лишь первичный осмотр, не более.       — Не зря я тебя поставил на эту должность. Ты — лучший, Токао-сан, — крякнул Сарутоби, поворачиваясь к старому знакомому ирьёнину.       — Вы преувеличиваете мои заслуги, Хокаге-сама, — вежливо наклонил голову мужчина, пользуясь своим хорошим знакомством с правителем, что позволяло не всегда соблюдать этикет. — Но если вы так считаете, я бы хотел вас спросить о начислении пенсии. Просто я уже стар и мне придётся рано или поздно покидать этот ответственный пост.       — Была бы моя воля, ты бы с него никуда не ушёл, — ответил Сарутоби.       — Даже вы не властны над временем, Хокаге-сама, — улыбнулся Токао.       — Что есть то есть, — кивнул Хирузен, разворачиваясь к выходу. — Хорошо. Пройдём в мой кабинет. Там и обговорим все формальности. Только прошу, назначь к Джи толковых медиков, а не бестолочей. И ещё, пошли пешком, а? «Шуншин» — это хорошо, но прогулки полезны для здоровья, не так ли?

***

      Очнулся я всё на той же больничной койке и по тому, как в помещении было темно, можно было судить о вечере вне стен госпиталя. Устало вздохнув, я огляделся. Единственными источниками света в этой комнате были печати, что мягко подсвечивались.       «Наверное, барьеры», — подумал я, вспоминая, как не хотело поддаваться мне окно.       Полежав, я понял, что если за мной и следят, то это делают очень мастерски, так как даже интуиция обескураженно молчала, не видя угрозы. Пришлось срочно думать, чем бы мне заняться. Так как вечно лежать и лечиться я желанием не горел.       — Не знаю, какого хрена меня здесь оставили, но это место мне определённо не нравится. Нужно делать ноги, и как можно быстрее.       Вот только сбежать из незнакомой тебе больницы в не менее незнакомое поселение — наиглупейшая идея из всех, что когда-то приходили мне в голову. Ведь об окружающем меня мире я знал только из просмотренного аниме, и памятью Джирайи не владел. Мало ли какие изменения от канонной линии здесь существуют. А это значит, что всё мне придётся узнавать самому.       Если бы у меня не было багажа определённого опыта за спиной, я бы потерялся, как зелёный юнец, и не знал бы, что предпринять. А сейчас более менее тактик из меня вырисовывался. И тут я надумал о том, что полностью без присмотра меня не оставят. Даже если я не привлёк к своей персоне должного внимания, охранник в больнице иметься должен. На всё здание, на корпуса или по этажам — не знаю этой системы — не важно. Главное то, что если подать сигнал тревоги, то откликнутся на него довольно-таки быстро. Итак, кто не рискует, тот не живёт по-настоящему! Кто там больше всего Листу наложил на крылечко ночью? Облако же, да?       — Караул! Убивают! Ниндзя Облака с огромнейшим мечом махает налево и направ….       Договорить мне не дали, так как сразу же прижали к полу и приложили чем-то тяжёлым по голове. Из-за визга звенящих колокольчиков, я не смог сразу же сориентироваться в том, что произошло. Но вот факт моего пленения и выноса наружу скрытым не остался.       «Египетская сила! Угадал что ли? Похищение?»       Похоже на то. Меня не стали журить за ложную тревогу, а связали руки с ногами и набросили что-то тканевое на голову, после чего подхватили, забросили на плечо, как мешок с чем-то не очень приятно пахнущим, и побежали.       В правду говорят, мы предполагаем, судьба располагает. Не знал, не гадал я, что слова мои будут отчасти пророческими. Вражеский шиноби каким-то образом пробрался внутрь Конохи, залез в госпиталь и выкрал меня. Остаётся непонятным: к какой деревне принадлежит ниндзя и почему выкрали именно меня?       — Шу, чего так поспешно-то?       Звон в голове прекратился, и я смог разобрать свист рассекаемого как при быстром движении воздуха и ломаный голос второго неизвестного.       — Этот Учиха неизвестно как заметил меня и поднял тревогу. Так что нужно сваливать как можно быстрее, пока нас не накрыли.       — Тебя раскусил сопливый чунин?       — Этот сопливый чунин месяцем ранее отправил на тот свет шестерых наших джонинов. Так что не стоит его недооценивать.       — Вот только что-то он не похож на Учиха…       — С чего ты взял, Киебатсу?       — С того, что видны белые локоны…       — Если у тебя есть время разглядывать какого цвета локоны у пленного мальчишки, иди вперёд и предупреди отряд о полной боеготовности. Сегодняшняя ночь станет поистине жаркой.       — Но всё же… волосы…       — Да может он поседел от страха! Хрюли я знаю. Чего прикопался-то, а? Иди и выполняй приказ!       В голосе похитившего меня впервые я заметил нотки неуверенности и страха, которые тут же сменились ощущением азарта от предстоящей игры в догонялки. Он должен быть очень опытным в своём ремесле, если смог забраться так далеко и не раскрыться. Однако, они сказали что-то про Учиха? Или они действительно меня перепутали, или же они полнейшие идиоты несмотря на своё мастерство шиноби. Я склоняюсь ко второму, потому что спутать Учиху с бесклановым — это нужно постараться. Очень и очень сильно.       «Интересно, что же будет дальше и когда среагируют местные полицейские?».       Неожиданно тряхнуло, да так сильно, что у меня перехватило дух, после чего я почувствовал радость полета и, не успев им насладиться, грохнулся на землю, снова встряхнув голову, отчего кроме боли меня накрыла и тошнота. Пытаясь приподняться, начал извиваться как гусеница и лишь осознав слабость, замер, старательно вслушиваясь в происходящее и молясь, чтобы похититель не просто споткнулся, а натолкнулся на спасателей… Так оно и оказалось, похоже. Я услышал тихую ругань, скрежет ударяемой друг об друга стали и редкие вскрики боли. После двух-трёх минут всё стихло. Я затаился, с нетерпением ожидая, какая же участь ожидает меня на этот раз. Но к моему глубокому удовлетворению раздался знакомый голос Третьего.       — Снять с него мешок.       Хокаге сказал — сделано. Мешок слетел словно по велению волшебной палочки, будто его и не бывало. Прищурив глаза, чтобы не ослепнуть от вспышки лунного света, подумал: «Зря я недооценивал местных АНБУ. Быстро справились. Нашим бы такую реакцию, было бы загляденье!».       — Джирайя, ты в порядке?       Я открыл глаза и осмотрелся. Секунд пять ушло на то, чтобы они привыкли к темноте, после чего я увидел стоящего передо мной мужчину с трубкой в руке — и когда он успел её достать? Ни тел похитителей, ни моих спасителей рядом не было. Словно всё это мне приснилось. Вот что значит работают профессионалы. А ведь сколько времени прошло с моего похищения? И минуты не пролетело, наверное. Молниеносная реакция, которой остаётся только завидовать. Но опять-таки такое возможно, если только знать, что произойдёт, и к этому подготовиться…       Осознав, что от меня непозволительно долго ждут ответа, кланяюсь (не знаю, как по этикету, да и не привык расшаркиваться. Я персона гордая), чуть ли не ломая себя на пополам, и выговариваю скороговоркой.       — Спасибо за спасения, Хокаге-сама! Если бы не ваше вмешательство, я не смею предположить, чтобы случилось с моей жизнью.       — О, слишком официально, Джирайя! Не узнаю тебя, ученик. Когда ты успел таким стать? — засмеялся мужчина, доставая из карманов непонятно чего (в темноте не разглядишь) что-то и этим чем-то поджигая трубку. Спички? Зажигалка? — И вообще, стоит отметить, что ты сам заметил противника и попытался поднять тревогу, что весьма похвально.        — Вы мне льстите, сенсей, — нужно привыкать к тому факту, что этот мужчина для меня заменяет и отца, и мать, и Его Святого. Как никак, взял опекунство и из оборванца сделал знаменитого сеннина. По канону. Думаю, здесь не хуже. — Предполагаю, что слежка за этими двумя велась заранее. Тщательно спланированная операция, которая увенчалась успехом. Не удивлюсь, если это вашего ума дело.       — Вот оно как, — я ещё был в поклоне, но уже почувствовал, каким серьёзным взглядом меня буравят. — Джирайя, ты мой ученик или кто? Перестань дурью маяться и обними старика!       «Опа на! А вот и долгожданное отклонение от сюжетной линии. Неужели у них здесь намного более тёплые отношения, чем должны быть? И как тогда поступать в этом случае? А вдруг проверка? Что мне делать?».       Моё замешательство не осталось незамеченным. Но истолковалось по-другому.       — Ты переживаешь из-за случившегося? — спросил Хирузен, выпуская из своего рта струйку приятно пахнущего дыма.       — Можно сказать и так, — не стал отрицать я, и приукрасил ложь правдой. — До сих пор в замешательстве и не знаю, что мне делать. Даже забыл, где мой дом находится.       — А вот это уже печально, — покачал головой Сарутоби, задумавшись о чём-то своём. — Однако, запрещу-ка я Цунаде использовать этот удар на тренировке, а то не дай Ками убьёт, и не заметит. Ты серьёзно не помнишь на счёт дома-то?       Согласно кивнул.       — Ну, пошли. Провожу тебя.       — Не смею наглеть, ведь вы очень важный человек в деревне, Хокаге-сама!       — Ещё раз так меня назовёшь — горло перережу, — на полном серьёзе заявил подошедший ко мне мужчина и положил мне руку на плечо, отчего сердце моё едва не утекло в пятки. И тут же он захохотал, прогоняя моё оцепенение. — Как всегда поверил, Джирайя! Когда же ты уму-то наберёшься? И прошу, когда мы одни с тобой, называй меня джи-сан. Старику приятно будет.       — Какой же вы старик, джи-сан? — усмехнулся я, чувствуя облегчение, — Вы ещё очень молоды для своего поста!       — О как, — удивлённо крякнул Хирузен. — Ну, спасибо за комплимент, Джирайя. Не знаю, смущаться али как? Всё равно не видишь.       Вместе посмеявшись, мы пошли. Я старался идти медленнее Хокаге, держаться позади него, чтобы не выдать незнание маршрута, и одновременно разглядывал открывшуюся мне деревню. Тишина продлилась недолго. Нарушил её первым, как ни странно, сенсей.       — Джирайя, ты даже не спросишь ничего о произошедшем?       — Не думаю, что информация такого уровня будет мне доступна, джи-сан.       — О как завернул, — вновь удивлённо, но всё же уже одобрительно посмотрел на меня Третий. — Рад, что ты понимаешь такое. Надо всё же не наказать, а поблагодарить Цунаде. После травмы у тебя ума явно прибавилось. Но всё же, раз ты рисковал своей жизнью, отвечу на любых два вопроса. Согласись, уже немало. И в тоже время, многого ты не узнаешь. Старайся задавать вопросы с умом.       — Если вы не против, — задумался я о том, что же больше всего заинтересовало в произошедшем. — Как они смогли меня спутать с Учиха?       — Правильный и самое главное не щекотливый вопрос, — похвалил Третий. — Что ж, отвечу. Дело в одном тонком и весьма сложном гендзюцу, которое было наложено на тебя. Печально то, что оно начинало спадать из-за окончания сроков действия. Плюс, его напарник смог как-то пройти гендзюцу, с помощью которого мы придали тебе нужный облик, и заметил настоящее лицо. Нам на руку сыграло желание главаря как можно быстрее покинуть место преступление.       — Что сделают с заказчиком?       — И вновь правильный вопрос, — усмехнулся мужчина, медленно ведя меня за собой по переулкам Скрытого Селения. — Не спросил, кто именно, почему и кого, а что сделают. Его казнят. Несмотря на влияние, которым раньше он обладал в определённой среде своего общения, за такое предательство другого наказания ему не светит. Меня поддержит и Совет Джонинов, и старейшины. А ведь совсем недавно этот человек хотел спокойно выйти на пенсию. Не видать ему теперь земли с огородами, как и жизни своей.       Я косо посмотрел на сенсея и нахмурился. Потому что несмотря на прожитую жизнь с её спецификой впервые встретил человека, который распоряжался жизнью другого человека играючи, так, словно он, проходя, муху прихлопнул. И паранойя моя теперь станет ещё острее, а Учих я вообще кварталами обходить буду. Кто способен наложить гендзюцу так, чтобы жертва не почувствовала это? Я знаю только о Шисуи и Итачи, но до их рождения… Даже до рождения их матерей и отцов далеко.       — Скажи мне, а как сам ты раскрыл слежку? — в свою очередь поинтересовался Хокаге. — Ты меня этим приятно удивил и поразил. Ведь шиноби, похитивший тебя, числился одним из лучших в своём ремесле.       — Как говорится, дураку везёт, — засмеялся я, запуская руку в свою белоснежную гриву. — Я хотел сбежать, так как лежать в палате посчитал делом скучным и недостойным великого меня. А как выбраться, если стоят барьеры? Вот и решил поднять ложную тревогу, авось в поднятой суматохе и не заметили бы моего исчезновения.       — Вот как! — поддержал меня громоподобным смехом Сарутоби, чуть не выронив трубку из рук. — Ой ли! А я-то думал… А ты просто случайно! Ха! Вот и не верь после этого в Злой Рок, сглаз и проклятия!       — Ну да, — ответил я, широко улыбаясь.

***

      В тёмном помещении, которое слабо освещалось двумя фуин печатями, стояли два кресла, друг напротив друга. В первом из них сидел Хирузен Сарутоби, мирно пыхтя своей трубкой, а во второй находился его лучший друг и на данный момент такой же незаменимый для Листа человек, как и сам Хокаге, Шимура Данзо, глава самой влиятельной и опасной службы в мире.       — Понятно, — промолвил Шимура, выслушав рассказ своего друга и потирая недавно обретённый на подбородке крестообразный шрам. — Однако, похитители из Травы, почему же он причислил их к Облаку?       — Наверное, потому что у нас с ним наиболее напряжённые отношения.       — Но откуда это знает генин?       — Наблюдателен, — отмахнул от себя облачко дыма Третий. — Данзо, тебе не кажется, что ты переусердствуешь, подозревая его?       — Мне не кажется, Хирузен, — отрицательно покачал головой Шимура. — Потому что он — ходячий феномен. Вот скажи мне на милость, откуда у него две души взялось?       — Представить себе не могу.       — И я о том же. Вывод: это результат переноса сознания в чужое тело. Далеко ходить за примером не надо, надеюсь.       — И всё же, я уверен в своём ученике как никогда. Он стал намного умнее. При разговоре с ним я видел не подростка, а умудрённого жизненным опытом бойца.       — Вот это меня пугает тоже, — нахмурился Данзо. — Перемены с ним начали происходить после травмы на тренировке.       — Да, — Хирузен улыбнулся. — И была бы моя воля, всех бы отдал под тяжёлый удар Цунаде. Может, не только Джирайе мозги вправит.       — Боюсь представить такую картину, — улыбка тронула ещё молодое, но уже задетое морщинами и суховатое лицо, которое, к тому же, начало приобретать бледноватый оттенок. — Тогда бы шиноби Конохогакуре-но-Сато не носили бы протекторов. Их бы узнавали по визитной карточке. Шишке на голове! И всё же, смех смехом, а что делать нам с тобою?       — А что тут можно ещё делать? Ждать, конечно, — ответил Сарутоби, кашлянув. — Даже если твоя теория верна, и тело Джирайи захватил противник, мы не знаем ни его целей, ни способностей. Вдруг он не собирается причинить вред Конохе? Или же вне тела он ещё опаснее? Стоит вспомнить Дана Като, который благодаря своему телу уже не второй десяток лет разменивает, оставаясь молодым и красивым. Хех.       — Точно! Может, попросим Като влезть и прощупать этого паразита?       — Во-первых, я придерживаюсь мнения, что душа паразита, как ты выразился, не активна, иначе бы он уже начал деятельность. И, во-вторых, вмешательство Като может негативно сказаться как на самом Дане, так и на Джирайе.       — Трясёшься за своего бастарда? — беззлобно усмехнулся Данзо.       — Он мне не чужой человек, сам знаешь, — ответил Сарутоби. — И не увиливай от темы! Просить Като — плохая идея.       — Всё ещё придерживаешься информации, полученной от предателя? — сделал удивлённое выражение лица Глава Корня.       — Думаю, тогда у Токао и мыслей не было о предательстве, — поморщился Третий, вспомнив своего старого товарища, чья судьба уже была решена и ждала только исполнения приговора. — Не знаю, с чего он решился на такой поступок и как он прятал в Листе шиноби враждебно настроенной Страны.       — Это мой минус, признаю, — кивнул Данзо. — Мы дали промах, но уже нашли тех, кто его допустил и наказали по всей строгости. Но и ты промахнулся — не умеешь читать и видеть людей.       — Зато тебе это удается с блеском, друг, — заметил Третий, пыхнув трубкой. — И поэтому прошу: не делай поспешных выводов на счёт Джирайи. Подождём немного. Время покажет и раскроет все карты. Потерпи. Ради нашей с тобой дружбы.       — Хорошо, — после минутного молчания ответил Данзо. — Только ради нашей с тобой дружбы. В последний раз пойду тебе на уступки. Но с одним условием.       — Я не брошу пост Каге, даже не рассчитывай, — заявил Третий.       — Нет, этот садизм мне не нужен, — подозрительно улыбнулся Данзо, от чего по коже Сарутоби поползли мурашки. Давно он не видел своего друга таким…возбуждённым?.       — Чего же ты хочешь?       — Я хочу, чтобы ты рассказал ему всю правду, Хирузен, — улыбнулся Данзо так широко, что Каге явно послышался хруст ушей. — Я хочу увидеть его реакцию на твои откровения. Ведь рано или поздно это произойдёт. И от любого расклада зависит, что он сделает, узнав, кто его родители. Останется верным тебе и Листу или же покинет Коноху в поисках лучшей жизни, посвятив себя дороге мести? На мой взгляд, сейчас самое идеальное время. Пока в подростке спит юркий извращенец и бодрствует боец. Пока он думает головой. И пока он не так силён. Ведь если он последует по пути Пророчества, что знаем мы, в случае его нукенинства для Конохи наступят времена тяжелее, чем в период Восстания Мадары-самы.       — Согласен с тобой, — неожиданно быстро среагировал Третий. — Завтра же и расскажу. Пусть пока освоится в доме.       — Ух ты! Как легко согласился! — засмеялся Данзо, откидываясь на спинку своего кресла и прикрывая глаза. — Кстати, что ты скажешь о его амнезии? Не врёт?       — Если и врёт, то очень профессионально, — ответил Сарутоби, задумчиво устремив взгляд на исходящий от трубки легкий дымок. — Но я не думаю так. Он честен. Потому что во время пути он так осматривал деревню, будто видел её в первый раз. Понимаю, конечно, что это ещё одно подтверждение твоей идеи о шпионе, но скажи мне, зачем шпиону так глупо раскрывать маскировку, как это сделал Джирайя? Представь себе только! В центральном госпитале Конохи! Ночью, когда патрулей на улицах больше чем звёзд, и когда эта самая поликлиника охраняется отдельным отрядом Учиха!       — Чистейшей воды безумство, — согласился Шимура. — Но именно это мне и нравится!

***

      В этот раз пробуждение было куда более приятным, чем ранее. Не скажу, что спать на футоне на полу шикарно, но он был намного мягче, чем та несчастная койка в госпитале. Так что, возмущаться не приходилось. Едва золотой солнечный луч проскользнул через окно, я тут же открыл глаза. Прилива сил для свершения подвигов не чувствовал, но вот бодрость в теле ощущал. Потянувшись, я зевнул, чуть не сломав себе челюсть, и уставился на деревянный потолок, что царственно возвышался надо мной.       Вне моей воли всплыли события вчерашнего дня и ночи, отчего сердце обеспокоенно пропустило удар, стало больно и грустно. Но я отогнал от себя этот порыв, понимая, что расклеиваться в моей ситуации не лучший выход из положения. Каким бы прекрасным не было прошлое, нужно учиться жить настоящим для того, чтобы не упустить шанс построить своё счастливое будущее. Я не знал, что брать для себя в этом мире под термином счастье и потому быстро сменил философские рассуждения на менее философские упражнения. В доме, который принадлежал мне, нашлось подобие зеркалу, и я смог спокойно разглядеть себя любимого. Несмотря на хорошую физическую форму с твёрдой уверенностью могу заметить, что Джирайя свою физическую форму никак не развивал. И хорошее состояние дело рук случая и отчасти самой природы. Поэтому я решил исправлять такую несправедливость.       Во-первых, развиваться нужно постоянно, так как шиноби те же акулы: понимают только силу и тот, кто сильнее, с удовольствием жрёт более слабых. А мне находиться в конце местной пищевой цепочки не позволяет гордость. И, во-вторых, это в первый день «своей новой жизни» я оказался сбит с толку и поэтому нарушил режим, которого придерживался даже на ссылке на дачке вплоть до… инфаркта и попадания сюда. Сейчас же, когда необходимости совершать необдуманные поступки не было и под моими ногами появилась бы вроде устойчивая почва, я решил должным возобновить физические нагрузки. Пока не стало совсем поздно. После упражнений, которые в скором времени должны образовать вполне успешно действующую систему, я направился в место, которое в моём бы мире назвалось ванной комнатой.       Не скажу, что дом, который принадлежал мне и был официально оформлен на моё имя (вот только за какие такие заслуги?) большой. Нет, он весьма мал для семьи, состоящей даже из трех человек. Но так как я тут собирался жить один, пространства мне хватало. Да и жаловаться не приходилось, так как было всё необходимое: спальня с футоном и тремя тумбочками; небольшая, но комфортная кухня, оснащённая бытовыми фуин, которые по всей деревне устанавливали мастера Узумаки за определённую плату; морозильная комнатка, напоминающая погреб, и функционирующая за счёт тех же фуин; комната для умывания, в которой я нашёл ванную, полочки для принадлежностей и металлическую коробку с теми же фуин, которая использовалась для подогрева воды; и отдельная комнатка, в которой не было ничего, кроме ковра на полу. В кухне в буфете обнаружились свежие продукты: мясо, овощи и фрукты, что были намного вкуснее ГМО из моего прошлого. Так же мне повезло в том, что вчера вечером Третий поинтересовался тем, чего я ещё не помню, на всякий случай. Грех было не воспользоваться подвернувшимся случаем и теперь я не только получил приглашение к нему в гости на тренировки, что позволят «восстановить» мою память, но так же и мало-мальски знал предназначение всех печатей в моём доме. А их я насчитал порядка сорока: те, что стояли на окнах — защитные, в морозильной комнате и на баке — поддерживающие температуру, на двери было несколько печатей замков, и по всем комнатам присутствовали печати, играющие роль светильника. Не занимали много места и активировались одним касанием. Так что уже с первого дня я почувствовал плюсы жизни шиноби и загорелся желанием изучить это фуиндзюцу поближе. Помнится мне, что в каноне Джирайя был знаменит как хороший знаток фуин техник. Не по меркам Узумаки, но всё же. Думаю, такую репутацию необходимо приобрести, так как плюсов больше, чем минусов, которых я пока не нашёл.       На разогревание еды ушло пять-десять минут. Всё из-за того, что пришлось пользоваться устаревшими, чуть ли не древними моделями кухонных плит. Ну, это в моём понимании они были устаревшими. Здесь, наверное, это был пик моды и что-то другое более технологичное найти тяжело. М-да… Радует то, что машин и прочей гадости, засорявшей бы воздух, не изобрели. Вроде бы.       Приготовил завтрак, заварил чаю и уже уселся было за стол, как раздался стук в дверь. С ворчанием пришлось идти и открывать её.       О, да! Я определённо знаменитость в окрестностях деревни, потому что уже в третий раз за вторые сутки сталкиваюсь нос к носу с самим Третьим Хокаге.       Вежливо кланяемся, одновременно осматривая улицу за его спиной. Никого нет, значит можно опустить официальность.       — Доброе утро, джи-сан. Не сочтите за грубость пригласить вас в своё скромное жилище.       — И тебе доброе утро, Джирайя, — приветливо улыбнулся мужчина, проходя внутрь. — С радостью приму твоё предложение, если ты не против.       «А кто же меня спрашивать-то будет», — подумал я, — «Если пришли, значит или хотите проверить, или что-то вам от меня нужно».       — Я всегда рад такому гостю, как вы, — закрываем дверь, активируя попутно печать-замок. Ах, какое же это классное ощущение — пользоваться чакрой! И пусть моих умений пока хватает на активацию простейших печатей — я уже рад. Потому что даже на таком уровне пользования чакрой превзошёл большинство людей из прошлого… И вообще, нужно бы перестать вспоминать тот мир. Пока хуже не стало.       — Удивлен тем, что ты встал в такую рань, — заметил Хокаге, внимательно осматривая мой импровизированный завтрак. — Определённо, тренировки с Цунаде идут тебе на пользу.       — Может, присоединитесь, джи-сан? — спросил я, подходя к столу, но не решаясь садиться раньше такой высокопоставленной особы.       — Нет, спасибо, я уже завтракал, — ответили мне и я со спокойной душой опустился на своё место, вновь принимаясь наполнять желудок.       — Ты прости, что сразу перехожу к делу, Джирайя, но у меня есть вопрос, — начал Третий, посмотрев на меня.       — Готов ответить на него, если будет это в моих силах.       — Ты никогда не задумывался о судьбе своих родителей?       О как! Неожиданно… чуть не захлебнулся чаем. Спасибо Третьему — отвернулся, сделал вид, что не заметил моей оплошности. Но с чего бы такой вопрос? Ведь моя тушка должна быть сиротой, не так ли?       — Если честно, то нет, — ответил я и поспешил добавить. — Я думал, что они героически погибли на миссии или же на прошедшей войне, как и Тобирама-сама.       О, да! Как же всё-таки хорошо быть осведомлённым. Правильно говорят — знания сила. Вон как моего уважаемого сенсея скривило, задел я старика за живое. Нужно было бы извиниться. Но меня, как ни странно, опередили, прочитав, как открытую книгу.       — Не извиняйся, всё в порядке. Прошедшая война унесла жизни многих хороших людей. Таких, как Тобирама-сенсей, Хаширама-сама, и твои родители. Вот только ты немного заблуждаешься. Они погибли на войне, но не на этой. И совсем не героической смертью.       — Что? — не понял я, чувствуя, как сердце в груди пропустило удар. А затем ещё один и ещё. Блин, что происходит? Почему я так заволновался из-за новости, которая не имеет ко мне никакого отношения?       — Скажу больше, Джирайя, — голос Сарутоби стал жёстче, как и его взгляд, от которого хотелось провалиться под землю. — Я знал твоих родителей лично, как и большинство членов твоего Клана, который до недавней поры был весьма уважаем в Конохе.       — Моего Клана? У меня есть Клан? — голос охрип, сердцебиение участилось и закружилась голова. А мысли в голове заносились испуганным пчелиным роем. Никакой конкретики. Никаких ответов. Только вопросы, и главный среди них: почему я воспринимаю это так близко к сердцу? Эти люди мне никто. Я их даже не знаю, не имею представления о них. Но почему-то одна мысль о том, что я мог быть всё это время не один, а в кругу семьи и возможно друзей, заставляла что-то внутри груди обрываться и с грохотом падать вниз. Нет! Это не мои чувства! Это не моя боль! Джирайя! Ему больно! Но как… Я же не ощущаю его!

***

      — У тебя был Клан, Джирайя, и на данный момент ты последний его представитель, — казалось, Третий не замечал моей реакции на свои слова, и те становились всё тяжелее и тяжелее, вбивая в меня боль чужой души. — Потому что восемь лет назад Клан Тэтсуо, вассалы Клана Сенджу, попытались совершить переворот и свергнуть Хокаге, за что и поплатились. Все были уничтожены. Остался лишь ребёнок, которого оставили для сохранения знаний Клана и его будущего возрождения для блага Листа. Мы не могли позволить Клану Тэтсуо пропасть, и поэтому ты ещё жив, Джирайя. Своей жизнью ты обязан громадной библиотеке, которую запечатали в твоё сердце твои родители. И печать эта настолько сильна, что неподвластна даже гениям из Узумаки. Так было раньше, до того момента, как ты в первый раз меня назвал джи-саном. Теперь ты — член моей семьи, Джирайя. Ты дорог мне, как и вся деревня Скрытого Листа. И поэтому я не смог скрывать правду. Если у тебя есть вопросы — готов выслушать. Джирайя?       Только сейчас Хирузен заметил, что мальчишка сник головой и почти лёг на стол. Руки его опустились и ложка из одной руки упала на пол, со звоном перекатившись. Он забеспокоился и встал, чтобы сделать шаг к нему, когда тот встал и, не поднимая головы, спросил:       — Кто убил моих родителей? То-сана… И ка-чан… Кто их убил, джи-сан? Скажи мне… Скажи…       — Это сделал я, — ответил Хирузен, удивленный яркой перемене, что произошла с подростком.       «Он так сильно сник. Значит, мы ошиблись и он в первую очередь ещё ребёнок. Не нужно было торопиться и идти на поводу у Данзо. Хотя, причём здесь он? Я сам виновен».       — Зачем ты это сделал, джи-сан? — склонил голову на бок Джирайя, по прежнему не поднимая головы, отчего его длинные волосы упали вперёд, закрывая лицо и часть груди. — Зачем ты убил моих ка-чан и то-сана? Зачем?       — Я же уже сказал, Джирайя, что они хотели устроить переворот и свергнуть Хокаге. Мы не могли поступить по-другому.       — Чего плохого они сделали тебе, джи-сан? Почему ты убил их? — словно заведённый, повторил блондин, не слыша ответы своего сенсея. — Почему?       — Джирайя, не задавай глупых вопросов. Так было надо. И точка, — нахмурился Хокаге, незаметно подавая знак приклеившимся к потолку двум шиноби АНБУ. Они незаметной тенью скользнули за спину мальчишки и застыли, ожидая дальнейших указаний. Среди них был сенсор Сенджу, принадлежавший Корню и владевший техникой, позволяющей замечать энергию души.       — Так надо… так надо… так надо… — голова парня закачалась из стороны в сторону и тембр его голоса начал повышаться, пока не перешел на крик, — Так надо! Так надо! Так надо!       Джирайя дёрнулся и бросился к лежащему на столе ножу, но его перехватили раньше. Первый АНБУ скрутил его и, надавив, заставил прижаться к столу, а второй, достав из нагрудного кармана шприц, сделал укол в сонную артерию. После этого укола парень затих, и, что-то продолжая бурчать, скользнул на пол. АНБУ, державший его, подхватил мальчика и посадил на стул, придерживая.       — Что с ним? — спросил Хирузен, который сейчас был больше похож на грозовое облако, готовое разверзнуться дождем и молниями.       — Это покажется странным, Хокаге-сама, но его вторая личность проснулась, вытеснив первую и завладев телом. Именно она попыталась напасть на вас, — доложил АНБУ Корня.       — Его состояние сейчас?       — Вторая личность засыпает и пользуясь этим, первая возвращает себе контроль над телом, — ответил АНБУ.       — Положите его на кровать, — приподнялся Хокаге, решив, что здесь ему делать больше нечего. — Рысь и Тигр, остаётесь с парнем и о любых изменениях, произошедших с его душами, сообщаете мне и Данзо. Если первая душа полностью возьмёт контроль в свои руки, вызывайте меня. А если вторая — Данзо знает, что нужно делать.