потому что я люблю тебя

ханбин почти плачет, все еще держа руку вытянутой к стеллажу. какой-то высокий парень с разноцветными, ну, как разноцветными: одна половина волос была черная, другая — белая; утащил из под его носа последнюю пачку любимых хлопьев. вы спросите, что тут такого, это ведь всего лишь хлопья. в ответ на что ханбин бы грозно поднял брови и прикрикнул, что это не просто хлопья, это его любимые хлопья! на самом деле, парень бы не нервничал так сильно, если бы не обстоятельства: у бина был абсолютно убогий и тяжелый день, полностью измотавший его, и все, чего он желал, были эти ебучие кукурузки! ким хватается за другую сторону коробки и поднимает озлобленный взгляд на "соперника". и, черт возьми, если этот парень сейчас попросит ханбина отпустить, тот беспрекословно повинуется. темные глаза смотрят сверху вниз с нескрываемым вопросом, пока брюнет осматривает его лицо и думает, что бог спустился на землю, чтобы поесть хлопьев. ханбин слегка трясет головой, осознавая всю бредовость этой теории, потому что, во-первых, он вроде не верит в создателя, как такового, и во все эти высшие силы, во-вторых, вряд ли боги едят подобное. но бин все еще хочет отпустить какую-нибудь тупую шутку-подкат, но вовремя отдергивает себя — это не уместно вообще нигде и никогда, а особенно сейчас, когда назревает угроза военных действий из-за последней коробки шоколадных хрустяшек. вместо этого, он молча тянет ее на себя, смотря в лицо парня напротив, и тот делает тоже самое. через пару секунд это превращается в своеобразное "перетягивание каната" и, наверное, выглядит смешно. двое взрослых (относительно) парней поочередно перетягивают к тебе коробку хлопьев. — я первый их схватил, — впервые подает голос стервелла — такое прозвище ему дал ханбин за время молчания. ну, как бы, его волосы и леопардовая рубашка. все очевидно. — да, но, — слова парня прерывается смачным звуком рвущейся ткани. дно рюкзака, держащееся на добром слове уже пару месяцев, рвется, и вниз летит все содержимое: книги, тетради, ручки. все просто оказывается на грязном магазинном полу, разлетаясь и раскатываясь по периметру. ханбин злобно сжимает зубы и почти жалостливо заламывает брови, отдавая парню заветные хлопья, и стягивает с себя рюкзак, сразу же присаживаясь на пол. не день, а проклятье, блять шипит парень, распихивая ручки по карманам. рядом присаживается стервелла, подбирая разлетевшиеся нотные листы и передавая их младшему. — не надо мне помогать, — шипит ким, буквально вырывая бумаги из рук парня, и резко встает, прижимая их к груди. это максимально необдуманное решение: толстые книги, тетради, все помятое и грязное, а толстовка на ханбине белоснежная и чистая, все еще пахнет стиральным порошком, ну, уже нет. старший смотрит как-то сочувствующе и грустно на то, как брюнет разворачивается на пятках и стремительно уходит из магазина, опустив голову вниз. дерьмо, а чживон ведь хотел предложить познакомиться. уже сделав пару шагов в сторону касс, он замечает что-то под стеллажом, и хмурится, пропуская руку в пыльное пространство. — ханбин, подожди, — парень даже слегка вздрагивает от неожиданности, оборачиваясь на низкий голос. стервелла быстро подходит к нему, ослепительно улыбаясь, непонятно, для младшего, почему, и откуда он вообще знает мое имя, и протягивает ему студенческий билет. ханбинов, блять, студенческий билет, в этой тупой обложке с мелкими надписями на английском по всему периметру. оу. вот откуда. — спасибо большое, - он замолкает, закусывая губу, так и не закончив предложение, и мысленно бьет себя раскрытой ладонью по лбу. ким не знает его имени. — чживон, — он заканчивает за него, все так же улыбаясь. ханбин подмечает, что парень чем-то похож на кролика, но все равно красивый. красивый, красивый, красивый. — раз уж так вышло. он замолкает на пару секунд, заглядывая в глаза младшего парня, и подходит на шаг ближе. — мы можем поесть хлопья вместе. губы ханбина принимают форму буквы "о". чживон, милый, красивый и, предположительно, смешной чживон приглашает его поесть хлопьев. что это, если не намеки блядской судьбы? брюнет уже хочет ответить, но ким снова прерывает его, не давая вымолвить ни слова. — окей, я приму это за "да", — и смеется. ханбин думает, почему нет, и смеется в ответ. ладно, может быть, не такой уж это и убогий день.