Чертополох

T-killah ft Мари Краймбери - Давай навсегда

Томас не может уснуть этой ночью. Его мысли метаются от одного тупика к другому, а выхода так не находят. Он закрывает глаза, пытаясь прогнать их прочь, избавится, но они как зараза - поражают и без того воспаленный мозг, распространяясь дальше и дальше. Томас старается не думать о сегодняшнем дне, но зараженный Ньют мелькает в каждой мысле. Его злой взгляд, презрительный тон и стальная хватка. А еще слова, которые тот выплюнул в порыве злости. Но он был прав, и Томас соврет сам себе, если будет это отрицать. Тереза все еще дорога ему. И всегда будет. Этого никто не изменит. Он закрывает глаза и переворачивается на другую сторону. Совсем рядом раздаются шаги. Эту поступь он знает, как ничью другую. Ньют. Томас без промедления поднимается следом. Он идет на расстоянии, но не сокращает и не отстает. Они идут не меньше десяти минут молча. Пока Ньют не останавливается и не разворачивается к нему. - Я дорогу обратно знаю. - Это хорошо. - И сам могу вернуться. - Еще лучше, - соглашается Томас. Он не знает что им движет, но почему-то страшно оставить друга одного. - Но вернемся мы вдвоем. - Ты мне не доверяешь больше, - Ньют не спрашивает. Он подытожывает. - Что? Нет, Ньют, я не... Томас так и не продолжает, потому как Ньют заливается смехом. Истерическим. Жутким. Становится чужим. На такого Ньюта смотреть не хочется. Как он складывается почти пополам, хохоча на всю округу, как утирает выступившеи слезы и хватается обеими руками за живот. Он смеется и смеется. А потом так резко прекращает, что даже Томас не успевает среагировать. - Знаешь, Томми, беспокойся лучше за свою подружку, - Ньют говорит, растягивая губы в насмешке. Он смотрит злобно, затем разворачивается и продолжает идти, по пути стягивая куртку. Томас догоняет его, ловит за руку и толкает к ближайшей стене. - Это не ты, Ньют! Слышишь? Не ты! Это вот эта дрянь, - он дергает зараженную руку вверх, закатывает рукав и тычет в темные вены пальцем. - Но это не ты, Ньют. Ньют выдергивает руку. - Эта дрянь, как ты выразился, Томми, и есть я, - он прячет уродство под тканью. - Отойди. - Нет, - Томас скрещивает руки на груди. - Хрена с два ты куда-нибудь уйдешь. Ньют даже рот открывает, чтобы возразить, а потом закрывает и снова растягивает его в насмешке. Томас будто в замедленной съемке смотрит как тот протягивает к нему руки, хватается за куртку и притягивает к себе, сам подаваясь навстречу. Реакция Томаса замедляется. Слишком сильно. Ньют сначала прикасается на пробу. А потом, когда не встречает никакого сопротивления, нажимает губами немного сильнее, ощутимее, чувственнее. Он стискивает пальцами грубую ткань куртки, раскрывает губы и проводит самым кончиком языка по сухим, шершавым губам Томаса. Дыхание сбивается. Ньют нажимает еще сильнее, смотрит в глаза и целует по-настоящему - задерживая между своими губами нижнюю Томаса. А потом отстраняется, разжимая побелевшие пальцы. Его зрачки затопили радужку полностью - это то единственное, что он позволяет увидеть Томасу прежде, чем уходит, не встречая больше никакого препятствия на пути. Утром Томас серьезно думает, что это был сон - перед ним совершенно прежний Ньют с серьезным выражением лица и теплым взглядом. Ньют со спокойной улыбкой и нормальными зрачками. Томас успокаивается, списывая все на сумасшедшие дни. Но что-то ломается. Томас подолгу не спит, прислушиваясь к шагам, но нужных не слышит. Ньют спит. Томас вздрагивает каждый раз, когда Ньют притрагивается к нему, даже если это получается случайно. Он смотрит как Ньют смеется и должен радоваться, что на такого Ньюта можно спокойно смотреть, но, он почему-то не может. А еще Томас постоянно смотрит на зрачки Ньюта - но те по-прежнему нормальные. Спустя пару дней Томас понимает, что ждет. Чего именно - он боится ответить даже сам себе. Сегодня Томас как и все время до этого не может спокойно уснуть. Он тихо поднимается со своего места и уходит. Заворачивая за угол, парень резко тормозит. Возле стены сидит Ньют. Без куртки и с закатанными рукавами так, что видно, как правую руку полностью покрыли темные вены. Он поднимает глаза и они встречаются взглядами. - Томми? Я просто... Не спится, - улыбаясь, говорит Ньют. Он поднимается на ноги и опускает рукава. - Ладно... Томас понимает, что тогда точно был не сон и ему жизненно необходимо увидеть как у Ньюта топит радужку в глазах. Он сокращает расстояние между ними. - Томми? - Ньют смотрит непонимающе и упирается спиной в стену. - Ну же, - говорит Томас. - Покажи мне, Ньют. Покажи, - он вцепляется в рубашку Ньюта и заглядывает в глаза. Томас видит как теряется Ньют и до него доходит вся суть ситуации - реальность стучит по мозгам. Он цепляется взглядом за губы Ньюта, как тот выдыхает шумно, загнанно. То, как его взгляд мажет по собственным губам отбивает напрочь последние мозги. Ему, черт возьми, жизненно необходимо. Он целует Ньюта глубоко и чувственно, притягивая к себе ближе. Чудовище внутри довольно урчит, когда Ньют позволяет, раскрывая губы, а потом отвечает, путаясь пальцами в темных волосах Томаса. Тот выпускает ткань рубашки, задирая её, водит ледяными пальцами по теплой коже Ньюта, нажимает на выступающие ребра, оставляя следы и отметины. У них глаза закрыты, но Томас каждой клеткой своего тела чувствует как Ньют дрожит. Сумасшествие прекращается, когда Ньют отталкивает его от себя. - Совсем рехнулся? Томас понимает, что да, когда в глазах напротив не видно радужку - только его, Томаса, отражение.