Большой

      Драко Малфой лежал на большой двуспальной кровати в номере люкс. Его мать, Нарцисса Малфой ушла несколько минут назад, потому что ей нужно было вернуться домой, дабы не вызвать лишних вопросов со стороны отца. Мальчик не хотел расставаться, но умом понимал, что иначе нельзя. Однако, сердце ребенка находилось в противоречивых чувствах, разрываясь между радостью от долгожданной встречи с любимой матерью и горечью от ее скоротечности и предстоящей долгой разлуки.       Нарцисса оставила сыну достаточное количество денег, как волшебных, так и магловских в зачарованном кошельке на тумбочке у кровати. Также мама сказала, что номер в отеле оплачен на две недели вперед, а за это время она постарается поговорить со своей сестрой, Андромедой, о том, чтобы Драко смог пожить у нее летом. Впрочем, сама возможность беседы висела в воздухе, по причине давней ссоры женщин, случившейся еще в бытность их сестрами Блэк.       Андромеда Блэк в молодости выделялась не только на фоне сверстниц фирменным темпераментом, присущим всем женщинам ее рода, в той или иной мере, но и среди самих Блэк, будучи той еще бунтаркой, отчего постоянно конфликтовала с родичами. Апогея же ссора достигла когда девушка громко заявила, что отказывается от семьи и выходит замуж за маглорожденного волшебника Теда Тонкса, который на тот момент был молодым аврором, едва успевшим выпуститься с курсов. Это настолько разозлило тетю Вальбургу, бывшую ярой сторонницей Чистой крови, что она выжгла Андромеду с родового гобелена, тем самым исключив мятежную девушку из рода. Также, по мнению Нарциссы, именно этот эпизод положил начало бунту Сириуса, который ушел из дома с большим шумом после того, как Беллатрикс помолвилась с Лестрейнджем, уже принявшим на тот момент Метку Темного Лорда.

***

      Спустя какое-то время, Драко пришел в себя. До блондина постепенно начала доходить вся глубина той задницы Морганы, в которую он угодил. Ему одиннадцать, он воспитан в семье волшебников, являющимися сторонниками Чистой крови, и он находится в самом центре магловского Лондона! Он не может колдовать, потому что на его палочке лежит Надзор министерства, во-первых, и неизвестно, что с ним сделают местные авроры, во-вторых. Блондин начал чувствовать себя Марко Поло, впервые попавшим в Индию, только при этом не проделывая долгого пути по суше, словно он уснул в Европе и очнулся в другом мире.       Малфой не знал, чем заняться и изнывал от скуки. За эти дни, тянувшиеся медленно, словно постепенно застывающая на воздухе патока, стекающая с ложки, мать навестила его лишь единожды. Однако, мальчик не винил ее, прекрасно понимая, на какой риск идет Нарцисса Малфой, каждый раз покидая особняк отвергнувшего его отца. У него в сундуке лежали оставшиеся с прошлого года книги, домашние задания на лето и несколько дурацких волшебных игрушек, но притрагиваться к ним совершенно не хотелось. В тоже время его невероятно манил новый для него мир за пределами номера отеля. Драко страстно желал и одновременно до жути боялся выйти наружу, в абсолютно незнакомое окружение, взаимодействовать с которым, не вызывая проблем, он не умел.       В конце концов, парень подошел к окну и просто смотрел на живущий своей жизнью мегаполис. Драко почувствовал себя незначительной букашкой, заблудившейся в муравейнике, обитатели которого постоянно куда-то спешили, копошась в ворохе одним им известных дел. Сейчас, оставшись без защиты рода один на один с незнакомым миром, парень ощутил свою незначительность, глядя на спешащих в никуда людей. Его присутствие, как, впрочем, и любого волшебника, влияет на мир абсолютно никак. Он жил до них, жил с ними, жил без них и будет жить впредь. И ничто на свете этого не изменит. Осознание этого заставило блондина затосковать ещё сильнее.

***

      В конце второй недели каникул, пересилив себя, Драко все же решился выйти в чужой для себя город. Ему было одновременно и страшно и любопытно погрузиться в новый мир, что всю свою жизнь он считал недостойным своего внимания. Однако, за прошедший год в сценарии его личного спектакля произошел очень крутой поворот. Поступление на Гриффиндор разрушило не только его жизнь, но и картину мира, которую мальчик сформировал под влиянием отца, так легко и цинично отказавшегося от сына, от единственного наследника рода. Блондин не представлял мотивов столь жестокого поступка Люциуса Малфоя, но он дал себе слово выяснить их.       Покинув вестибюль отеля, Драко ступил на лондонский асфальт. Перед его глазами толкались в пробке странные самобеглые кареты самых разных форм, цветов и размеров. По тротуарам толкались прохожие в необычных нарядах, поражавших не только своим многообразием, но и невероятной открытостью и вульгарностью, в сравнении с классическим платьем любого волшебника - мантией. Женщины не стесняясь демонстрировали всем желающим свои формы, некоторые вообще носили нечто несусветное, едва прикрывающее лишь самые срамные части их тел, далеко не всегда отличавшихся молодостью и стройностью. Мужчины же были более сдержаны в одежде, в основной массе предпочитая сильно упрощённые классические брючные костюмы с грубо покроенными короткими сюртуками. Хотя одна группа парней лет двадцати была одета словно культ демонопоклонников, все в черной коже, шипах и цепях.       Одернув мантию, Малфой попытался было перейти на другую сторону улицы, но, едва не попав под совершенно не желающую пропускать его чистокровную задницу самобеглую повозку, передумал и направился по течению человеческого потока.

***

      Драко был буквально шокирован новым миром, в котором он оказался против своей воли, если иметь в виду его мнение год назад. Магглы, о которых ему рассказывали всякие непотребства все одиннадцать лет его жизни до школы, оказались вовсе не толпой примитивных животных. Напротив, общество, лишенное магии, не стояло на месте и развивалось семимильными шагами, будучи абсолютно самодостаточным. Простецы не нуждались в аппарации и метлах, поскольку имели автомобили и самолеты, которые, по мнению изнеженного аристократическим воспитанием младшего Малфоя, были куда как комфортабельнее. Насчет стальных птиц, блондин не был так уверен, но вполне уверенно экстраполировал на данный вид транспорта впечатление от самого обыкновенного лондонского такси, коим парень воспользовался на третий день жизни в Лондоне конца двадцатого века. Весьма утилитарный вид транспорта, по меркам любого человека, хотя бы раз вызывавшего такси, будь то "Кэб", "Волга", "Форд Краун Виктори" либо что угодно похожее в любом конце земного шара, произвел на мальчика знакомого лишь с чувством тошноты после портключа и натертой метлой промежностью, неизгладимое впечатление плавностью хода и изоляцией от внешнего агрессивного мира. Если бы водитель еще был хотя бы чуточку молчалив и тактичен, а также был хоть на четверть британцем, Малфой был бы готов жить в "Метрокэбе" вечно.       Впрочем, все когда-нибудь заканчивается. Вот и такси достигло пункта назначения в виде довольно грязной подворотни неизвестно где. Кэб остановился слегка клюнув носом, двигатель прекратил урчать, а небритый и крайне смуглый водитель мерзко ухмыляясь повернулся в сторону Драко. - Где мы? - удивился еще не пришедший в себя Драко. - Мы там, где никто не услышать, как твоя будет нравиться моя любовь, хе-хе. - прохрипел таксист.       Малфой сидел на заднем сиденье автомобиля совершенно не двигаясь. Страх сковал мальчика своими липкими оковами, вызвав абсолютное оцепенение. До него медленно доходило, что этот мерзкий урод собирается совершить с ним. Тем временем, таксист, напевая противным голосом какую-то гадскую песенку, перебирался назад, поближе к жертве. - Амир будет нежный, твоя понравится. - ухмылялся маньяк.       Драко всем своим естеством был против того, чтобы это животное касалось его хоть единой подушечкой своих мерзких пальцев. Но поглотившие его ужас и паника не давали сделать даже вдох, не говоря уже о том, чтобы достать палочку и наколдовать заклинание оцепенения на насильника. Он мысленно взмолился о том, чтобы все это оказалось лишь сном, но...

***

      Наконец-то открыв дверь, Малфой буквально вывалился из кэба прямиком в лужу. Впрочем, его сейчас это совершенно не волновало. Первый же вдох, сделанный парнем на улице, вызвал цепную реакцию в организме, закончившуюся обильной рвотой. Вся одежда Драко, все его руки, все его лицо и волосы были покрыты жирным липким слоем смеси из крови и внутренностей таксиста. Однако, это было совершенно незначительно в сравнении с той мерзостью, что, казалось, заполнила парня изнутри. Драко рвало прямо под себя, он хотел плакать, кричать, реветь, но сил, как и слез, не было даже на то, чтобы подняться на руках из нечистот, окружавших его.       Придя в себя, Драко смог встать на ноги, используя раскрытую дверь кэба из которого ручейком стекала кровь. Пошатываясь, он побрел на свет.