Связаны кровью

      Суд для чистокровных вампиров считался довольно позорным мероприятием. За вечность были разные наказания: заточение, изгнание и всевозможные лишения вечно «радостной» жизни, но ещё никогда никого не лишали территорий и собственных полукровок. Потерять все это было для них подобно потере части себя, и никто ещё не подвергался такому наказанию.       За века Клаусу было сложно подсчитать, сколько раз он оказывался в проклятой клетке в улье, кишащем самонадеянными, высокомерными и неблагодарными чудовищами, подобными ему. В таких неприятных случаях в большей степени виновата была именно Кэролайн, и только из-за неё он постоянно оказывался в клетке правосудия. В эти моменты было тяжело сдержать рвущееся наружу возмущение, и Клаус призывал всё самообладание, чтобы не выглядеть перед всеми посмешищем. И этот раз был не исключением, но сейчас Клаус не чувствовал себя карасём, пойманным на удочку. Сейчас, держась обеими руками за железные прутья ненавистной клетки из прочнейшей стали, которая впитала в себя сильнейшую магию, Клаус прибывал в ожидании. Полчаса назад он почувствовал присутствие Кэролайн в замке, и она должна была вот-вот появиться. На этот раз всё будет по-другому, конечно, если она не решит выступить против него, как сейчас ожидали многие из собравшихся. Ни один из них не поверил, что Кэролайн дала ему шанс.       В зале стояла гробовая тишина, и лишь поленья, объятые огнём, потрескивали в огромном камине. Кэролайн была приглашена, и все с нетерпением поглядывали на двери, которые вот-вот должны были распахнуться.       Как ни странно, она не заставила себя ждать. Элизабет издала вздох облегчения, когда ее дочь вплыла в зал. Как всегда с невозмутимым лицом, с горделиво приподнятым подбородком. Повернув голову в ее сторону, Клаус перевел дыхание. Подобно богине, одетая в голубое до пола платье из бархата, она шла не спеша, смотря бесстрашно в глаза его отцу. Остановившись напротив Майкла и Эстер, Кэролайн еле заметно кивнула в знак уважения главной паре.       — Премного удивлен, Кэролайн. Ты не опоздала. Думал, ты не изменяешь своим привычкам, — нетерпеливое постукивание пальцев по столу прекратилось, и Майкл окинул ее с ног до головы колючим взглядом. — Спешишь выдвинуть обвинения против Никлауса? — В ответ на этот вопрос она решила терпеливо промолчать, дабы не нервировать Майкла еще больше. — Что же, имеешь полное право. Держать в плену одного из чистокровных считается самым высшим преступлением из всех. Такой случай первый в истории. Ты в праве требовать для моего сына любого наказания. Но… — в глазах Майкла промелькнула надежда, и Кэролайн заинтересованно посмотрела на него. Проявленная им слабость была также в новинку. — По закону мы не можем вмешиваться в разбирательства внутри пары.       — После плена с твоей памятью что-то произошло, Майкл? — Элизабет грациозно поднялась, и переместилась к дочери. — Моя дочь разорвала связь с Никлаусом. — Она мягко улыбнулась Кэролайн и уверенно проговорила: — И она не собирается опять связывать себя с ним ритуалом. Никлаус держал Кэролайн против воли в своем вонючем подвале. Твой сын должен наконец понести наказание. Если бы не он…       — Пускай Кэролайн сама это подтвердит, — недовольно нахмурилась Эстер, пресекая дальнейшую тираду Элизабет. — Сегодня она слишком молчалива. Ты подтверждаешь слова своей матери? — В ответ на вопрос матери, Клаус затаил дыхание, ожидая ответа любимой. Сейчас от Кэролайн зависела его дальнейшая судьба и судьба его людей. За себя он совсем не переживал. Важны были лишь его полукровки, которые после приговора по закону подлежали бы тотальному уничтожению. Чертовы правила сумасшедших создателей, которым старшие пары следовали безоговорочно.       — Мы не пара с Клаусом по закону чистокровных. — Кэролайн обвела всех собравшихся медленным взглядом, обдумывая дальнейшие слова. — Всегда считала связывающий пары ритуал полнейшим бредом, и то, что мы разорвали связь, не говорит о том, что у нас нет будущего. Да, Клаус держал меня в плену, но это было во благо общих интересов. Ликаны пали также благодаря Клаусу. Я не намерена выдвигать обвинения. Нет обвинения, соответственно, нет наказания. — Элизабет разочарованно вздохнула и вернулась на место.       — Даже не знаю, что ужаснее для моего сына, — задумчиво протянула Эстер, — лишиться всего или остаться без потомства. У вас нет будущего без ритуала. Так было всегда и так будет во веки веков. Когда-нибудь ты это поймешь. Нам останется лишь молиться создателям, чтобы Никлаус был терпеливым с тобой, но таким качеством мой сын, к сожалению, не наделен. Задумайся об этом, и будь по-твоему, Кэролайн Форбс, — Эстер взмахом руки подала знак своему ведьмаку.       Стальная клетка, держащая Клауса в плену, тут же исчезла, и он удовлетворенно улыбнулся. Плевать на ритуал. Между ними и так была нерушимая связь. А что до потомства, то Клаусу это было не столь важно. Главное, что она дала понять ему и всем остальным, что у них есть будущее. Все остальное не важно. Его мать глубоко ошибалась, думая, что Клаусу необходимо терпение. Все, что он надеялся получить от своей любимой, в ближайшее время совсем скоро сбудется. Их будущее не зависело от проклятого ритуала — оно зависело только от них самих. Будто груз свалился с плеч, когда Клаус это понял.       — Ликаны пали также благодаря тебе… и девчонки, — нехотя добавил Майкл. Раздраженное постукивание по столу опять возобновилось, и Кэролайн усмехнулась про себя. Она прекрасно осознавала, что за такие подвиги требовалось вознаграждение, и наверняка сейчас Майклу нелегко было это озвучивать. — Вы оба больше не в статусе одиночек. Что насчёт новоиспечённой чистокровки, то это мы решим в скором времени. — Он с пренебрежением наблюдал за тем, как Клаус не спеша подошел и встал рядом с Кэролайн. Эстер также была недовольна таким исходом, да и остальные были опечалены, лишившись на этот раз зрелища. — Это обоюдное решение чистокровных. Но, зная вас обоих, думаю, этой привилегии вы скоро лишитесь.       — Если Кэролайн не против, мы хотели бы оставить прежний статус и закрепить за собой свои территории, — неожиданное решение Клауса ничуть не удивило Кэролайн, и она была полностью согласна с его словами. Пойти наперекор всей системы — как раз для неё и для него. В этом они всегда были с ним похожи.       — Кэролайн? — прозвучавшая надежда в голосе Билла Форбса еще больше подстегнула Кэролайн к решительному шагу. Отказаться от защиты и всех привилегий чистокровных было, как, например, вмиг очутиться в каменном веке, но, черт подери, как же ей это нравилось!       — Теперь будешь решать за мою дочь? — Элизабет вмиг подскочила к Клаусу, но не успела его отбросить к стене, так как Кэролайн моментально среагировала и перехватила руку матери. В глазах Элизабет стояло полное разочарование и непонимание. — Ты и правда этого хочешь? — сдавленно произнесла она, выдёргивая руку их хватки дочери.       — Собственный клан, не зависящий от вас, — вот чего мы хотим с Клаусом, — решительно потребовала Кэролайн, переведя уверенный взгляд на Майкла и Эстер. — Наши прежние территории и полукровки с нашими ведьмами. Мы исполнили волю создателей. Это справедливое требование.       В зале заседания застыла тишина. Кэролайн страшилась смотреть на кого-либо и уставилась на руку Майкла, что после такой явной наглости перестала опять барабанить по столу. Она понимала, что требовать собственный, не зависящий от других клан — это явный перебор. Кэролайн также чувствовала нервозность Клауса, но и он не собирался, к её облегчению, отступать. В этот момент она наконец поняла, что желала этого вечность. Свои законы, правила, решения — вот чего ей всегда так не хватало. Теперь она понимала, о чём ей говорил тогда Клаус. Для него долгое изгнание не было наказанием. Это было подарком, и стоило ли его винить в предательстве теперь, когда она самолично почувствовала всю прелесть свободы?       — Хотите собственный клан, свяжите себя ритуалом и дайте нам потомство, — самой первой пришла в себя Эстер, — таков закон создателей.       — Ты не поняла, — Клаус бросил колючий взгляд на свою мать, — мы не желаем больше подчиняться бредовым законам.       — Мать вашу! Да это объявление войны! — Кол вскочил со своего места и громко зааплодировал. Резко прекратив хлопки, он хищно оскалился на Кэролайн. — Думаешь, тебе позволят устроить хаос в улье? Попахивает бунтом, принцесса.       — Ты прав, Кол. — Кэролайн не спеша подошла к младшим парам. С наигранной улыбкой она подмигнула Ребекке и Кэтрин и, оперевшись обеими руками о край стола, пригвоздила взглядом Кола, который тут же плюхнулся обратно на место. — Ключевые слова: война и бунт, мои дорогие. В душе вы все мечтаете, как и мы с Клаусом, порвать систему, жаждете власти, своих собственных кланов, только разница между нами в том, что вы никогда не решитесь сами поднять бунт против родителей, а вот чужими руками… — Кэролайн обернулась к старшим парам и насмешливо улыбнулась им. — Я могу разложить по полочкам весь расклад и исход внутренней войны.       — Остановись, Кэролайн, — резкий возглас Элайджи привлёк всех внимание. — Ты не ведаешь, что творишь.       — Отнюдь. Похоже, именно ты не понимаешь, что происходит сейчас, Элайджа. — Она убрала ладони со стола и подошла к нему. — А ты? Против кого будешь воевать в этой войне? Против родителей или брата, которого так любишь? — Кэролайн задумчиво прицокнула языком и с сожалением добавила: — В твоём случае не уверена, но больше склонна предположить, что ты станешь вести двойную игру, как и все остальные.       — Довольно! — вмешалась Эстер, вставая со своего трона. Положив изящную ладонь на плечо мужа, который был уже готов взорваться, подобно вулкану, от речей Кэролайн, она с терпеливым спокойствием продолжила: — Мы обдумаем вашу «просьбу» и примем решение в течение нескольких дней, а пока, вам запрещено покидать замок Форбсов.       И все же Кэролайн уловила нервные нотки в голосе Эстер, а это был уже весомый показатель. Она вне сомнения шла в нужном направлении. Развернувшись и более не обращая ни на кого внимания, она вышла из зала заседаний с таким же величественным видом, как и когда зашла в него.       Про себя Клаус аплодировал своей любимой. Не важно, что она вышла из зала заседаний без него. Он чувствовал её мятежное состояние и понимал её, как никто другой. То же самое творилось и у него в душе. Её действия и слова грозили привести их всех к новой эре развития чистокровных вампиров.