Чертополох

Они не разговаривают уже неделю как с того самого момента. Галли больше не смотрит на Минхо. Упорно отводит взгляд каждый раз в совершенно другую сторону, забивает голову насущими проблемами, пытаясь поддерживать разговоры с другими людьми, и больше не подходит без надобности к кромке воды у моря. Вечером, конечно-же, все становится в разы сложнее, потому что гребанное время суток так и тащит на улицу, но Галли пытается игнорировать и это тоже, устраиваясь на неудобной кровати. А еще за все это время он так и не пришел больше к Ньюту. Думал, собирался, даже проходил половину дороги, а так и не решился. У него такое чувство, что не до него там. Там сейчас Томас, а это совершенно не тот человек, при котором Галли будет что-то говорить Ньюту. Он просто подождет, пока тот проснется. Этого хочется сейчас особенно сильно. Галли стоит возле начатой постройки, когда к нему подходит Томас. У него на удивление здоровый цвет лица, а в глазах больше нет отчаянности самоубийцы. Он переминается с ноги на ногу, будто не решаясь сказать. Галли при других обстоятельствах непременно посмеялся бы над ним, но сейчас не может, чувствует, что что-то не так. Что-то изменилось. - Он проснулся, - говорит Томас. - Ньют проснулся, - его губы дергаются в улыбке, но у них с Галли не такие отношения. - Наконец-то. Галли не знает, что говорить, на самом деле. В голову пришло это слово самым первым и сорвалось с языка. Он разворачивается к Томасу лицом но сразу же замечает неподалеку, в метрах пяти от них, Минхо. Невольно обводит взглядом силуэт, но потом отдергивает себя, отворачиваясь. - Я рад, - и это чистая правда. - Он просил, чтобы ты пришел. Галли вскидывает на него удивленный взгляд. Первые секунды даже не находясь с ответом. - У тебя жар? Или Ньют бредит? - Галли даже поднимает руку, прикладывая ладонь ко лбу Томаса. - Нет, вроде, нет. Тогда... - Не дури, сам прекрасно все понимаешь, - Томас улыбается. Галли хочет сказать, что у того рожа треснет, но не может. У него самого губы дергаются. Он решает пойти к Ньюту вечером, но абсолютно все инструменты валятся из рук, а взгляд то и дело падает в сторону отдаленного уголка их тихой гавани. Галли оставляет все, оглядывается по сторонам и уходит к Ньюту, цепляя пальцами бутылку с водой. Он то замедляет шаг, то ускоряет, спотыкаясь почти о каждый булыжник и выученную, казалось бы, наизусть ямку. Галли нервничает. Потому что говорить с Ньютом, когда тот без сознания и не может ответить и когда может - совершенно разные вещи. У Галли подрагивают пальцы и совсем немного сбивается дыхание, но он заходит в палатку, сразу же встречась глазами с проснувшеюся жизнью Томаса. - Наконец-то, - говорит Ньют. У него все еще слабый голос. Его волосы торчат в разные стороны, а руки лежат на том одеяле, что еще в тот раз притащил Галли с собой. Он следит за взглядом Галли и улыбается. - Спасибо. Галли только кивает в ответ. Ему не хочется говорить, что не нужно, потому что Ньют его друг. Он подходит ближе, протягивает ему бутылку с водой и растягивает довольную улыбку, когда тот тянется в ответ. - Хоть кто-то додумался притащить мне воду, - Ньют пьет жадно и закрывает глаза. Ему все еще тяжело дается все это возвращение. Они никогда не были друзьями, но именно Ньютова смерть заставила пасть на колени. Галли присаживается рядом, сцепляя руки в замок. Хоть и понимает, что против настойчивого Ньюта этот прием вряд ли сработает. Так и получается. - Я пытаюсь подобрать правильные слова, - Галли только хмыкает - неужели настолько хорошо он его запомнил? - Но у меня есть вопрос, - Галли лишь снова кивает. - Мы теперь друзья? Это то, чего Галли не ожидал. Не мог. Не надеялся. Он даже подвисает на некоторое время, пытаясь понять почему вот этот человек делает то, что сейчас делает. Галли пытается сказать хоть что-то, но это второй раз, когда слова не идут. Он кивает. Снова. - Это, конечно, предел моих мечтаний с тобой вот так разговаривать, но пока по-другому никак, да? - Ньют снова улыбается. Галли понимает, что он слышал абсолютно все. Помнит тоже. - Нам всем надо время. Которого, я так понимаю, у нас теперь предостаточно, - Ньют снова отпивает из бутылки и теперь замолкает. Ему тоже есть о чем молчать хотя бы потому, что не один Галли с ним так разговаривал. Снаружи начался дождь. Сначала капли были маленькие, холодные и не очень приятные. А потом начался настоящий ливень. Работа остановилась, да и день неумолимо шел к своему завершению. Сегодня не будет такого привычного костра с громкими рассказами. Галли тоскливо смотрит на темнеющий песок и не может не думать. Ему отчаянно хочется снова заглянуть Минхо в глаза. Снова вцепиться пальцами в плечи и... Плохо. Галли отгонит навязчивые мысли прочь и прячется за дверью. В маленьком помещении стало еще темнее из-за серых туч, которые заволокли небо полностью, но так даже лучше. Он снимает влажную куртку и думает, чем бы себя занять, потому как на быстрый и спокойный сон даже не рассчитывает - сегодня он его не получит. Галли тянется за листком желтой бумаги, что валяется у него возле ног, когда у входа раздается быстрый топот и в скорем времени в его скромной обители стоит мокрый Минхо. У него от дождя волосы стали совсем черные, с растрепанной челки все еще скапывают мелкие капельки, его кофта промокла и брюки ниже колена тоже. И, черт возьми, его глаза. У Галли сохнет в горле. - Там совсем хреновая погода, - говорит Минхо. - Не люблю дождь. - Я заметил, - и вот даже не понятно на какую реплику это ответ. Минхо осматривается по сторонам и натыкается взглядом сначала на влажную куртку, затем на листок бумаги, что лежит у ног Галли и только потом поднимает взгляд. - Я думаю, нам надо поговорить, - фраза Минхо повисает в воздухе. Он не отводит изменившийся взгляд и Галли немного неуютно от такого количества внимания. - Говори. - Это должен быть диалог, вообще-то. - Мне больше нечего тебе сказать, Минхо. Если это все, то... - Нет, не все, - Минхо становится совершенно другим. Такого Галли не знает. - Я думал о том, что ты говорил тогда. Думал не раз, - он смотрит серьезно, не давая прервать зрительный контакт даже тогда, когда Галли пытается это сделать. - Я видел как ты смотрел. Видел не раз, Галли, - он засовывает руки в карманы брюк, прерываясь на то, чтобы выдохнуть. - Но это все чертовски сложно, понимаешь? - Д... - Не перебивай, - Минхо обрывает на полуслове. - Я могу тебя понять. Серьезно. Может быть не все полностью, но я могу. И...И если я могу тебе как-то помочь, то я готов попробовать. Галли тупит. Смотрит на Минхо и медленно собирает пазл в голове. А потом заходится громким смехом, складываясь пополам. Он смеется и смеется, хватаясь за живот, пока Минхо его не встряхивает. - Что... - Ты это серьезно? - Галли тоже меняется в мгновение ока. - Ты, блять, серьезно пришел сюда, чтобы предложить себя, потому что что-то там понимаешь? Или боишься, что я как Томас... - его осенило. - Точно ведь. Боишься, да? Знаешь что, мне твои подачки нахер не нужны, - он убирает руки Минхо от себя. - Я хочу значить что-то, понимаешь? Я хочу прикоснуться к тебе. И нет, не так, а чтобы здесь, - он нажимает пальцами на грудь, где особенно ощутимо стучит чужое сердце, - Чтобы именно сюда. Чтобы здесь было место для меня. Между ними снова повисает пауза. Она неприятная. Галли хочется, чтобы Минхо ушел, но куда сильнее - чтобы остался. Чтобы до него дошло, наконец, что у Галли все серьезно, что у него болит и тянет. А еще ломает изнутри поперек, потому что Минхо так близко. Чертов Минхо перечеркивает все одним единственным поступком. Галли не успевает вообще никак среагировать, когда тот ловит за руку и дергает на себя. Они прикасаются губами и у Галли снова мурашки по всему телу. Мозг еще соображает, поэтому он впивается пальцами в плечи, сдавливает сильно и отталкивает Минхо от себя. -Ты больной, блядь? Я же тебе ска... Галли больше не сможет оттолкнуть. У него отключается разум, спуская все на тормоза. Он гораздо выше Минхо и шире в плечах, что дает преимущество толкнуть к стене, придавить своим весом и целовать-целовать-целовать, скользя руками под синей кофтой. А потом стащить ее к хренам, дотрагиваясь к голой коже. Потерять рассудок окончательно, слушая хриплое дыхание Минхо, и забыться, раствориться в этом человеке, который значимей всего мира целиком. Галли собирал запястья, зарывался носом в темные волосы и дышал но надышаться не мог. Он целовал ключицы, смотрел в глаза и терял себя. Он повторял, как сумасшедший, Минхо, Минхо, Минхо, потерявшись во времени и пространстве. И шепотом признался в своем безумии. Дождь давно прекратился. Утро наступило совершенно нежеланно. Галли боится открыть глаза. Потому что если все это очередной сон - он сдастся. - Ты чертов псих, как мне теперь кому-то на глаза показаться? У Галли моментом улетучиваются все дурные мысли. Он открывает глаза и приподнимается, опираясь на локти. На его лице красуется донельзя довольная улыбка - Минхо бесится, потому что в уже потемневших отметинах и больше всего их у того на шее. - Псих, - бросает снова Минхо, пытаясь скрыть хоть меньшую часть. - Не прячь, - просит Галли. - Тебе идет. - Знаешь, что сейчас тебе пойдет? - Минхо психует, затем стягивает с шеи тряпку и бросает ею в Галли, уходя прочь. Потому что, пока никому знать не обязательно, что отметины у Минхо не только на коже. Они теперь у него и под ней.