Чертополох

- Как признаться в том, что тебе кто-то... Что тебя сука бесят так, что нереально? - Галли пинает попавшийся камешек по пути и намеренно отводит глаза. Ньют, идущий рядом, останавливается, смотрит недоверчиво, затем пускает смешок и идет дальше. - Прямо, Галли, прямо. - Как ты себе это представляешь? - Хмм, подходишь и говоришь. Надеюсь только, что это не Минхо, - Ньют специально смотрит на реакцию. И, о, да, она себя оправдывает. - Потому что бежать придется очень быстро, но ты и сам это знаешь, - он лишь посмеивается и смотрит хитро-понимающе. Щеки Галли заливаются едва заметным румянцем, но благодаря его веснушкам никто ничего лишнего не видит. - Он меня не бесит, вернее меня бесит не он. Так что нет, не он, - грубый Галли, плохо собранный после поломки, с куском камня вместо сердца, он останавливается, отворачивается и больше ничего не спрашивает ни у Ньюта, ни у кого-либо другого. Лучше ведь оставить все как есть. Правда же? Ньют лишь хмыкает, дергает очередную травинку, засовывает между зубов и уходит прочь, осатвляя Галли наедине с его нерешительными мыслями. Когда солнце прячется за верхушками деревьев в Глэйде, а порывы ветра становятся тише и тише, Галли думает о случае, потому что просто так ему не хватит смелости. Случай подворачивается очень быстро и удачно. Случай зовут Томас, и пускай он его, случай этот, на дух не переносит, но в некоторой степени он ему благодарен. Галли разливает свое пойло всем, кто просит, каждый раз делая глоток все больше и больше. Когда к нему подходит Ньют, у Галли совсем немного двоится в глазах. - Тебе, пожалуй, хватит, - Ньют отбирает бутылку, отставляя ее в сторону. - Я буду сам решать, когда мне хватит. - Ага. Конечно. - Ньют удерживает Галли за предплечья и осматривается по сторонам, когда глаза натыкаются на нужную фигуру, Ньют зовет громко и без сомнений. Минхо отзывается быстро. Галли стонет только не оноооо, отталкивая руки Ньюта, путается в собственных ногах и валится на песок. - Кому-то и вправду хватит, а, Галли? У Галли подкашиваются колени и грудную клетку жжет изнутри, пока Минхо поддерживая его, тащит к кровати, а еще голова кружится. Этот Минхо. Этот алкоголь. Но, черт подери, в его крови первого гораздо больше, чем второго. И никого он не обманет. Галли позволяет себе цеплятся пальцами за рубашку Минхо и вдыхать вечерний воздух, которым они дышут вместе. - Эй, Минхо, - окликает его Галли, когда тот опускает его на кровать. - Проспись, как следует. С утра попустит. Галли лишь издает смешок. - Не попустит. Я много раз уже пробовал, не попустило ни разу, - они говорят о разном. - Ну тогда... - Мне нужно тебе кое что сказать, - он поднимает взгляд, совершенно пьяный, но, кажется, не алкоголем. - Давай ты мне завтра это скажешь, ладно? Галли хочет сказать нет, что завтра не хватит смелости, что завтра - это завтра, а сегодня - это сегодня, смотрит на всего такого недосягаемого для него неправильно собранного, кивает головой и сворачивается на кровати. Никто никогда не узнает, что глаза Галли бывают полными соленых слез. Завтра Галли так и не говорит, а потом умирает. Сначала от яда, а потом от дыры в груди. Но перед тем, как закрыть свои, он видит глаза Минхо. Какая ирония. Галли, вообще-то, во второй шанс не верит, но когда его пьяное болючее вновь встает перед глазами, сердце пропускает удар, а грудную клетку сводит так сильно, что дышать становится невыносимо. Они же по-прежнему дышат одним воздухом. На двоих. На целый мир. В этот раз Галли собрали немного иначе - никакого камня больше, в любом случае. Грубый, но руки нежные и глаза больные. Строит из себя такого рассудительно-смелого, а когда не смотрит никто ковыряет, оставленную руками Минхо дыру в груди, чтобы дольше не затягивалась, чтобы болела. Напоминаение боли и ошибок. Потому что его никто не простил. Он сам себя тоже. И даже когда все позади, когда под ногами теплый песок, а впереди хоть какое-то будущее, Галли все еще уходит в сторону, прячется в тени деревьев и опускает глаза в пол. Минхо находит его сам. Вытягивает за руки из тени, под лучи яркого солнца, заглядывает в глаза своими цвета мокрого песка, всматриваясь в самую душу. - Знаешь... - Знаю, - пребивает Галли. - Знаю, что никогда не буду прощен, что отобрал чужое место, что нужно было не возвращаться и чт... - Минхо встряхивает его за плечи, затыкая. - Ты придурок? Мозги за горизонтом оставил? - Галли смотрит ошарашено. - Что? - Самое умное выдает он. - Тебя никто ни в чем не винит. Больше нет, - добавляет Минхо. И это я должен просить прощение, потому... - Заткнись. Просто заткнись и уйди. Не заставляй меня чувствовать себя еще больше виноватым. Пожалуйста. - Галли убирает его руки со своих плеч, распадаясь на части. - Я оторбал жизнь у того, кто ее заслуживал больше, чем я. Это тяжело, от... - Да, это тяжело отбирать ту жизнь, которая важнее собственной. Ты, пожалуй, прав, - Минхо перебивает, произнося то, что давно закрыл в своем сердце. - Черт возьми, Галли. Ты даже не представляешь... Галли и правду не представляет. Он ведь так и не вспомнил, почему именно к Минхо так тянет все время. Минхо вспомнил, но было уже поздно. Он собственными руками убил свой мир, которым он был для него всегда. Во все до и после.