Большой

      К середине месяца Гарри начал потихоньку втягиваться в давно забытую школьную жизнь. Правда, теперь его не били толпой малолетние бандиты, навроде Дадли и его банды, либо гопников постарше. Теперь парень пускай и не вселял ужас одним своим видом, но желания связываться с полутонным великаном не имел никто, включая семикурсников. Немало этому поспособствовал один случай:       На следующее утро после отработки у Снейпа, Гарри пришел на завтрак немного позднее обычного, когда основная масса студентов уже вовсю насыщалась невкусной, но очень здоровой пищей - овсянкой и тыквенным соком. Направляясь к свободному месту за столом Воронов, он стал свидетелем очень неприятной сцены. - Смотри, Дред, кажется нашей блондиночке не нравится овсянка. - один из близнецов Уизли обратил внимание на Драко Малфоя, который тут же сник и прикинулся ветошью, заметив на себе взгляд рыжего террориста. - Точно, братец Фордж! Девочка привыкла к более изысканной кухне. Может, нам стоит помочь Дракусе? - Однозначно, брат мой! И я даже знаю как!       С этими словами рыжеволосый парень встал из-за стола, подошел к уже приготовившемуся к очередному унижению Драко, и, достав из-под полы какой-то сверток, вывалил его содержимое в тарелку блондина со словами: - Это тебе хлебушка, чтобы вкуснее было, красотка.       Малфой скривился в приступе тошноты, едва сдерживаясь, окружающие же, вскочив со своих мест, разбежались в стороны. Близнец же, громко смеясь, вернулся к себе, отбив по ладошке брату в знак успешной "шутки". - Что он сделал? - подошел к плачущему блондину Гарри, но увидев содержимое тарелки, сухо бросил, - Ясно. - после чего направился в сторону гогочущих близнецов с выражением лица, не обещавшим им ничего хорошего.       Фред и Джордж продолжали самозабвенно хохотать, не замечая, что вокруг них воцарилась мертвенная тишина а на них самих начала опускаться мрачная тень вставшего за спиной великана. - Ха-ха-ха! Ты видел его лицо, Дред? - Еще как, Фордж! Ха-ха-ха! - Стой, братец, тебе не кажется, что стало как-то слишком тихо? - Ага, а еще как-то темно... О-оу... - Фред, кажется, поднял голову вверх, встретившись глазами с Гарри.       Гигант молча схватил обоих рыжих за шкирку, словно котят, вытащил из-за стола и понес к Драко, где стряхнул их на пол и придавил обоих одной ногой, чтобы не сбежали. - А-а, Гарри, друг! Не стукай нас! - Да, пожалуйста! - Драко, дай сюда тарелку, пожалуйста. - обратился он к Малфою.       Мальчик, не сразу сообразив, исполнил просьбу гиганта. Гарри же, приняв испорченный завтрак из рук парнишки, аккуратно опустил посуду на пол. После этого он перехватил рыжих за головы и, не сильно заботясь о сохранности их физиономий, смачно воткнул обоих по очереди в кашу с кучкой дерьма неизвестного происхождения. - Ну как? Вкусно? Сладкий хлебушек? - прорычал огромный страшный великан на измазанных фекалиями Уизли, - Нельзя трогать моих друзей! Ясно?!       Два рыжих вяло кивнули, опустив окровавленные физиономии и сплевывая дерьмо. - Как ты можешь дружить с Малфоем?! - вдруг вскочил Рон, - Он же темный маг! Как ты мог так поступить с моими братьями?!       Гарри исподлобья бросил взгляд на мальчика, отчего тот мигом затих и упал обратно на скамью, испуганно задрожав. - Пошли со мной. - обратился Поттер к Драко, - Я поделюсь своей порцией. - Н-не стоит... - тихо промямлил покрасневший Малфой, - Я п-переживу.. - Пошли! Мне не жалко, тем более у меня тарелка большая. - отмахнулся Гарри.       Под немые взгляды собравшихся в Большом зале учеников, блондин встал из-за стола и направился следом за гигантом. Обезображенные близнецы же так и остались сидеть на холодном полу, пока их не вырвало на содержимое той самой тарелки, после чего парочка старшекурсников, едва сдерживаясь от того, чтобы не блевануть самим, выволокли рыжих в коридор.

***

      В самом конце сентября состоялся урок полетов на метлах, на котором Гарри... не взлетел. Хотя, технически, он и не пробовал, поскольку волшебное транспортное средство с тремя степенями свободы было лишь саму малость крупнее его волшебной палочки, которая не выглядела в руках десятифутового великана чем-то ненормальным, будучи вполне пропорциональной. Метла же смотрелась просто крупной малярной кистью. Да и мадам Хуч, которая была тренером по полетам, вполне понятным языком объяснила, что школьная метла не способна поднять в воздух больше двух с половиной сотен фунтов массы, до чего Поттеру было, как говорится, худеть и худеть. Была бы на том уроке Эммануэль, она бы пошутила, что Гарри для того, чтобы оторваться от земли надо привязать пять метел - по одной на каждую из его больших конечностей. Но, к счастью, слегка фривольных взглядов блондинка была далеко и не могла смущать молодежь подобными остротами.       В связи со своей абсолютной нелетучестью, Гарри практически не интересовался и квиддичем, национальным спортом волшебников. Во-первых, ему было не до разбирания правил игры, в которых ногу сломит не только сам черт, но и любой архидьявол, Сатана и кто бы-то ни было еще, поскольку парень был достаточно сильно загружен уроками, обучением обращению с крошечным зельеварским ножичком и дополнительными занятиями у профессора Флитвика, что были ему крайне по душе. Во-вторых, ему не хотелось бередить себе душу, поскольку нет-нет, да и возникали в его мыслях мечты о небе, но, по здравому разумению, он отложил их до лучших времен, когда сможет сам сообразить себе летательный аппарат либо разучит чары полета. Гермиона, как человек крайне разумный, практичный и осторожный, полностью поддерживала гиганта, в отличие от буквально больного квиддичем Малфоя. Впрочем, блондину хватало такта не забивать другу голову ненужной тому информацией. Когда начался школьный сезон квиддичных матчей, Гарри и Драко побывали там один раз, за компанию с соседями великана по комнате. Впрочем, оба остались безучастными и не проявили себя болельщиками. Гарри не понял куда смотреть и за чем следить, решив, что квиддич куда интереснее для самих игроков, нежели для зрителей, как и большая часть соревновательных видов спорта, кроме, пожалуй фигурного катания и разных видов гимнастики. Малфой же просто не мог болеть за ненавистную сборную Гриффиндора, в которой, к тому же, были близнецы Уизли. С другой же стороны, команда Слизерина тоже не вызывала в блондине теплых чувств, поскольку все Змеи виделись ему предателями, отвернувшимися от него сразу после распределения.

***

      Малфоя почти перестали задирать гриффиндорцы, кроме, пожалуй, абсолютно непробиваемого в своем тугоумии Рона Уизли, которого блондин продолжал винить во всех бедах и постоянно переругивался с рыжим чудовищем на переменах, в гостиной и в спальне, пока это не надоедало кому-то из старших или соседей по комнате и тогда оба получали отрезвляющую струю воды в лицо или освежающий подзатыльник. Близнецы же превратились в неких изгоев школы, поэтому сидели тихо и обособленно, что нервировало Драко куда сильнее, чем бесноватый Рональд.       Также, на втором уроке зельеварения, крестный передал Драко письмо от отца и, уже из-под полы - послание от Нарциссы Малфой, мамы мальчика. В первом конверте, с гербовой печатью Малфоев на зеленом сургуче, находилось сухое и полное скрытого разочарования и отвращения полотно на пять абзацев, что не могло укрыться от специально обученного основам эпистолярного жанра в аристократической редакции Драко. В своем письме Люциус Малфой выражал глубочайшее недовольство результатом распределения своего сына и, по сути, отказывался от него, лишая прав на наследство и всяческие преференции, доступные для членов рода Малфой, а также сетовал, что не может забрать плату за обучение, что была внесена за все семь лет Хогвартса авансом. Мать же, скрепя сердце, приняла судьбу своего сына, и обещала помогать ему, по мере возможности. Втайне от Люциуса, естественно.       Прочитав письма, Драко почувствовал некоторое облегчение. Если быть честным с собой, он надеялся на то, что все обойдется и отец примет факт учебы парня на Гриффиндоре, назвав это самым слизеринским ходом в истории Малфоев. Но ожидал он гораздо более печальной участи, вплоть до смерти от зеленого луча из палочки собственного родителя. А с образованием, пускай и без наследства и со славой опального Малфоя, он еще всем покажет. В конце концов, его жизнь только в его руках. А то, что надеяться можно только на самого себя, ему популярно объяснил крестный несколько лет назад, правда дошло до него только сейчас.       А еще Драко был очень рад, что среди всеобщей ненависти и презрения к своей персоне он мог ощутить тепло и заботу, что были еще и абсолютно искренними. Каким бы холодным и беспринципным его не воспитывали, парень все равно оставался ребенком, со всеми вытекающими из этого факта потребностями и чаяниями. Ощущал же он эти невероятно ценные чувства от трех человек, двое из которых были тут, рядом с ним. Северус Снейп, что был его любимым крестным, и его отношение к мальчику не были секретом для Драко, пускай тот и облекал любовь и заботу в весьма.. своеобразную оболочку. Мама, которая не отреклась от сына, вызывала у парня чувство вселенской благодарности. И, наконец, самый неожиданный для него человек. Или не человек. Сначала он хотел с ним подружиться. Потом он хотел его использовать. Встретив его впервые, блондин получил гигантским фаллосом по голове и психологическую травму. Но теперь, он видел в Гарри Поттере не Героя Магического мира и не свой худший ночной кошмар, а старшего брата, который заступится за него перед обидчиками и разделит свой хлеб, если младшему будет нечего есть. Невероятный ребенок, оказавшийся огромным великаном, был словно пришельцем из другого мира, в котором не было места ненависти, подлости, желанию самоутвердиться за счет слабого. Возможно, причиной тому было то, что гигант пережил все это на себе, возможно - что-то еще. Драко не знал этого, но был от души благодарен Поттеру.

***

      Гермиона Грейнджер нашла в Гарри Поттере не только упрямого мальчишку, который постоянно с ней спорил по поводу прочитанного в книгах и изученного на уроках. Не только неожиданно доброго у разумного, для десятифутового гиганта, человека. Не только собрата по ежедневному посещению библиотеки. Еще она нашла в нем того, кого уже отчаялась найти в своей жизни - друга. Она могла назвать великана так, несмотря на то, что их общение не выходило за пределы совместных походов в обитель мадам Пинс. Он понимал ее, он был похож на нее, хотя и был мальчишкой. Мальчишкой, весом в тысячу фунтов и способным завязать узлом флагшток из стальной трубы, что уродовал газон возле младшей школы в Кроули, где ее все считали помешанной ботаничкой и всячески шпыняли, ненадолго оставляя ее в покое только в обмен на списывание у нее домашки или контрольных работ. Гарри же принял ее такой, какая она есть, что, впрочем, сделала и она сама, закрыв глаза на его несколько... необычный вид. Хотя, стоит признать, поначалу гигант пугал ее. Она по-глупости думала, что он ее съест, как и положено каждому уважающему себя великану. Надо было меньше читать в детстве дурацкие сказки! Ведь внешность - не главное. Чернокожие и азиаты же точно такие же люди, как и она, почему Гарри не может быть обычным мальчиком одиннадцати лет?

***

      После инцидента с близнецами Уизли, Гарри был вызван в кабинет директора Хогвартса для "неприятного разговора". Получив разрешение, великан вошел в уставленный кучей непонятных устройств просторный кабинет, на стенах которого висело множество портретов людей разных эпох. - О, здравствуй, Гарри. Я вижу ты заинтересовался портретами? На них изображены директора школы, бывшие, само собой. И да - они живые. - Спасибо за объяснение, сэр. - кивнул благодарно Гарри. - Ну что ты, мальчик мой! Старику, вроде меня, в радость поговорить с кем-то. Может быть, чаю? - великан отказался, смутившись, - Правда, к моему великому сожалению, вызвал я тебя сюда вовсе не за этим. Скажи, Гарри, зачем ты поступил так жестоко с Фредом и Джорджем Уизли? - Они подкинули в овсянку моего друга... кое-что. - постеснялся назвать это "кое-что" своим именем парень. - Неужели стоило избивать до полусмерти двух замечательных молодых людей за невинную шутку? - тоном воспитателя из детского сада спросил Дамблдор. - Это не было невинной шуткой, профессор. - понемногу начал закипать Гарри, услышав такую интерпретацию происшествия на завтраке. - Но как же? Мистер и мистер Уизли - известные на весь Хогвартс шутники, с прекрасным чувством юмора. Которые, к тому же, весьма неплохо учатся. - Это было издевательство над слабым, сэр. Насмешки над Драко и подбрасывание какашки в овсянку - это не смешно! - повысил голос великан. - А причем тут мистер Малфой и ваш друг? - Потому, что Драко - мой друг, профессор Дамблдор. - Гарри, не думаю, что мистер Малфой - правильный кандидат в друзья. - Сэр? - Видишь ли, мальчик мой, отец мистера Малфоя - не только влиятельный человек в нашем обществе. - Альбус сделал театральную паузу, - В недалеком прошлом, он был одним из приближенных Волдеморта. И юный Драко воспитан не лучшим образом. - старик сделал картинно-печальное выражение лица, опустив глаза. - Я знаю о том, кем был отец Драко, профессор. И это ничего не меняет. Я подружился с добрым парнем, у которого было не самое счастливое детство. И я не считаю его плохим, сэр. Не стоит формировать мнение о человеке по его родственникам. Или я такой же, как Дурсли? - Что ты, Гарри! Конечно же, нет. Ты очень похож на своего отца - очень доброго и честного человека, а также сильного волшебника. - Но ведь меня вырастил не отец, профессор. Я рос сначала у Дурслей, а потом на улице и в цирке. Я ведь даже не помню своих родителей! Как я могу быть на них похож, если я их не знал? - Гарри с каждым словом распалялся все больше, в конце концов повернувшись и уйдя через дверь, вырванную с корнем.       Альбус удивленно сидел в своем кресле, уставившись на дверной проем и держа в руке чашку с английским чаем. - А ведь она была закрыта магией...

***

      Последним предметом, который Гарри предстояло изучать на первом курсе был курс ЗОТИ - Защиты От Темных Искусств. Однако, уроки по этой дисциплине начались только в конце первого осеннего месяца, поскольку до этого профессор Квиррелл отсутствовал по болезни. Ходил слух, что его болезнь вызвана перееданием чеснока, поскольку от него постоянно шел невероятно яркий и устойчивый запах этого овоща. Другие сплетники утверждали, что новый профессор просто прятался дома от вампиров, пока его не выдернули в Хогвартс силой, в качестве доказательства приводя вечно зашуганный вид молодого человека и постоянное заикание.       Гарри были не слишком интересны причины столь позднего появления учителя в школе. Куда больше его заботила абсолютная некомпетентность профессора ЗОТИ. Правда парень не знал такого слова, поэтому просто считал его уроки безумно скучными, почти на уровне Биннса. Занятия сводились к переписыванию учебника и бесконечным попыткам Квиррелла произнести хоть слово, поэтому великан решил усиленно налечь на литературу по этому предмету в библиотеке. Последний гвоздь в крышку гроба привлекательности уроков ЗОТИ для Гарри забила почти постоянная мигрень в районе его знаменитого шрама, которая по какой-то причине была только на занятиях странного профессора в чалме.

***

      На вечерних посиделках с профессором Флитвиком Гарри почти подошел к практическому освоению своего первого заклинания, но маленький человечек решил придержать его рвение, чтобы парень не так сильно выделялся в потоке ребят, которые едва-едва начали правильно выполнять основной комплекс жестов палочкой. Теоретическая же подготовка у Поттера и так ушла далеко вперед, даже в сравнении с юной мисс Грейнджер, перед которой мальчик не стремился козырять познаниями, ведя с ней дискуссии на понятном для девочки уровне, который все равно был недостижим для остальных первокурсников.       По поводу же происшествия с близнецами и вспышки гнева в кабинете директора, профессор Флитвик сказал следующее: - Я не знаю, что произошло сегодня на завтраке, что побудило вас, мистер Поттер, к таким действиям, но верю, что ваши мотивы были достаточно вескими для того. Мистеры Уизли действительно зачастую не знают меры в своих выходках, а директор Дамблдор не видит в том никакой проблемы. Тогда как вы зарекомендовали себя за время с нашего знакомства, как исключительно сдержанный и вежливый юноша, не склонный к агрессии. Если вы действительно таким образом заступились за друга, я, как человек с принципами, всячески поддерживаю ваши действия. Правда, я не сильно понимаю ваших причин устраивать погром в кабинете директора школы и, как ваш декан, вынужден предъявить вам дисциплинарное взыскание в виде снятие двадцати баллов с Рейвенкло и месяца отработок, которые вы будете проходить со мной. Мне, черт возьми, безумно интересно, как вы умудрились выломать дверь под самым большим комплексом защитных чар, что я видел вне Гринготтса, мистер Поттер! - Профессор Флитвик, а может ли друг быть неправильным? - Не существует критериев правильности дружбы, мистер Поттер. Друг может быть настоящим или ложным, но он не может быть неправильным. Кто бы ни внушил вам эту мысль - он совершеннейший идиот! Либо непорядочный человек, пытающийся влиять на вашу жизнь, не имея на то никакого морального права. Если люди стали друзьями, значит их что-то объединило. Причем, куда сильнее, чем для того, чтобы оставаться просто союзниками. Понятие дружбы предполагает достаточно сильное сближение людей, которое не ослабевает со временем.       По моему скромному мнению, дружба - это нечто, сравнимое по силе с любовью. Хотя, может быть, любовь есть сильнейшее проявление дружбы. Это не касается родственных уз, хотя и не исключает их. И это не касается влюбленности, которую многие даже немолодые люди путают с любовью. Влюбленность - временное чувство влечения к другому человеку, дружба же, как и любовь, с годами становится только крепче. Так же, она закаляется в трудные минуты. Ложный друг оставит вас в момент нужды, а истинный протянет руку помощи, ничего не требуя взамен. Дружба вообще не предполагает в себе понятия выгоды. Запомните это.       Люди всю вашу жизнь будут высказывать вам, что по их мнению правильно, а что нет. Но не все подобные высказывания нужно слушать. Некоторые вещи дано решать только нам самим и никому более. Это тоже одна из сторон определяющих нашу человечность - свобода выбора. Выбора друзей, в том числе. Без свободы выбора мы будем просто функциями, винтиками в сложном механизме социума, совершенно безликими и идентичными. Мы не будем людьми, не будем личностями. Жаль, что есть люди, которые стремятся отобрать у нас наши личности, ради собственного удобства. Но это их выбор, и не мне судить о его правильности. Так же, как и не вам, мистер Поттер. Все это целиком на их совести. - Спасибо, профессор. Вы очень мудрый человек. - поклонился Флитвику Гарри. - Не за что, мистер Поттер. Но мне очень лестно слышать от вас комплимент. Благодарю. - маленький человечек поклонился в ответ, - Моя мудрость не абсолютна, также, как и любая другая. Кто-то может назвать меня совершеннейшим глупцом и будет по-своему прав. На самом деле, я просто старик, который слишком много думает. И все. А вы просто молодой человек, который задает много интересных вопросов, что, безусловно, замечательно, поскольку вы стремитесь познавать мир, не запираясь в своих суждениях. Вы не глупец, мистер Поттер, именно по этой причине. Глупость - есть следствие ограниченности и нежелания развиваться. А вы должны помнить, что я вам говорил о развитии.       Ну а теперь, мистер Поттер, вам пора отправляться в свою гостиную, поскольку через несколько минут наступит отбой, а вам ведь не хочется еще взысканий за сегодня?