Большой

      Рубеус Хагрид выходил из кабинета профессора Дамблдора переполненный искренней радостью. Сегодня он снова увидит малыша Гарри, спустя столько лет. В ту злополучную ночь на Хэллоуин именно Хагрид привез сиротку в Хогвартс. Он очень хотел сам вырастить малыша, но директор Дамблдор, великий человек, убедил полувеликана, что Гарри будет лучше с любящими родственниками, которым будет очень грустно, если Хагрид оставит мальчика у себя. Хотя Рубеус все равно очень скучал по малышу Гарри - сыну Лили и Джеймса. Он был абсолютно уверен, что смог бы вырастить мальчика самым лучшим волшебником на свете - он ведь вырастил Арагога, Дипси, Скуби, Пушка. Неужели он бы не поладил с Гарри?       Утерев слезы своим гигантским носовым платком и громко высморкавшись, гигант взглянул на часы, допил залпом остывший чай, дал наказ Клыку сторожить избу, после чего вышел на улицу.       Ночь опустилась на земли Хогвартса, укрывая покрывалом тьмы замок, что сейчас пустовал, поле для квиддича, Черное озеро, Запретный лес и домик лесника, возле крыльца которого стоял огромного роста мужчина в шубе и с косматой бородой. Великан оглядел пейзаж вокруг, достал что-то из кармана, глубоко вдохнул, шумно выдохнул и исчез.

***

      Альбус Дамблдор пил свой любимый английский чай с лимонными дольками, развлекая себя чтением свежего номера "Дейли Профет", в котором, как обычно восхваляли министра Фаджа, публиковали очередной бестолковый указ о стандартизации толщин стенок котлов для зельеварения и еще какую-то чушь. Впрочем, именно подобная стабильность была Альбусу весьма по душе, пусть это и была стабильность бюрократического идиотизма. Но так было в его детстве, в молодости, и теперь, наконец-то, в старости. А что греет душу старика больше, чем спокойствие?       Впрочем, до конца погрузиться в чайную медитацию под мерное тиканье и звяканье пары десятков странных приборов директору школы чародейства и волшебства не позволил громкий хлопок аварийного портключа, что с великим трудом переместил на ковер перед директорским столом пару огромных горилл, что с трудом и матюками, достойными ветеранов сапожного ремесла, поднялись с испачканного пола и выпрямились, чихая и фыркая. Собственно, одним из этой пары приматов-переростков оказался его верный, исполнительный, но слегка простоватый лесничий Рубеус, а вот второго гиганта, что сейчас осматривался с выражением полнейшего недоумения на смутно знакомом лице, Альбус не узнавал. - Эт самое, профессор Дамблдор, сэр... Эт мы, вот! - Хагрид улыбнулся сквозь свою необъятную бороду. - Тебя я вижу, Рубеус, а вот кто это с тобой? - непонимающе спросил старик в смешной фиолетовой мантии со звездами в блестках. - Дык это малыш Гарри, профессор, сэр! Эвона как он вымахал-то! Я тож не сразу признал. - Гарри? Ты хочешь сказать, что вот эта десятифутовая образина - Гарри Поттер? - немного сердито высказал Дамблдор лесничему свое недоверие, на что названный Гарри Поттером великан утробно зарычал, разминая с хрустом свои гигантские кулаки, - Ты часом не нализался опять у Аберфорта, Хагрид? - Дык как можно, директор Дамблдор, сэр? Как стеклышко! Зуб даю, шо эт и есть малыш Гарри!       Тем временем, этот самый малыш медленно закипал, что выражалось не только в напрягшихся мускулах, но и в появлении в кабинете запаха озона вкупе с треском микроскопических разрядов молний вокруг парня. Альбус, заметив это, решил все-таки сбавить обороты. Дожить до его лет будучи упрямым слепцом просто невозможно - хочешь не хочешь, а дипломатии научишься, тем более будучи более полувека занятым активной политической деятельностью. - Хорошо, Рубеус, я тебе верю. Гарри, кхм, мальчик мой... - старик моментально сделался не сердитым директором школы, а добрым старым дедушкой, что сейчас немного печально смотрел на двух великанов, переминающихся с ноги на ногу на древнем персидском ковре, - не кипятись, пожалуйста. Я просто... слегка удивлен тому, как сильно ты вырос с тех пор, как мы последний раз виделись, стоит отметить, при весьма грустных обстоятельствах. Видишь ли, одиннадцатилетние дети редко бывают ростом выше мистера Хагрида. Хочу отметить, что я вообще впервые вижу подобный случай. Да и твоя борода, она несколько... сбивает с толку.       Альбус виновато взглянул в глаза гиганта, представленного Гарри Поттером, скорее рефлекторно скользнув в мысли мальчика, что, как он позже признает, было о-очень большой ошибкой. Непонятно как обнаруживший проникновение в свои мысли Гарри, взревел, опрокидывая перед собой неподъемный дубовый стол словно пушинку, после чего вынес толстенную дверь, защищенную неизвестным количеством заклинаний и скрылся за колонной, на которую опиралась винтовая лестница. Спустя минуту, до стоящего столбом Хагрида и потирающего разбитый лоб, лежащего на полу, Дамблдора донеслись бранные слова, издаваемые, очевидно, каменной горгульей, что была против воли убрана с пути разъяренного Поттера. - Так где, ты говоришь, ты нашел Гарри, Рубеус? - задал вдруг вопрос директор. - Дык это, в цирке бродячем, профессор, сэр. Его там в клетке держали, ироды.

***

      Портключ выбросил Хагрида в совершенно незнакомом месте. Это была окраина какого-то города, судя по невысоким каменным домам с покрытыми глиняной черепицей крышами, отстроенного много столетий назад. Неподалеку были слышны голоса и чувствовался дым от костра. Рубеус определенно мог заверить кого угодно, что десять лет назад он привез малыша Гарри в совсем другое место, ничем на это непохожее. Но портал сделал лично профессор Дамблдор, а он великий волшебник и не мог ошибиться. А это означает, что Гарри совсем рядом. Впрочем, директор Дамблдор, сэр, снабдил лесничего еще одной штукой, которая покажет ему на Гарри. С этими мыслями, Хагрид достал из кармана своей необъятной шубы нечто похожее на компас и пошел в направлении, что указывала ему маленькая золотая стрелка.       Спустя примерно час и пару местных, разбуженных больно усердным стуком в дверь, Рубеус вышел из городка на поле, в котором разбил свой лагерь бродячий цирк Ларри Баппета, если верить росписям на шатре-шапито и среднетоннажном фургоне-автопоезде с прицепом. Вокруг шатра были палатки и клетки, окруженные быстроразборным ограждением, кое-где виднелись струйки дыма от костров и слышался пьяный говор и смех людей.       Пробравшись, не без труда, за ограждение, Хагрид глухо выругался, поправляя зацепившуюся полу шубы. И тут же, весьма шустро для такого, прямо скажем, немаленького человека, нырнул к ближайшей палатке, дабы не обнаружить себя раньше времени.       Следуя за стрелкой волшебного компаса, великан попал словно в ночной кошмар. Здесь были животные, множество самых разных животных, в том числе и парочка волшебных, но все они были не просто заперты в клетках. Нет, над бедными зверушками бесчеловечно издевались: морили голодом, били, оскорбляли последними словами! Рубеус не думал - он знал это, словно видел собственными глазами. Он ведь работал лесничим не просто потому, что профессор Дамблдор его туда устроил, нет, Хагрид по-настоящему любил животных, а они любили его. Гигант был действительно един с живой природой, чувствуя себя крайне некомфортно в городской среде. И сейчас волна возмущения человеческой жестокостью, переходящая в гнев накатила на лесника, вызывая невозможную жажду действия, противиться которой было попросту невозможно...

***

      Гарри проснулся из-за шума, который подняли его невольные соседи и товарищи по несчастью. Цирковые животные рычали, лаяли, выли, ржали и блеяли, словно что-то ощущали, что-то очень сильное. Вокруг бегали сходившие с ума дрессировщики и выбежавший в одном белье хозяин цирка, пытавшиеся утихомирить разбушевавшийся зверинец. Мальчику же было искренне любопытно, что же такое творилось, как вдруг, волна непонятной энергии буквально сбила всех с ног, попутно испаряя засовы и замки на всех клетках, кроме той, где последнее время жил Гарри. Обретя свободу, животные бросились врассыпную стремясь сбежать от своих мучителей как можно дальше. Хотя, некоторые хищники, например, молодая тигрица Сури, решили сначала отомстить дрессировщикам.       Среди творящегося хаоса, Гарри не сразу заметил человека, такого же большого, как и он сам, разве что сильно бородатого. Великан двигался прямо к его клетке, уставившись в какой-то предмет, лежавший в его руке. - Приятель, а ты тут мальчика не видел? Гарри Поттером зовут. - обратился Рубеус к немного заросшему волосами полуголому великану со странно знакомыми зелеными глазами, что сейчас недоуменно озирался вокруг, сидя в явно тесной клетке. - Нет, не ви... А вы кто такой? - пробурчал мужчина. - Хагрид я. Эх-х, плохо. Видать поломатый прибор мне профессор дал.. А тебя, брат, как угораздило-то? - А я Гарри Поттер. Очень приятно. Меня плохие люди поймали и в клетку посадили. А по вечерам я на арене с Потапом борюсь или Смоки поднимаю, чтобы меня кормили. - Какой же ты Гарри Поттер? Ты большой, он во-от такой махонький! - Хагрид пальцами показал размер небольшого кролика, - Ух, ироды! Давай-ка я тебя открою. Ты ж человек, а не скотина какая пожирательская, чтоб тебя вот так вот!       Лесничий выломал засов клетки. Гарри недоверчиво покосившись на бородача, все-таки выбрался на свободу, с хрустом разминая затекшие конечности. - Спасибо, Хагрид. - тепло поблагодарил он великана в шубе с кучей больших карманов, - А зачем ты меня ищешь? Тебя дядя с тетей послали? - Да не за что. - Хагрид махнул рукой, -Я, брат, не тебя ищу. Гарри Поттера, вот. Мальчика лет одиннадцати. По секретному делу профессора Дамблдора! Ой!Зря я эт щас сказал... Иди домой, ты теперь свободный великан. - Так я и говорю вам - я Гарри Поттер. Только мне девять. Или десять?.. - бывший узник почесал затылок, заросший густой черной шевелюрой, потом провел рукой по волосам, убирая их от лица, обнажив вечно зудящий красный шрам на лбу в форме молнии и изумрудные глаза. - Едрить-твою.. точно Гарри Поттер... - разглядев особые приметы мальчика, что ему не забыть еще с того Хэллоуина, Рубеус плюхнулся на зад, уходя в прострацию, - Как же ж так-то?..

***

- Теперь-то вы верите мне, проф, сер? - закончил рассказ лесничий, глядя в глаза Дамблдору. - Очень интересно, Рубеус. Очень интересно... - старик в цветастой мантии с длинной седой бородой прикрыл глаза уходя в себя, чтобы хорошенько все обдумать. - Что же случилось с тобой, мой мальчик?