О пользе и вреде пельменей

После этого мужчина некоторое время смотрел на нее, будто подмечая мелкие детали. Как она нервно сжимает передник под столом, как напряглись все мышцы ее тела и она стала похожа на натянутую струну. Хотя девушка не могла видеть себя со стороны она понимала, что ее напряжение и волнение были написаны у нее на лице. Почему-то ей казалось, что Леви смотрит в самую её глубь. Он мог бы применить силу, но почему-то не стал. Алина смотрела на его скрещенные руки и ожидала ответа, и это тревожное ожидание дрожью отдавало внутри. Она не выдержала долгого молчания, наконец-то посмотрела чуть выше и встретилась взглядами с Аккерманом. Что-то необъяснимо екнуло в ней в тот момент, но Алина не понимала что именно. — Ни ты, ни я не можем что-то знать наверняка. Мы не можем даже быть уверены, что когда-то поступили правильно, что уж говорить о будущем, — начал Леви, а потом подался чуть вперед. — Но это не значит, что нам не нужно действовать. У нас есть то, что мы сделать должны и если твои знания помогут человечеству, Алина. Девушка вздрогнула, но не отвела от него взгляда. Мужчина оперся на стол локтями. — Самым разумным будет сказать. Слишком многое стоит на кону, — подытожил он. — То есть вы не верите в судьбу? — осторожно и тихо спросила девушка. Голос вышел хриплым, будто бы она молчала несколько дней. — Я считаю, что не нужно зацикливаться на этом. Мы живём сейчас и принимать решения тоже нужно сейчас. Последствия мы узнаем потом. Алина натужно кивнула. Будь она в своем мире она бы поверила, но ведь тут есть автор и он прописал конкретные события! Чтобы Леви не говорил, а в их мире есть судьба. Но ведь они с Юлей не вписываются в этот мир! Девушка сильнее сжала передник и ее костяшки побелели. Леви не торопил ее, но она все равно испытывала ужасное напряжение. Что-то надо было сказать! — В нашем мире о вас есть… история. Как у вас пишут книги, складывают легенды или рассказывают слухи на улице, — начала Алина отведя взгляд от Леви. Шестеренки в ее мозгу со скрипом двигались, ей нужно было принять тяжелое моральное решение. Возьмёт ли она на себя ответственность за изменение сюжета и по сути судьбы мира? Если она вообще в состоянии ее изменить. В этот раз Аккерман не спешил фыркать на продолжение этой версии, но девушка все-равно замялась. — И как далеко эта история ушла? — вопрос звучал ненавязчиво, хотя он попал в самую суть диллемы. — Я знаю прошлое, которое было затронуто в истории и основные события последних лет. История раскрывается через персонажей и поэтому я знаю некоторые факты о вашем прошлом. Но, — Алина замолкла на несколько секунд, чувствуя на себе пристальный взор, — Мы попали примерно в момент, на котором история пока закончилась. — И что это значит? — ровно спросил Аккерман. — Эта история в процессе отрисовки. Автор… или Оракул? Только рассказывает нам ее и мы не знаем окончания. Как премьера спектакля, а мы вышли на первый перерыв. Простите, я не знаю конца, — виновато сказала Алина. Она пыталась говорить не так много, чтобы ей пришлось меньше врать, но Леви начал задавать вопросы. — Изначально вы не должны были присутствовать в этой истории? — Нет, наше присутствие тут абсолютно ненормально. — Что ты можешь сказать о рассказчике? Вы знакомы? — Нет, мы не были знакомы и мы живем далеко друг от друга. — Хорошо… на каком моменте истории ты остановилась? — Последние главы, я ведь стараюсь следить за сюжетом. — Нет, я о другом. Что последнее ты помнишь? Расскажи, чем конкретно закончилась последняя глава, — Леви снова вернулся к самой важной теме, от которой девушка так старательно пыталась сбежать. Увиливать больше не получится, ведь сейчас придется окончательно определиться с объемом лжи и утаиваемой информации. Более того, если Юлю опросят без подруги… насколько разойдутся их показания? Это казалось таким мелочным по сравнению с судьбой мира, но тоже стоило внимания простой смертной.