О Грегори бедном замолвите слово

      Умостившись на узком ложе, я тупо пялился в перекрестье потемневших от времени потолочных балок, слегка привеченных ночным светилом, кое робко заглядывало в небольшое окошко столь же скромной комнатёнки, примыкающей к покоям Джона.       Да, в моих мыслях я часто использую лишь его имя. А что такого? Мы росли вместе. Много раз награждали друг друга тумаками, а порой и добрыми ударами на игрищах, а после — в тренировочных боях. Мы вместе сбегали из дворца под покровом ночи в поисках намечтанных ещё детским умишком приключений или, когда доросли до иных шалостей, на свидания к легкомысленным пастушкам, дабы получить свой первый опыт любовных утех, да и множество последующих, порой деля при этом один стог сена — он со своей красавицей с одной стороны, я со своей девицей с другой — не видя, но слыша друг друга до последнего всхлипа и стона.       Когда умерла моя мать, именно он был рядом, утешая, как только мог утешить двенадцатилетний паренёк, а когда через несколько лет погиб на охоте его отец — уже я держал его за плечи, не давая упасть, а после, вечером, лупил по щекам, пытаясь прекратить истерику, которая прорвалась-таки за его показную вынужденную уравновешенность и собранность, лишь только мы остались с ним вдвоём.       Естественно, всё это было до того, как он стал Величеством, а я — командиром его личной гвардии, но память — такая штука, знаете ли… Странная. Конечно, мы выросли и многое изменилось, и вслух я теперь позволяю себе подобное обращение к моему государю очень редко — только в самых крайних ситуациях и только наедине. Но в своей голове… Он всегда был для меня прежде всего другом. И что бы с нами ни произошло в дальнейшем, кем бы мы ни оказались и с кем бы мы ни оказались — другом он и останется. Ну, кроме всего прочего, конечно.       Король из него получился, и правда, потрясающий. Знаете, можно быть отличным парнем и прекрасным собеседником. И даже очень верным товарищем. И даже при определённом везении родиться в очень подходящей семье и, в конце концов, унаследовать все титулы и регалии, что положены по праву рождения. Но называться государем и быть достойным носить этот титул и бремя — вещи, на мой взгляд, совершенно разные. Так вот, Джон — оказался достоин. Не сразу, конечно, шишек набил достаточно в своё время, рановато всё же его отец, да… Но смог. И мозгов хватило, и… А ведь на вид да в общении — простой совсем, компанейский почти до панибратства. Не только со мной, я — вроде как приятель с младых ногтей, но в принципе со многими. И всё же есть в нём что-то такое… Не только доброта, но и уверенность, целеустремлённость, упрямство. Гордое, благородное в своих порывах, но одновременно совершенно необузданное и дикое по силе. В общем, стержень. За ним хочется идти не только из дружбы, а вообще. И идут.       Вообще, его все любят. Слабости — коих, правда, немного — легко прощают. Вон, сколько про Шерлока шептались, но Джон на кого рявкнул, кому улыбнулся милостиво — и вся недолга. Не то, чтоб шептаться совсем перестали, а как-то по-доброму теперь кости перемывают. Не злобно, а с интересом и пониманием. Он сам то ли не знает, то ли мудро старается не обращать внимания, но я-то верчусь среди этого, да и долг обязывает ухо востро держать. Мало ли неприятностей с пустых разговоров начаться может. Но нет, всё спокойно. Правда, Шерлок и сам молодчина, его тоже есть за что людям уважать и любить, так что тут со всех сторон Джону повезло — любят все. Я про своих, конечно, про местных. Так-то врагов у государства достаточно, ну, а он во главе, понятно, что каждому волку лев не товарищ.       Так вот, о чём это я?.. О любви. Ага. Лежу, пялюсь в потолок, дурак-дураком, вместо того, чтобы выспаться, наконец, после такого суматошного дня, да что там, хоть пару часов урвать, и думу думаю. И ладно бы, о высоком! Это бы хоть простительно! Всё же встреча таких знатных гостей — Его Императорское Величество, супруга, принцы, Её Величество королева Англии (от встречи с которой у Шерлока, а вместе с ним и Джона чуть крышу не снесло, не все в курсе, но я то знаю!) — это такая головная боль и такое событие, что и бессонница простительна.       Однако, мысли все какие-то сугубо житейские и даже неожиданные. Например — каково это, любить мужчину? Нет, ребята, я не про общечеловеческую любовь и не про крепкую дружбу, увы. С ними как раз понятно. Я про влечение другого рода. Про то, когда не только душой, но и телом ты желаешь быть близок с кем-то настолько, насколько это в человеческих возможностях, когда тебе плевать на традиции, проповеди церкви, на разницу в статусе и положении. Когда важен только он сам. Его ум, его притягательность для тебя лично. И когда ты его видишь — то ли колени слабеют, то ли, напротив, ты горы готов свернуть. По одному взгляду, не то что по зову… Оу… Эк меня занесло…       Не то, что б я впервые о таком задумался. Мыслил о том, ещё когда зубами стучал несколько месяцев назад на январском предрассветном холодке у ворот той конюшни в Нортгемптоне в качестве верного стража и невольного слушателя звуков свершаемой любви, и гадал — услать остальных ребят от греха, чтоб сплетни не поползли, или, как всегда, положиться на преданность… Хм… Хорошо, что вовремя понял — не подведут. Глупо бы получилось. Всё равно шила в мешке не утаишь, Джон совсем не умеет скрывать счастье, когда на него накатывает. Впрочем, и Шерлок не сильно-то утруждал себя — светились оба, как сто свечей на рождественской ёлке всю дорогу потом до самого дома. Было дело, я королеве Мэри даже посочувствовал… до поры.       В общем, с того момента эти двое всё время на мысли о неожиданностях и перипетиях любви наводили, а куда денешься? Я ж рядом постоянно в силу долга, а они от меня не особо и таились. Я горжусь таким доверием, правда. И очень был бы уязвлён, если б было иначе, что уж говорить. Но дежурство у дверей их опочивальни, знаете ли, не только чувство гордости вызывает. Замковые стены толстые, во дворце всё ещё неплохо, но вот если им приспичивало в походных условиях… Вот тут да… сразу мысли.       И всё же, раньше эти раздумья были какими-то отвлечёнными. Как о данности и неизбежности, что с другими происходит, но не со мной ведь, в конце концов! А вот сегодня они, мысли эти о… влечении… какими-то странными сделались. Как будто вектор направления поменяли.       И ведь опять, кто виноват? Вот я спрашиваю — кто? Ну посмотрел на меня Император, я б даже сказал — покосился, ну сказал, что рад видеть… Так сказал, чёрт, что… Ну сказал и сказал! Вежливый потому что! Великий человек! Может, он со всеми внимательный? Конечно, со всеми! Да и я всё-таки не последний служка при эдинбургском дворе, и род мой вполне знатен, и в скольких тяжёлых ситуациях мы встречались до того, один Эплдор вспомнить — в дрожь бросает! Как тогда гроза эта не вовремя… И капли дождя… на рыжих ресницах… Его Императорское Величество в тот день впервые ко мне просто по имени обратился, не до этикета было, я понимаю, конечно. Но он так это произнёс: «Грегори…» Не очень-то мне звучание моего имени нравится, честно скажу, но как Он его произносит — слушал бы и…       Так! Лестрейд, совсем с ума сошёл?! Тьфу на тебя, идиота! И вот самое главное, не сходил бы вовсе и спал бы себе сейчас, если бы опять эти двое с их Связью не вклинились! Ну вот какого чёрта они ухмылялись да глазищами сверкали? Ну снизошёл Император милостиво — ему несложно, а мне приятно! Так нет! Надо же взять и… Ещё и реакция у обоих бурная какая-то была… Необычная. Ни Джон, ни Шерлок, как правило, не позволяют себе вообще-то лишнего, и чтоб так им среагировать, повод должен быть весомым, нет? И всё выглядело, как будто Его Высочество что-то «прочитал» в своём духе по мне или по Императору, и его это не только удивило, но и повеселило крайне. А Джон, через Связь их эту, тоже информацию поймал и отреагировал. Вот ведь…       Похоже-то — похоже, но что ж это такое они увидели, что сдержаться не смогли, даже несмотря на всё потрясение от момента встречи с Королевой-матерью? Или наоборот — благодаря потрясению и не смогли… Чёрт… Лестрейд, ты сейчас до такого додумаешься… Ещё возомнишь, что Император неспроста благосклонность свою проявил, не из обычной симпатии к верному служаке, а из какой иной симпатии… человеческой… О, Боже…       А если… А вот интересно, каково это всё же… И вообще… Он и вправду потрясающий, чего уж там… Невероятный. Умнейший. И привлекательный, кстати… А голос… Ты всегда вздрагиваешь от его тембра, чёрт тебя побери, Лестрейд, так может, пора уже перестать врать самому себе и открыть, наконец, глаза?.. Кстати, глаза… Высь небесная, неумолимая, а не глаза ведь, а… И самое главное — харизма. Такой пальцем поманит — и пойдёшь, как крыса за волшебной дудочкой, хоть в пучину морскую, хоть… в постель…       Чёрт возьми, Грег, ты окончательно спятил. Во-первых, у Императора — супруга. Прекрасная Антея. С кем соревноваться решил?! Да и сам Майкрофт (о, поздравляю, вот ты и его уже по имени! Молодец, смелый! А главное — умный! Ага.) явно же только по женщинам! Хотя, Джон вон тоже… был…       Так! Джон — другое дело! У него с Шерлоком — Связь! Тут вообще никакой роли былые предпочтения не играли, поскольку без выбора! У тебя-то ни с одним из Холмсов Связи нет? Не так ли? И у Его Величества не только жена, но и двое сыновей, между прочим! Значит, ни черта ты ему не нужен в его постели, слава Богу! И кстати, вообще — что за бредовые мысли? Ты ведь и сам, Лестрейд, про мужчин для себя никогда в этом плане не думал. С чего сейчас-то вдруг вспетушился, придурок? Глаза, ресницы, голос… Тю! С селянками давно не баловал потому что! И вообще, жениться тебе пора, чтоб всяческих небылиц не выдумывать, а спать ночами! После того, как жену ублажишь! Тоже мне, мечта Императора, идиот…       А может, это именно у меня на роже такая симпатия написана была? Может, эти двое не по Императору, а по мне, как по раскрытой книге?.. И ржали, черти… А если… Если Майкрофт тоже чего «прочитал» и всё это вот… про глаза… про крыс и дудочку… всё понял, короче… Он ведь тоже не хуже младшего брата умеет в голову залезть… Приехали… Стыд-то какой…       Как теперь спать вообще, с таким конфузом и перспективой? Вот же дурень. Воистину, кого Бог хочет наказать, того он сначала лишает разума…       Но, несмотря на ожидания, усталость взяла своё, и под утро, вздыхая и ужасаясь надуманному, я таки провалился в пучину тревожных и безликих сновидений.       Поднялся я на рассвете совершенно разбитым и абсолютно уверенным, что я и впрямь полный идиот.       Мало того, что нафантазировал всяких небылиц о себе и, страшно сказать, Его Императорском Величестве, так ещё и не спал из-за этого почти. Уже третью ночь, кстати — две в подготовке к встрече тоже практически бессонными прошли. Теперь весь день буду с красными глазами блуждать, не дай Бог близко на кого особо прозорливого наткнуться в довершение ко вчерашней неловкости… Император, конечно, со своей собственной лейбгвардией прибыл, но ведь и мы из замковых коридоров никуда не делись. Хоть к леди Хупер за какими хитрыми каплями беги… Ну точно — придурок, как тебя, Лестрейд, ещё назвать…       За каплями к Молли я, конечно, не пошёл. Но все крамольные мысли из дурной невыспавшейся головы постарался выкинуть начисто. Так оно полезней будет для здоровья, хоть физического, хоть душевного. Потому стоял в тени, подпирая колонну парадного зала, где наш Джон гостей дорогих потчевал да развлекал беседою, с физиономией, как очень надеялся, невозмутимой и приличествующей случаю. Хотя невольно не только за своими гвардейцами следил, но и за выражением лиц вчерашних шутников.       Нет, не подумайте чего, мысли-то я выкинул. Но осадочек от них всё равно остался — терпкий такой, тревожный. От неизвестности больше да любопытства, над чем они всё-таки потешались вчера. И прямо спросить как-то неудобно. Не казнят, естественно, но как бы не моего ума дело вроде… Да и страшновато. Вдруг ответят, и ответ мне не понравится? Так что стоял я да исподтишка за Их Величествами да Высочествами наблюдал. В пределах обязанностей, так сказать.       Впрочем, ничего особо полезного в плане информации для себя я так и не высмотрел. Шерлок, провокатор кудрявый, вообще только с матушкой и общался, а Король-Император то к одной беседе присоединялся, то к другой, а на меня за всё время и не взглянул ни разу, будто и нет в этой зале никакого Грегори Лестрейда вовсе. Ну правильно, я страж — чуть полезнее мебели, но степень функциональности, пока спокойно всё, абсолютно та же. Так и должно быть. Кто я ему… Разве что Джон однажды из-под ресниц синевой на меня да потом на Майкрофта стрельнул, но без искры, так, как бы между делом или раздумьями о чём, никого из нас не касающемся.       И только я окончательно успокоился, почувствовав себя в относительной безопасности от воображаемого конфуза, как почтенное собрание, закончив трапезу, из залы потянулось. А я у своей колонны прямо на пути их во всей красе невыспавшейся рожи стою и ретироваться уже не смею, поелику поздно. За что боролся, так сказать.       Ну что делать, глаза воспалённые прикрыл, голову склонил почтительно, жду, пока чаша сия меня минует, и даже видеть не хочу, что там кто по моему виду надедуцирует. Красивый паркет в этой комнате всё же. Не зря Джон из Венеции мастера приглашал…       — Капитан.       Традиционно зависаю от приводящих в трепетную дрожь интонаций. Твою ж дивизию…       В голосе Императора улыбка. Распрямляюсь — помирать, так с гордо поднятой головой. Стоит, спокойный такой, лишь уголок рта подрагивает в намёке на хитринку. И государь рядом. Тоже невозмутимый. Только знаю я эти собравшиеся морщинки вокруг глаз, ой знаю…       — Неужели Наш совершенно родственный визит, — коварно вещает тем временем Его Императорское Величество, — воспринимается Вами настолько серьёзным вторжением, что командующий личной охраной Его Величества отказывает себе в отдыхе вторые… нет, пожалуй, третьи сутки подряд? Ваше здоровье нам всем ещё пригодится, господин Лестрейд, я уверен. Как часто вашему государю приходится напоминать Вам, что не стоит им пренебрегать?       Я не знаю, как ответить на этот вопрос. Не скажу, чтобы Джон не был заботливым по отношению к подданным, но обычно это я напоминаю своему королю, что пора бы и отдохнуть тому от трудов праведных. Как-то так сложилось. А сир Майкрофт поворачивается к Джону, и у меня окончательно улетучивается способность хоть к какому-то ответному звуку:       — Дорогой друг, позвольте замолвить слово за вашего капитана. Если мы и дальше желаем пользоваться его услугами, нам категорически необходимо как можно скорее уложить его в постель.       Зависаю в очередной раз. Все отброшенные прочь сегодняшним утром крамольные мысли, снова лезут в голову одна быстрее другой. Вполне, я уверен, невинная забота Императора превращается благодаря им в сплошную провокацию: «Мы» и «Нам» почему-то бьют в уши заглавными буквами, а от «уложить в постель» и вовсе начинает мелко потряхивать. Ну всё, Лестрейд. Доигрался.       — Грегори? — весёлые лучистые морщинки в уголках глаз Его Величества короля Шотландии сменяются на тревожную складку меж бровей. Я выпрямляюсь ещё сильнее, дальше уже некуда, и проглотив, наконец, застрявший в горле ком, уверяю, отважно глядя в глаза обоим монархам, что решительно полон сил и здоровья, а не спать могу ещё пару дней при необходимости. Которой, конечно, нет, потому сегодня же всё упущенное в плане своих личных нужд наверстаю и даже готов присягнуть в этом.       Вижу, что озабоченный проникновенными выводами сира Майкрофта Джон готов раздуть из мухи слона, активно настаивая на моём немедленном удалении в царство Морфея, и уже приоткрыл рот для очевидного приказа, но подоспевший с дамами Его Высочество внёс свои коррективы в предполагаемую тираду государя. Никогда не устану поражаться, как одно лишь присутствие Шерлока может мгновенно заставить моего короля сбиться с намеченного сольного курса, резко настраиваясь на безмолвное взаимодействие в дуэте. А ведь принц только и сделал, что бровь поднял, да на братца с показной невинностью посмотрел. Не на Джона даже.       Надо отдать Императору должное, тот лишь улыбнулся слегка в ответ. Кивнул мне: «Грегори,» — и, под ручку королеву Антею взяв, шествие своё продолжил. Шерлок, подмигнув мне с чего-то, за ним с матерью последовал, а Джон перед тем, как удалиться, всё же вспомнил, на чём прервался и, приблизившись вплотную, на ухо мне рявкнул:       — В постель, Грег. Немедленно!       И тут я, как идиот, во всю ширь физиономии ухмыльнулся. Ну не удержался я! Во-первых, это же Джон, с ним вообще просто. А во-вторых, и правда, отдыхать надо чаще, поскольку контроль теряется над собственными эмоциями. Потому как едва не брякнул в ответ: «В чью?» Сам своей мгновенной реакции повеселился, потом испугался и тут же понял, что точно — пора. Отдыхать, в смысле. А то так и до нервного срыва недалеко. И до вопросов от окружающих, а не только советов. Впрочем, этим и вопросы задавать не нужно — читают тебя, как по писаному, даже спиной к тебе находясь. Иначе с чего бы Шерлок приостановился в этот самый момент? Ну ладно, будем считать, что Джона подождать решил, ага.       В постель, Лестрейд, в постель…