Тишина

       Мир вокруг раздражающе ярок и громок. Голова раскалывается.        Вайз ненавидит это ощущение, ненавидит неизбежное знание о мыслях окружающих, ненавидит свои проявление и идеальную память.        Вайз — мудрость семьи Камелия, её же первый и единственный энергет-телепат, ответ всей центральной провинции этим мозгокрутам-восточникам (возможный; потенциальный; если сможет вырасти и не сдвинуться в процессе; в истории Семьи уже есть прецедент, и Вайз же инкарнация мудрости, конечно, он помнит в деталях; конечно, он в теме), воспитанник министра Шеа и придворной магессы Трициан (и очень-очень местами — лэйрэ Тысячелетнего).        Вайзу шестнадцать, он только сдаёт экзамены пятого курса в корпусе, он только справляет малое совершеннолетие, он… устаёт. Потому что после пятого курса, на секунду, спокойно принимают в армию; потому что малое совершеннолетие наследника-в-очень-дальней-перспективе — это приём, а приём — это разумные рядом, много разумных, не привычных сокурсников и наставников корпуса, не Целителей, не родни — просто… взрослых, полностью обуздавших проявления, действительно сильных энергетов. С действительно не самыми нормальными, чаще всего, мыслями — чем сильнее энергет, тем сильнее личные сдвиги, прекрасное правило прекрасного мира Кэртии.        Он с трудом сдерживается (в основном, родня не простит за срыв мероприятия; родня хочет выгулять новые костюмы), хотя и увешивается перед приёмом амулетами-подавителями. Хотя и называет наставником уже десять лет одного из тех самых «мозгокрутов-восточников»: отчим вынужден обратиться за консультациям к Камуи Ли, молодому гению, новой тени Отдела Науки и Изобретений (и — уже! — неплохому знакомому лэйрэ Майтры; лэйрэ Майтра — часть Семьи, а значит…), когда становится понятно, что с проявлением телепатии такой силы Вайз скорее сойдёт с ума, чем обуздает его самостоятельно; когда становится понятно, что, упс, в Семье большей частью незаписанных истин заведует Мудрость, никто как-то не задумывается, что делать, если Мудрость не будет понимать ни-све-та.        Сначала никто не задумывается, а затем Мудрость умирает на Первой Войне — и вопрос сам собой снимается на тысячу триста с хвостом лет, очень удобно. И тут — какая досада, приёмный сын министра Шеа оказывается слегка потомком близнеца лэйрэ Тысячелетнего (ушёл в Лес энное количество лет назад, прежде сошёл ещё и с ума, родство и связь совсем нежелательные). И тут — какая досада, доли крови достаточно для пробуждения памяти. И тут — какая досада, а обучать-то — некому!        Нет, Вайз не в обиде. Мастер Камуи — прекрасный разумный, пусть и не без… изъянов и увлечённостей, без него Вайзу пришлось бы куда хуже; как минимум, никаких амулетов-подавителей: кто знает, какие драгоценные камни допустимо использовать? кто знает, какие не ухудшат ситуацию? кто, свет возьми, знает, как полезно записывать опыт предыдущих поколений?        Камуи знает. У Камуи есть клан, веками отрабатываемые практики и младшая сестрица с таким же даром.        …Вайз, в общем-то, знает тоже. Знал. Раньше его камнями становились чёрные, как её глаза, алмазы, их никогда не было сложно отыскать в штормах Первой Войны: мир и баланс разваливаются на части, Свет уничтожает Тьму, кому какое вообще дело до побрякушек и сырья для них?..        Но смерть, разумеется, всё меняет, и Мастер Камуи из запасов клана приносит, в качестве жеста доброй воли, несколько браслетов с аметистами. Объективно красивыми, фиолетовыми с уклоном в лиловый, очень подходящими клану Ли, как раз цвет герба…        А ещё — волос Риэйны. Риэйна — единственная ребёнка министра и придворной магессы, Риэйна хочет себе все браслеты разом, Риэйна вообще в восторге от фиолетовых оттенков, Риэйна — нежно лелеемая доченька, прекрасная, неподражаемая, балуемая, Риэйна не знает отказа, Риэйна получает всё, что только захочет, от нарядов до редчайших фолиантов…        Риэйне говорят «нет», Вайз готов к слезам и подрагивающей губе, но та ультимативно требует, чтобы он помог ей вечером разобраться с только привезённым кое-кем из её дядьев томом на языке соседнего материка (держал словарь и переводил пиктограммы в что-то удобоваримое, упрощая) и был на следующем из приёмов, хоть бы и в этих браслетах.        Камелия в восторге от того, как они ладят, Мастер Камуи удаляется, не вмешиваясь в чужие дела, Тысячелетний лэйрэ, безымянный глава, безумец, безумец, безумец, смеётся в углу.        Риэйна — Мечта Семьи.        Перевоплощение той, прежней, Мечты — только лишённая груза памяти.        Вайз… не думает, что могло бы быть лучше. (Кем была Мечта, кроме него, помнит только Тысячелетний — но он лэйрэ; не вполне здравомыслящий лэйрэ с хорошо если половиной души, и о деталях этого Вайз знает… ох, да что только Вайз не знает, помилуйте Лики Смерти).        Красавица антейского разлива, погибель для бойцов и королей, как, убивая, ты была красива!..        (…я любовался красотой твоей).        (Мечту звали Анда Лживое Пламя, и она способна была выжигать города за один взгляд, за один вздох — о, она была восхитительна, она была неотразима, она была абсолютно сумасшедшей сукой, и это признаёт даже Вайз).        А Риэйна — личинка сильной энергетки, по-настоящему сильной, проявление зависит от души и ни от чего больше; впрочем, сама она больше предпочитает, когда её называют бутоном — ведь бутон когда-нибудь распустится в совершенно прекрасный цветок, а личинки — гадость.        Риэйна идёт к этому прекрасному цветку уверенной лёгкой поступью, всё играет на образ, от белых кружевных рубашек и лавандовых оттенков плиссированных юбок до улыбок и манер пай-девочки; всё, но не волосы (Вайз этому рад) — короткие, растрёпанные волосы лилового — аметисты, он уже упоминал, так? — цвета, которые она отказывается обрезать и почти никогда не убирает ободками и заколками.        (У Мечты они, оттенка воронова крыла, падали аккуратными волнами, закрывая левый глаз).        (Потому что в левом глазу антейской красавицы можно было разглядеть пылавший в её душе и сердце безумный огонь войны. Но это не было, никогда не было делом Вайза, как бы тогда ни звали его самого).        Риэйна качает ногой в ботфорте, сидя на подлокотнике библиотечного кресла, пока Вайз покорно разыскивает перевод очередного рисунка.        «Лэйрэ Тэраид мог бы предоставить вариант понятнее», — хотел бы подумать он, но он видит лэйрэ Тэраида в момент вручения подарка — и (телепатия ужасна, бесполезна и вредна) лэйрэ Тэраид думает как раз о том, что его племяннице быстро наскучит сидеть и листать желтоватые пергаментные страницы.        А ей… не наскучивает.        (Мечта делала лично всё совершенно, одинаковыми плавными кошачьими движениями вскидывая ладонь, с которой стекало на поле ещё одной битвы из череды множества битв пламя, голодное, всепожирающее, неудержимое (ожоги никогда не заживали; в основном потому, что мертвецам нет в таком нужды, конечно, но лично Вайз проверил — никогда, где «никогда» равняется двадцати трём годам с периодическим лечением у Целителей-прирождённых), и расстилая после на пепелище, поверх золы, углей, расплавленного металла, плед, подзывая жестом ученицу, заваривая травяные отвары — бой окончен, время пить чай, даже если до появления именно чая семь с лишним веков.        Мечта не доверяла никому своих целей, вне зависимости от этих целей значимости).        Риэйна использует рабсилу, а Вайз впервые задумывается об инлских практиках — дикари дикарями, само собой, но в борьбе с собственными даэв, кажется, что-то да понимают? Возможно, после совершеннолетия ему стоит отправиться с лэйрэ Бель, дипломатической миссией?..        Здесь нет противоречий, даже если кажется, будто есть: лэйрэ Бель — прекрасная переговорщица, к тому же умеет обращаться зверями, что, несомненно, оказывает влияние на верящих в… несколько устаревшую картину мира (во всяком случае, нет никаких доказательств существования их духов; в отличие от Трёх Ликов Смерти, покровительствующих родному тёмному королевству Вайза, например… или Единого Бога светлых, увы) аборигенов. А лэйрэ Тэраид — Мастер из Отдела Допроса. Один из лучших Мастеров из Отдела Допроса. Лэйрэ Тэраид её сопровождает. И охраняет. По-родственному.        И Вайз, скорее всего, тоже отправится в ОД, потому что, откровенно, с его телепатий — только туда и дорога. Может быть, максимум, позволить себе сумеет полевые выезды в слаженной команде, если будет эта слаженная команда.        Хотелось бы, конечно — хотя всё только размышления, но должно же что-то измениться? Он обуздает проявление, найдёт разумных, которых сможет назвать ближним кругом, уной, убедит Риэйну отказаться от поисков родственной души (потому что Риэйна собирается сделать это только для того, чтобы спросить, как родственная душа умудряется умереть настолько нелепо; а Вайз очень не хочет отвечать; ой, нет; ой, всё; не нужно, спасибо!) и удостоверится, что она не… станет второй Лживым Пламенем.        …так о чём была речь? А, точно, Вайз устаёт. Восемь часов приёма, из которых шесть — танцы, мудрено ли? И Риэйна не простит, упусти он хоть один…        За семь лет не меняется почти ничего — но всё прекрасно, у Вайза есть уна (в будущем, он подозревает, как раз слаженная команда; слишком уж… наследственность у них славная, что он сам, что младшая сестра Мастера Камуи, что её названый братец, что её подруга, что решившая присоединиться Риэйна; Риэйну ещё может выйти отговорить, если он постарается, Риэйне до выпуска даже ждать на четыре года дольше), Риэйна решает бросить идею с расспросами (наверное; ну, она даже не думает о них! значит, решает!) и нет никаких признаков Мечты…        И Вайз договаривается с лэйрэ Тэраидом, что положенную допросчику практику пройдёт как раз под его руководством у инлов — а лэйрэ Бель просто не против компании, через ещё пару лет как раз картина почётче и станет вырисовываться… вот только признается как-нибудь Риэйне в планах отбыть на соседний материк на полгода, не меньше…        Мир вокруг раздражающе ярок и громок. Голова раскалывается.        Вайз, подпирая спиной колонну (по странному совпадению — именно ту, сидя над которой скучает в миноре кузина), вполне целенаправленно избегает взглядов глаза-в-глаза — и, в общем-то, простого поднимания век тоже, — и почти успевает посчитать мир почти терпимым, когда рядом оказывается тень разумной — и привычная пустота вместо чужих мыслей.        Когда Кайдан с полунасмешливым-полусочувствующим взглядом старшей в поколении возвращает ему Риэйну с танца, если говорить прямее.        Риэйна практически нервно поправляет и без того идеально (в идеальном беспорядке) лежащую прядь, не спрашивает, собирается ли танцевать он сам, просто оттаскивая от стены, и наступает ему на ногу в следующем туре. Двенадцать раз ровным счётом. За что-то. Скорее всего — за то, что он был возмутительно ничем не занят тур предыдущий.        Но она выглядит действительно прекрасно.        Самое прекрасное — то, что она не Мечта, конечно, но тем не менее — прекрасно.        Вайз не уверен, как собирается признаваться в планах. Вайз уверен, что очень пожалеет.        Но ещё Вайз устаёт, у него раскалывается голова, Кайдан со своей пустотой уходит совсем не вовремя (объективно он понимает причины; Кайдан обещала танец; танцы; все; прошлый тур был чем-то вроде… жеста доброй воли; ближний круг — отличная вещь, они помогают вам с вашими проблемами!), и если для тишины вокруг потребуется столкнуться с… последствиями… он сможет.        …Вайз уверен, что сможет, пока на ногу ему не наступают тринадцатый раз. В этот раз — расщедрившись на объяснение.       — Заранее! — безукоризненно улыбается Риэйна и шепчет совсем неразборчиво: — Ты что-то задумал, и мне это наверняка не понравится, но я ещё не уверена, насколько, поэтому могу потом добавить.        Красавица антейского разлива…        Вайз хочет тишины. Честно хочет.        Он подумает обо всём завтра.