Большой

      Гарри было не по себе с самого утра. Странное чувство глодало его изнутри, не давая покоя. Чувство, что должно произойти что-то плохое. Великан не мог взять в толк, что именно, и поэтому сновал по Хогвартсу и окрестностям, не давая покоя оставшимся в замке профессорам, домовикам на кухне и лесничему. Гарри даже потащил Хагрида за собой в Запретный лес, наведаться к кентаврам, но там, после произошедших накануне событий, было не до них. Впрочем, ничего такого, на что бы среагировало предчувствие паренька, в лагере Бейна не происходило и предпосылок к тому не было. Само собой, беспокойства от этого у Поттера меньше не стало.       Профессор Дамблдор тоже пал жертвой неуемного беспокойства своего самого необычного студента. Приведя Гарри в свой кабинет, Альбус добрых полчаса проводил какие-то непонятные манипуляции с кучей тикающих, цокающих и пикающих приборов, расставленных по всему кабинету. Поттер в это время нарезал круги по тому месту, где не так давно погиб охотившийся за Философским камнем профессор Квиррелл, на что, впрочем, поглощенный странным предчувствием великан не обращал совершенно никакого внимания. В конце концов, профессор Дамблдор, закончив работать со своими странными приспособлениями, обратился к Гарри: - Мистер Поттер, вам определенно стоит выпить чаю, пока вы не протоптали прямой путь из моего кабинета в дамскую комнату для преподавательского состава, что находится несколькими футами ниже. - покачал головой присевший в свое кресло Альбус.       Великан не сразу среагировал на замечание директора, продолжая нарезать круги еще несколько секунд, в конце концов остановившись столь резко, словно бы он наткнулся на крепостную стену. "Впрочем, вряд ли бы она его остановила..." - подумалось Дамблдору. - Вы закончили, профессор? - повернув голову в сторону стола, обратился Гарри к директору. - Да, Гарри. И могу тебя заверить, что сегодняшний день обещает быть самым скучным на события днем в Магической Британии за последние полвека. - успокаиваще кивнул головой Альбус, отчего пара колокольчиков, заплетенных в его бороду смешно звякнули. - Мои вредноскопы и прочие приборы говорят в пользу этого, а ошибаются они крайне редко. Настолько, что я бы искренне удивился, если бы подобное произошло. Присядь, Гарри, не в наших силах повлиять на ход истории. И не всегда наши предчувствия оказываются правдивыми. - Хотелось бы верить, профессор Дамблдор, сэр. - слегка расслабился Поттер, направляясь к гигантскому стулу возле столика с материализовавшимся, словно из воздуха, чайным сервизом. - Но это чувство... Со мной никогда такого не случалось. - Ты волшебник, Гарри. А волшебники воспринимают наш мир немного иначе, нежели магглы. Магия дает нам не только возможность совершать невероятные, на первый взгляд, действия, но и является еще одним органом чувств, позволяющим воспринимать мир более полно. - директор мановением руки призвал себе одну из чашек с ароматным горячим чаем. - Твое предчувствие - очень интересная вещь. Кое-кто мог бы сказать, что у вас определенно присутствуют совершенно нерядовые способности к прорицанию. Однако, любой достаточно осведомленный волшебник скажет, что у вас, мистер Поттер, очень сильно развита чувствительность к возмущениям магического поля. Филиус ведь уже просветил вас на этот счет? - Да, профессор Дамблдор. Профессор Флитвик упоминал в один из вечеров, что магия содержится не только в нас, она повсюду, пропитывает собой каждый атом нашей Вселенной, образуя, в некотором роде, единое поле. - кивнул Гарри, осушая одним глотком крошечную для него чашечку чая. - Именно так, мистер Поттер. Таким образом, благодаря магии, всё в нашем мире взаимосвязано, причем куда теснее, чем может показаться на первый взгляд. Как скажет когда-нибудь один маггловский поэт: "Все переплетено, море нитей, но, потяни за нить, за ней потянется клубок." - Вы видите будущее, профессор? - удивился замечанию Дамблдора великан. - К счастью, Гарри, я начисто лишен подобного дара. - покачал головой Альбус. - А почему "к счастью", профессор? Мне всегда казалось, что люди больше всего на свете хотят знать свое будущее. - задал вопрос мальчик. - Пророческий дар - очень тяжелая ноша, мистер Поттер. Профессор Трелони, например, очень сильно страдает от своих способностей. - То есть, профессор Трелони не шарлатанка? - бестактно перебил директора удивленный Поттер. - Это было очень грубо и неуважительно, Гарри. - сделал строгое замечание великану профессор Дамблдор. - Я, конечно, в курсе насчет слухов, что ходят вокруг нашего профессора Прорицаний, но смею заверить тебя, что это не более, чем грязные сплетни. Сибилла - один из сильнейших пророков в мире за последние пару веков. Другое дело, что ей невообразимо тяжело нести на себе эту ношу. Настолько, что для нее этот дар стал хуже самого страшного проклятия. Поэтому, я попрошу тебя, Гарри, больше никогда не судить о людях исключительно по слухам.       Говоря это, Дамблдор словно изменился. На смену добродушному дедушке пришел, пускай и давно не молодой, но неимоверно сильный волшебник, буквально подавляющий своей мощью. В этот момент Гарри снова ощутил себя маленьким мальчиком, над которым нависал похожий на разъяренного моржа дядя Вернон. Однако, сейчас великан признал свою неправоту и смиренно кивнул директору. Давление, исходившее от Дамблдора, начало постепенно сходить на нет, пока старик снова не вернулся в привычный образ, отхлебнув большой глоток чая и медленно поставив чашку на стол дрожащей рукой. - Извините меня, профессор Дамблдор, сэр. - потупил взор Гарри. - Ничего страшного, мой мальчик. - кивнул Альбус. - Молодости свойственна поспешность. Как в суждениях, так и в делах. Тебе лучше поторопиться, Гарри, если не хочешь опоздать на обед. - Как скажете, профессор.       Великан тяжело поднялся со стула и покинул кабинет, оставив директора наедине с его мыслями. Когда дверь за Гарри Поттером закрылась, Альбус Дамблдор тяжко выдохнул, откидываясь на спинку кресла.

***

      Поппи Помфри искренне наслаждалась летними каникулами. Хоть она и не покидала Хогвартс, будучи дежурным колдомедиком школы до тех пор, пока сама не решит уйти на покой, немолодая женщина умела ценить недолгие мгновения отдыха от бесконечного потока студентов, так или иначе попавших к ней. Была ли тому виной буйная молодая кровь, в сочетании с магией образующая воистину гремучую смесь, либо банальная невнимательность, или же простуда, вызванная неумением или нежеланием держать ноги в тепле, когда вокруг холод, мадам Помфри оказывала помощь всем и каждому. Она не могла иначе, как и любой опытный врач, дававший клятву Гиппократа, в магическом мире означавшую куда больше, нежели среди простецов.       Собственно, каждый колдомедик из тех, кто когда-либо нес службу в госпитале имени Святого Мунго, давал ее. Да и сам знаменитый античный врачеватель был волшебником от рождения. Однако, в те далёкие времена не существовало Статута секретности, Инквизиции и прочего, что разделяло миры простецов и магов. То была эпоха, когда боги ходили по земле среди людей и герои повергали невероятных чудовищ в качестве обыденной реальности. И Гиппократ был лучшим из целителей своего времени, заложившим основы профессиональной медицины как для волшебников, так и для магглов. Его исследования природы недугов и путей их исцеления и по сей день дают пищу для размышлений ведущим умам науки врачевания. И клятва была и остается, пожалуй, главным из камней в фундаменте этого нелегкого дела.       Впрочем, сейчас мадам Помфри была озабочена вовсе не историей целительства, ставшего делом всей ее жизни еще в те далекие годы, когда вокруг бушевал огонь Второй мировой войны, а юная выпускница Хогвартса ушла на фронт добровольцем, получив должность полевой медсестры, как и многие молодые девушки в армии. Собственно, основных военных специальностей для женщин в те времена было всего три штуки: медицина, связь и кухня. И Поппи выбрала тот путь, на котором ее желание помогать людям реализовалось в полной мере, тем более, что девушка изучала основы колдомедицины еще в школе.       В данный момент, то есть в канун вечера, мадам Помфри, как обычно, была поглощена ежедневной рутиной дежурного медика в отсутствие нуждающихся в лечении пациентов. Она приводила в порядок бумаги, сверяла фактическое наличие различных снадобий и зелий с учетной книгой и, время от времени, озадачивала приписанных к Больничному крылу домовиков наведением чистоты в вверенных ей помещениях. Если не считать того переполоха имени Гарри Поттера, что с самого утра валом прокатился по всему Хогвартсу и его окрестностям, день был на удивление обычным и, в целом, весьма скучным. Впрочем, пожилая целительница была этому искренне рада, ведь это означало, что в зоне ее ответственности все живы и здоровы.       К слову, о Гарри Поттере. Мадам Помфри, как и, пожалуй, все сколь-нибудь опытные и разумные волшебники в Хогвартсе была крайне заинтересована столь выдающимся студентом. И факт победы над Тем-кого-нельзя-называть в младенчестве был тут совершенно ни при чем. Юный наследник балагура и пакостника Джеймса Поттера смог выделиться среди всех магов мира не только своим героизмом, судя по всему, данным ему от рождения, но и поистине выдающимися физическими данными. Даже Хагрид, будучи полувеликаном выглядел менее внушительно, да и был слабее физически, судя по некоторым деяниям мальчика. Впрочем, это не означало, что Рубеус вдруг стал немощным - его силищи хватит за глаза не только значительно более выносливым и крепким от природы, нежели простецы, магам, но и большей части волшебных существ вплоть до высшей категории опасности. Интерес Поппи в отношении Гарри Поттера состоял же скорее в том, что мальчик не был рожден воплощением телесной мощи, достойным запечатления лучшими из античных скульпторов.       Целительница точно знала это, поскольку осматривала младенца Гарри в ту самую роковую ночь, когда Хагрид привез его в замок вместе с директором Дамблдором. Ребенок был совершенно здоров и нормален для своего возраста, если не считать того самого шрама в виде молнии, из которого исходили остаточные эманации чернейшего колдовства, не причинявшие, впрочем, никакого вреда самому мальчику. Альбус также довольно долго осматривал и изучал как самого Гарри Поттера, так и проклятый шрам, но не нашел в нем никакой угрозы, после чего и принял решение отвезти дитя к его последним родственникам, дабы скрыть от приспешников Темного Лорда, которые могут оставаться на свободе еще долгое время.       Тем более удивительным было преображение паренька спустя десять лет. Осмотр мистера Поттера в конце прошлого лета, как и последующие наблюдения под предлогом заботы о здоровье великана, только добавили вопросов в и без того сложную головоломку. Парень был абсолютно здоров, неимоверно силен и вынослив и был полностью сформирован физиологически. То есть, если судить только по телу, Гарри Поттер был абсолютно взрослым. Хотя, конечно же, развитие умственное полностью соответствовало таковому у ребенка одиннадцати лет. Пускай, в качестве общеизвестной версии профессор Дамблдор и объявил, что метаморфозы, произошедшие с национальным героем Магической Британии и были результатом магического выброса, мадам Помфри считала иначе и искренне желала докопаться до истины. Хотя и не прибегая к крайним мерам, как последователи небезызвестного Йозефа Менгеле, бывшего одним из приближенных Геллерта Гриндевальда. Все же, это было более чем аморально и негуманно с точки зрения целительницы, а Гарри оставался живым и разумным человеком, пускай и несколько необычным.

***

- Мистер Поттер! - Альбус Дамблдор вбежал в гостиную Рейвенкло с несвойственной его возрасту прытью. Директор выглядел необычайно взволнованным. - Похоже, что ваш друг, Драко Малфой, только что умер.