Чертополох

Галли спешит убежать как можно скорее. И останавливается только за закрытой дверью. Он знал, что все примерно именно так и будет. Но это определенно того стоило. Только вот остаться там не хватило смелости. - Мокрый песок, - поговаривает Галли вслух. Сегодня та ночь, когда Галли снятся кошмары: огромные стены лабиринта, безумные глаза некогда бывших друзей, если хоть одного потерянного тогда человека можно им, этим громким словом назвать, и металлические монстры, которые начали превращаться в людей, но тоже в монстров. Вот он бежит по лабиринту, подгоняемый страхом, дыхание сбитое и тяжелое, слышит громкое рычание над головой и резко открывает глаза. Галли не помнит тот момент, как его тогда ужалили. Да и не особо пытается, на самом деле. Не самое приятное воспоминание из всех имеющихся. Он вытирает со лба выступившие капли пота и садится. В голове до сих пор звучит мерзкое рычание причем настолько громко, что шум морских волн долгое время не может его заглушить. На языке чувствуется привкус гари и сухого воздуха, а еще Галли кажется, что у него кровь на руках. Но нет, это всего лишь неудачно падающие тени. Желания оставаться в домике нет, поэтому он поднимается и выходит. На берегу тихо совсем. Только ветер ощутимо мажет по открытым участкам кожи и забирается в легкие, треплет так и оставшуюся незастегнутой куртку, и колышет листья деревьев, продолжая убаюкивать их, очень резко задевая пальцы Галли своими холодными - нечего ему такому испуганному тут ходить. Галли идет дальше, направляясь к кромке моря, где всегда мокрый песок. Ему хочется зарыться пальцами ног глубоко и простоять так до самого рассвета, чтобы затекло неприятно все тело и болели мышцы. Все же лучше чем то, что так сильно ноет в груди. То, что тянет к Минхо. Он бы отдал многое, чтобы тот посмотрел на него по-другому, по-особенному. Чтобы и у Минхо тянуло в груди. Он наклоняется, чтобы расшнуровать ботинки, но натыкается взглядом на спящую фигуру неподалеку. Тоже у самой кромки моря. Галли смотрит всего пару мгновений - достаточно. Этой фигурой оказывается Томас. И все бы ничего, но. - Блядь, твою мать! - Галли бросается к его кровоточащим рукам и зажимает порезанные вены. Он оттаскивает его от холодной воды, которая обласкала волосы на затылке и спину. И, кажется, что всего полностью - такой тот холодный. Галли тащит его к себе, пытаясь так быстро все сделать, как никогда раньше. Его скупых познаний в медицине хватает на то, чтобы наскоро перевязать глубокие порезы, а еще снизу и сверху, потому что хер знает, как правильно. У него самого руки трясутся. - Я тебя убью, ушлепок! Сам убью, как только очнешься, - шипит Галли. Затем подрывается с места и бежит снова. Он тормозит всего на долю секунды прежде, чем открыть дверь. Минхо стоит в небольшом проходе между двумя кроватями. Наверное, только вернулся. На одной из них крепко спит Фрайпан. Галли пытается нормально вдохнуть воздух, но легкие жжет, а глаза слезятся - так быстро он никогда не бегал. Минхо смотрит озадачено и даже открывает рот, чтобы спросить, пока взгляд не натыкается на окровавленные руки. - Томас, - Галли выдыхает. Этого достаточно. Галли понимает, что хреновый из него бегун на самом то деле получился бы - Минхо слишком быстрый. Томас приходит в сознание днем следующего дня. Живучий гад. Именно так и говорит Галли. Он смотрит злым взглядом и сжимает челюсти. А еще кулаки. - Слушай сюда, ты, кусок дерьма, - и никакой предупреждающий взгляд Минхо не поможет. Он сейчас перейдет все границы дозволенного, которые сложились в ходе последних событий, но выскажет все. Просто Ньют все еще спит, а ему больше никто рот не заткнет. - Если ты еще раз хотя бы подумаешь о чем то подобном - я сам тебя убью. Ясно? - Галли психует. - Кто угодно, слышишь меня, но ты не имеешь право это делать! - Он подходит ближе и хватает Томаса за грудки. - Не смей, ты меня понял?! - Галли прекрасно видит в чужих глазах вину и, кажется, осознание. А еще он знает почему тот так поступил. Но Томас просто не имеет право. - Ради Ньюта, придурок, ты не имеешь права это делать! - С Галли сходит весь запал разом. Не так он должен был сказать. Томас дергается, как от сильного удара, затем опускает глаза и голову. - Извини, - шепчет он, пересохшими губами. Томас понимает, конечно-же, все по-своему, поэтому Галли уже окровенно говоря плевать. Последнее, что он хотел бы услышать - вот это жалкое извини. - А знаешь, - он специально не оборачивается к Минхо, который не проронил ни единственного слова. - Минхо хочет сказать тебе кое-что. Потому что если он не скажет, то я покажу. Галли отпускает Томаса и отходит от него. Он спиной чувствует такой непривычный взгляд Минхо, но попросту уходит прочь, предоставляя этих двоих самих себе. Галли там явно лишний сейчас. Галли сворачивал специально совершенно в другие стороны, петлял возможными и не очень тропами, а все равно сейчас стоит перед входом в ту самую палатку, где едва слышно дышит жизнь Томаса. Ньют совсем не изменился. У него все такие же слегка отросшие светлые волосы, детское лицо и сильно худое тело. Пожалуй, со времен лабиринта он стал еще тоньше. Галли в этот раз стоит просто в стороне и смотрит, очень сильно сомневаясь в своем решении. Но что-то подсказывает, что Ньют должен знать. Хотя бы потому, что тот в последнее время стал кем-то вроде лучшего друга. И даже если в обратном порядке это далеко не так для Галли это важно. - Ты должен проснуться. Этот ушлепок решил трусливо покончить с собой, перерезав вены. Он бы, блядь, еще топиться пошел! - Галли повышает тон, а потом, опомнившись, одергивает себя. - Извини, - он замолкает на пару минут, слушая немного сбившееся дыхание. Тишина не гложет, она успокавает Галли непонятным образом. Пока до него не доходит, что Ньют дышит. То есть он и дышал, но теперь он дышит слышно, - Галли подходит ближе и опускается на корточки. - Не боись - он жив. Сегодня будет у тебя, я даже готов поспорить. Галли говорит увидимся, когда выходит, и что-то подсказывает, что именно так и будет. Он слышит шум хрустящих веток под ногами со стороны и быстро сворачивается в совершенно другом направлении. День проходит быстро, даже очень. Все что-то спешат доделать, починить, переделать и подлатать. Галли охотно берется за любую работу, лишь бы сейчас отключить мозги, а ночью отключится самому, чтобы спать без сновидений. Задолбали уже эти кошмары. Минхо приходит к нему, когда костер все еще горит, люди на берегу, будто стая громких птиц, весело чо-то прессказывают друг другу. Минхо приходит один и Галли прекрасно знает, где сейчас Томас. Минхо просит поговорить где-то в более тихом месте и просто уходит, не оборачиваясь. Знает, что Галли пойдет следом. И Галли даже не знает радоваться ему или плакать, когда они идут к чертовой кромке морской воды, где постоянно мокрый песок. Минхо на ходу стакивает ботинки и шлепает босыми ступнями, зарывая пальцы глубоко-глубоко в песок. А затем и вовсе садится - ему, кажется, абсолютно нормально вот так вот. - Я хотел сказать спасибо, потом подумал, что уже такое было и... - У нас с Томасом не такие отношения, поэтому пожалуйста, - Галли садится рядом так, чтобы плечом к плечу. Это тоже в первый раз и дыхание захватывает по-особенному. Галли нравится то, как кожей бегут мурашки, а пальцы на ногах поджимаются - хорошо, что он не снял свои ботинки. Минхо лишь улыбается, продолжая рассматривать в морской воде отражение ночного неба. Сегодня точно так же светло, как и вчера что даже самые мелкие ракушки видно. - Обьясни, - Минхо не знает, не чувствует и не видит, как сильно и глубоко врывается это слово в душу Галли. Как оно ковыряется там, открывая все затянувшиеся и не очень гнойные раны. Как у него трещит вчера разошедшийся шрам в груди и как пытается через него пробиться горячее сердце. Он, может быть, и обьяснил бы, да вот слов нет. Галли поворачивается к нему лицом, смотрит долго-долго, открывая и закрывая рот - слова не идут, затревая в глотке, бросаясь в легкие, потому что дышать становится труднее с каждым вдохом. - Значит не будешь? - Минхо поврачивается в ответ. - Ты жалеешь, что помог вытащить мою задницу? - предпологает Минхо самое тупейшее оправдаение чувствам Галли. - Или почему ты сожалеешь? - Что? - Ну я... - Придурок, - заканчивает Галли. - Спасибо. - Да пожалуйста. - Галли поднимается на ноги. Момент утерян, а в душе растет плохое чувство обиды. Как Минхо вообще мог об этом подумать? - Неужели у тебя настолько херовое обо мне мнение? - Галли отходит немного, продолжая слушать в ответ тишину. - Минхо. - Откуда мне... - Оттуда, - перебивает его Галли. - Блять, все еще хуже, чем я думал, да? - Галли ухмыляется. - Вот оно как. Он не хочет слышать того, что еще говорит ему Минхо. Хватило. Лучше бы он не пошел следом. Но Минхо поднимается с песка, отряхивает штаны и смотрит в глаза. Говорят, что в глазах человека отражается его душа. Так почему Минхо ничего не видит? - Я никогда не думал... - А стоило бы. - Что? Ты издеваешься? - Это я то? - Галли достиг той самой черты. Ньют, ну почему ты все еще спишь? - Я издеваюсь? - Он сокращает расстояние между ними в два шага и больно впивается пальцами в плечи Минхо. - Знаешь как это, когда над тобой издеваются? Это когда я смотрю только на тебя, а ты никогда в мою сторону. Это когда у меня руки дрожат, стоит тебе оказаться в зоне видимости, а ты проходишь мимо, стараясь даже не задеть меня. Издеваться - это тогда, когда я подыхаю каждый раз, когда ты мне снишься, а проснувшись, у меня такое чувство, что лучше бы там сдох, чем наблюдать за тем, как ты смотришь на совершено других людей. Но, черт возьми, я же здесь! Почему ты не видишь меня?! - Галли затыкается точно так же быстро, как и начал кричать. Он смотрит Минхо в глаза цвета этого его мокрого песка и шлет все к черту, наклоняясь к нему. Но тормозит у самых губ. Дохнет миллионы раз, чертыхается, но не смеет. Не переступит. Его руки слабеют, бессильно свисая вниз. Галли отходит на безопасное расстояние и отводит глаза. - Никогда больше не позволяй этого. Пожалуйста, Минхо, - Галли уходит, кожей чувствуя такой непривычный взгляд Минхо.