Дневник Поттера: перевоспитание

Дневник Поттера, даты не указаны       Гарри, это Гермиона! Прости, мне пришлось снять все защитные заклинания с твоего дневника, чтобы узнать, куда ты пропал. К сожалению, никакой информации об этом здесь не оказалось, но всё равно я узнала много нового, из чего можно сделать несколько важных выводов.       Во-первых, ты не планировал исчезать. Я, грешным делом, решила, что ты просто передумал помогать Малфою в его злобных планах, так как в душе надеялась, что это действительно будет так. Но нет, ты до конца был готов его поддерживать. Извини, что прочитала о тебе так много личного, но твой дневник казался последней надеждой для выявления истинных причин твоего ухода.       Во-вторых, ты не собирался сбегать с Джинни. Ты до последнего момента не знал, что это не Малфой, а она пришла тогда на встречу. Следовательно, точно не договаривался с ней до этого. Более того, по записям понятно, что ты сам забыл предупредить её, что зайдёшь за ней и можешь опоздать, и чтобы она ждала тебя дома и никуда не выходила. Поэтому её появление было вполне ожидаемым.       И в-третьих… это не похищение и не убийство, как раструбили все газеты. Рон (подлый предатель) рассказал, что ты сам после нескольких фраз понял, что Джинни настоящая, и громко пытался отправить её домой под предлогом, что вы всё равно уже опоздали, а приходить с такой задержкой — дурной тон. И через несколько секунд вы оба словно растворились. Без вскриков, без других свидетелей и без намёка на то, что произошло. Только твои очки остались лежать на земле.       Если ты как-нибудь сможешь это прочитать, дай знак! Этот дневник — единственная зацепка, которая хранит информацию о том, что с тобой происходило в последнее время. Если бы Малфой не был рядом со мной в момент твоего исчезновения, я бы на 100% гарантировала, что это сделал он. Но в этой ситуации (и особенно после того, что я тут прочитала) я верю его утверждению, что он понятия не имеет, куда вы с Джинни могли исчезнуть.       Не знаю, зачем пишу всё это именно сюда, но я уверена, что если бы у тебя была возможность, то ты бы сделал это сам.       Я не смогла полностью расшифровать заклинание, мне не хватило на это времени. Поэтому, когда я появилась у тебя в доме, где меня ждал Малфой, то пришлось действовать по его плану. У него был то ли нож, то ли небольшой кинжал, который без усилий мог порезать всё что угодно. В ноже не было магии — лишь необыкновенное гоблинское мастерство. И этот придурок на полном серьёзе собирался отрезать им себе запястье, чтобы избавиться от браслета. Я пыталась его отговорить, я пыталась разрезать браслет, я пыталась подобрать код заклинания наугад, но всё было напрасно.       Время поджимало, и у меня не было выхода: отослав Рона к тебе, чтобы он предупредил о задержке, я приготовила все заживляющие зелья, а Малфой принёс нож.       Как я и говорила раньше, он сумасшедший. Я всё могу понять, но ради мести отрубать руку? Это перебор. Он это сделал сам, абсолютно без каких-либо эмоций, вцепившись зубами в подушку и изо всех сил сдерживая крик. Сейчас я знаю уже гораздо больше, но всё равно мне нужно немного времени, чтобы поверить, как несправедливо и жестоко с ним обошлись ранее. Поэтому вернёмся к событиям того дня.       Я чуть в обморок не упала от количества крови! Но в итоге всё-таки пересилила себя и начала читать заклинания быстрого заживления. У меня получилось полностью восстановить его руку, только шрам убрать нельзя — какое-то побочное действие от гоблинского металла. Но Малфою это было не важно. Он выпил оборотное зелье и (абсолютно без стеснения: «Мы же теперь обе девушки!») переоделся в принесённое мною платье. Я, как смогла, нанесла косметику, и мы трансгрессировали к месту встречи.       Где увидели растерянного Рона. Одного.       Дальше пусть напишет он. Мне тяжело об этом вспоминать. Но я точно никогда не забуду, как подло мой собственный муж поступил со мной. Можно сказать, ударил в спину.       Эй, Гарри привет! Я наконец-то отобрал у Гермионы твой дневник, с тебя за это коробка шоколадных лягушек!       А если серьёзно, то она просто не понимает, что Малфой поступил правильно. Он вообще крутым оказался! Вы действительно похожи, неудивительно, что так хорошо поладили.       Короче: у Гермионы зачем-то было несколько твоих волос (подозреваю, что она заранее предполагала, что что-то пойдёт не так) и остатки оборотного зелья. Поэтому я настоял, чтобы пойти вместе с Малфоем на этот вечер в роли тебя, тем более, что очки мы нашли в траве на месте твоего (то есть вашего с Джинни) исчезновения. Хорёк хоть и расстроился из-за твоего отсутствия, но был категорически настроен продолжить свою миссию, поэтому вынужденно согласился на наши условия.       То, что творилось внутри, я цензурными словами не опишу. Только матом. Я был уверен, что ты преувеличивал, описывая омерзительность среднестатистических опекунов, но в реальности всё было только ужаснее. Их цинизм, бездушность, жестокость и эгоизм превосходили все разумные границы. Они спокойно беседовали о том, какие психические отклонения проявляются в людях, если их раз в десять минут бить током, рассуждали, является ли смерть их подопечных от голода «обстоятельствами непреодолимой силы, препятствующими окончанию процедуры», делились опытом, как можно использовать перевоспитуемых в хозяйстве…       Это пиздец, Гарри! Они все не люди, а звери какие-то! Среди них множество высокопоставленных сотрудников министерства, известных и богатых лиц, спортсменов, деятелей искусства. Чем дольше я там находился, тем сильнее мне самому хотелось их всех уничтожить.       Но я сдерживался, и лишь сжимал кулаки, когда слышал что-нибудь наподобие: «Да что их жалеть? Этих приспешников зла нужно только болью наказывать!», «Я прожёг ей сиську, а потом сказал подставить вторую. Сука тупая, ныть начала!» и «Он орал так, словно я ему яйца отрезаю. Я решил, что это намёк». Мне приходилось улыбаться, кивать им, даже выслушивать поздравления с тем, что я теперь один из них.       Малфой всё время вёл себя, как самая настоящая Джинни. В хорошем смысле этого слова. Он держал меня под руку, изредка незаметно подталкивая в ту или иную сторону, чтобы осмотреться, вёл светские беседы со всеми гостями и смеялся над каждой шуткой, удачной и не очень. Казалось, он получал своеобразное удовольствие видеть, как они веселятся перед смертью.       Где-то через полчаса он шепнул:       — Сейчас будет торжественная речь, а затем нам можно уходить.       — Анкеты… ты узнал, они тут? — я отошёл с ним к стене и сделал вид, что целу́ю, при этом имея возможность перешёптываться.       — Это не имеет значения. Я могу сказать, что их тут нет, но я бы так ответил в любом случае. Вы хотите спасти то, что невозможно уже спасти. Ты слышал их разговоры — даже если вы вернёте анкеты, то люди не станут прежними. Никто из них. Они все уже давно мертвы, лишь оболочки выполняют то, что им приказывают. И пусть это звучит жестоко, но мне плевать на них. Я планировал в любом случае всё сжечь.       — А ты? — я почему-то чувствовал ответственность за него, знал, что ты, Гарри, не согласишься с его решением.       — Моя судьба меня не волнует. — Малфой немного помолчал, а потом тихо разъяснил: — Поттеру не нужен такой, как я. Тот, кто станет убийцей. Думаю, он и сам это понял, поэтому и решил вернуться к твоей сестре. Вас с Гермионой тоже тут быть не должно. Когда мы выйдем наружу, уведи её, как бы она ни сопротивлялась. Я всё завершу один. Это будет конец и для них, и для меня.       — Ты думаешь, я смогу смотреть Гарри в глаза, если оставлю тебя?       — Сможешь. Он же оставил. Ты просто последуешь его примеру.       На этом месте нас прервали. Улыбающаяся мисс Маури, в голубом платье с розовыми перьями на воротнике и юбке, поднялась на стилизованную под вздыбливающуюся волну сцену. Разговоры тут же умолкли, и ближайшие несколько минут были наполнены непрекращающимися бурными аплодисментами. Маури коротко кивала в разные стороны, затем отпила несколько глотков из голубоватого непрозрачного бокала и подняла палец вверх, призывая к тишине.       — Я необычайно рада видеть всех вас сегодня здесь, под крылом нашего уютного приветливого Центра. Ещё несколько лет назад в мире царил хаос. Тёмный Лорд со своими приспешниками убивали невинных маглов и волшебников, Министерство находилось под неподъёмным гнётом врагов, люди жили в страхе. Мне непередаваемо грустно, что я не смогла раньше закончить и реализовать свою программу, предотвратить тысячи смертей! Но сейчас мы здесь, вместе с вами, отмечаем нашу общую победу. Десятки бывших заключённых, искренне жалеющих о своих поступках, несколько дней назад подписали контракты с Центром. Они будут нашими миссионерами во всех тюрьмах страны.       С завтрашнего дня вступает в силу небольшое дополнение к закону о программе перевоспитания в тюрьмах. Вернее, исправление. Если раньше при добровольном согласии к нам в Центр направлялись только те, кто по решению суда был приговорён к наказанию за поддержку Волдеморта, то теперь эта потрясающая возможность исправиться будет доступна абсолютно всем оступившимся и совершившим ошибки. Наши миссионеры донесут эту благую весть до каждого заключенного, переубедят даже самых отъявленных негодяев.       Также больше не будет сбежавших преступников, таких, как Блэк, наводящих ужас на всех нас. Совсем скоро будет принят ещё один закон! Он выделит ряд преступлений, за которые перевоспитание будет принудительным. Его уже вынесли на голосование и подавляющее большинство людей поддерживает его.       Нам всем предстоит большая и сложная работа, но, заверяю вас, уже скоро мир избавится от сорняков и гнили, и везде будут цвести розы.       Несколько раз её речь прерывалась бурными овациями, а окончание потонуло в уже неконтролируемом шуме торжествующей толпы.       Я почувствовал, что по спине поползли мурашки. Перевоспитывать за любые преступления, а в некоторых случаях даже без согласия; миссионеры, популяризирующие это порочное движение среди заключенных… И на выходе — бездушные роботы, улыбающиеся и непрестанно твердящие, как они счастливы.       — Они все должны быть убиты. Сейчас. — Джинни-Малфой резко развернулся и направился к выходу.       Гарри, я не стал ему препятствовать, прости. У него был взгляд, как у тебя, когда ты шёл на смерть. Его невозможно было остановить… Нет, не буду врать, возможно. Но я не хотел. Он сделал свой выбор, и я искренне зауважал его.       Снаружи уже стояла Гермиона, нервно посматривая на часы. Зелье заканчивало действовать. Малфой достал палочку и повернулся к зданию Центра.       — Уходите, — он посмотрел на меня, одним взглядом умоляя послушаться его просьбы. Он уже был собой, но даже вид накрашенного Малфоя в платье не вызывал у меня смех. Мне было страшно. В последнее время я стал считать его другом, а теперь он собирался не просто умереть, но и совершить зверское убийство. Но я должен был поступить как мужчина — спасти свою любимую женщину.       — Вы узнали про анкеты? — засуетилась она.       — Да, — мой голос показался мне чужим, — их тут нет, не волнуйся. Нам нужно отойти подальше, чтобы не попасть в огонь, если Малфой не сможет его контролировать.       — Но мы договаривались с Гарри, что всё время будем рядом… — неуверенно протянула моя жена.       — Гарри тут нет. Вам действительно лучше уйти отсюда, тут будет очень жарко. — Он на миг повернулся к нам: — Спасибо за всё. И простите, что в школе портил вам жизнь.       Гермиона что-то начала говорить, но я, глубоко вздохнув, вырубил её оглушающим заклинанием.       — Надеюсь, я сделал это не зря, — мрачно сказал я ему и, подняв с земли бессознательное тело, трансгрессировал.       Он поступил так, как задумал. На следующий день все газеты пестрели заголовками о полном и необратимом уничтожении Центра, о внезапной потере сознания половиной его бывших пациентов, о смерти всех гостей той злополучной вечеринки.       Виновник был найден моментально. Он никуда не убегал, но, ко всеобщей неожиданности, в отличие от большинства перевоспитанных был в полном сознании. Ну как «в полном»… Он не сопротивлялся, не пытался оправдываться и лишь повторял: «Это ещё не конец. Она жива. Умирать нельзя. Это не конец. Это не конец».       И она действительно оказалась жива. Маури. Вечером её выступление цитировали все. Она уверяла, что единственный неисправимый пациент клиники Драко Малфой убил своего опекуна — героя Гарри Поттера — и полностью уничтожил дело всей её жизни. По её словам, уникальное оборудование сгорело вместе с записями, и только небольшая часть заполненных анкет, а также несколько тысяч бланков сохранились на только пару дней назад достроенном складе. Новые уже никогда не будут созданы, так как у неё ушло полжизни для расчётов и разработок, уничтоженных огнём, восстановлению это не подлежит. Все люди, контактировавшие с этим оборудованием и способные по кусочкам создать что-либо аналогичное, тоже сгорели. И сейчас остаётся лишь одно — максимально жестоко покарать виновника. Она предложила сделать единственное исключение и назначить ему наказание в виде смертной казни. Любое другое решение министра она будет считать преступлением против народа, которого лишили надежды на спасение.       Мы с Гермионой не представляем, что делать дальше. Она собирается пойти поговорить с министром, ведь вы с ним были очень близки. Надежда, что ты оставил нам подсказку в дневнике, оказалась ложной, но мы постараемся вести его вместо тебя, пока ты не вернёшься.       И если тебе ещё дорог Малфой, то возвращайся, пожалуйста, быстрее! Дневник Поттера, даты не указаны       Гарри, я поговорила с Кингсли Бруствером. И хочу перед тобой извиниться… Он подробно рассказал, какие дела ты последнее время обсуждал с ним, и дал посмотреть воспоминания, которые ты ему принёс. Прости, я… У меня нет слов!       Даже после прочтения твоего дневника меня не покидала мысль, что такое просто невозможно, что ты из-за своих бурных чувств к Малфою видел то, чего на самом деле не было. Но теперь я понимаю, почему ты решил перейти черту и совершить два убийства.       И мне ужасно стыдно, что так до конца и не начала доверять Малфою, пока не стало слишком поздно. Но это не оправдывает подлости Рона! Как он посмел нападать на меня? Ладно, сейчас речь не об этом.       Маури — грамотный манипулятор. Сейчас она, с заплаканными от жалости к миру глазами, красуется на всех обложках газет. Её изображениями завешаны стены каждого магического квартала. И весь мир скорбит по несчастным погибшим учёным, «доблестным и самоотверженным» перевоспитателям… и тебе. Твоё исчезновение стало самым главным отягчающим обстоятельством, никто не сомневается, что раз Малфой сжёг Центр, то он же и уничтожил тебя.       На Кингсли началось давление. Он будет держаться до последнего, потому что знает, что на самом деле произошло (он был поражён решимостью бывшего Пожирателя пожертвовать собой, пусть даже и ради мести) и полностью поддерживает, как он сказал, «выжигание гнезда паразитов». Но его сместят, это уже даже не обсуждается. На его место прочат… нашу старую знакомую, Амбридж. Странно всё это, на самом деле: её давно не было не видно и не слышно, она по состоянию здоровья работает из дома и практически не появляется на публике. Но буквально сегодня вышло её интервью в газете, где она утверждает, что готова, как и её сестра, посвятить всю свою жизнь служению обществу. Естественно, народ бурно поддерживает эту кандидатуру, да и в стенах Министерства, где я сейчас часто бываю, её одобряют.       Но пока Кингсли ещё на месте, я сумела выбить у него бумагу на одно посещение Малфоя. Он сидит в Азкабане, и никто не знает, жив ли он вообще и в каком состоянии находится.       Я чувствую свою вину за то, что произошло с ним, пусть это и иррационально. Я не знаю, что скажу, когда его увижу, но пока тебя нет, то подарить хоть какую-то надежду я просто не посмею.       Гарри, возвращайся! Пожалуйста. Дневник Поттера, даты не указаны       Я была в тюрьме. Как посетитель, конечно же.       Рон пока не может выходить из дома, потому что щупальца, в которые я со злости превратила его ноги, ещё не пришли в первоначальное состояние, поэтому пришлось всё проворачивать самой.       Азкабан — ужасное место. Как посетителю, мне приставили дежурного патронуса плюсом к своему собственному, но даже под двойной защитой я словно пропитывалась болью и безысходностью, пока шла к камере для встреч. Из-за ужасной акустики я слышала все, даже самые тихие стоны заключённых всей тюрьмы, а один раз — торжествующий рёв дементора, возвещавший, что на одну никому не нужную жизнь в этом мире стало меньше.       Прошло больше часа после того, как меня усадили и велели ждать, когда привели Малфоя. Вернее, притащили — он не мог стоять на ногах. В первый момент я подумала, что он без сознания, но, когда подошла ближе, то наткнулась на его настороженный и абсолютно разумный взгляд.       — Поттер вернулся? — спросил он, когда охранник отошёл на безопасное расстояние.       — Нет, — я грустно покачала головой. — Все считают, что это ты убил его. Если он не появится, то…       — То меня убьют, я знаю. — Малфой чуть заметно вздохнул. — Программу закрыли?       — Да. У Маури остался какой-то небольшой запас чистых и заполненных анкет, но по сравнению с тем, что было, — это полный крах всей её империи. Но её сестрица может получить должность министра, что точно ни к чему хорошему не приведёт.       — Это меня уже не волнует. Жаль, конечно, что я не сжёг эту сучку, но в целом можно сказать, что всё прошло успешно. Странно только, зачем она носила мои анкеты с собой?       — Когда? — не поняла я.       — На ужине я точно чувствовал, что мои анкеты где-то совсем близко, связь с ними была практически прямой. Но я не потерял воспоминания после пожара, а выбралась оттуда только она.       — Хочешь сказать, что она предполагала, что ты появишься? Но почему тогда не попыталась остановить?       — Не знаю. Всё было бы намного проще, умри я там.       — Как ты тут… вообще? — постаралась я сменить тему.       — Как в тюрьме. — Малфой невесело усмехнулся: — Все норовят посильнее ударить и побольнее задеть того, кто уничтожил последние шансы на их освобождение.       — Идиоты, — вполголоса выругалась я. — Держись тут! Мы обязательно что-нибудь придумаем!       — Если Поттер вернётся… — он закашлялся, и я только в этот момент заметила, что выглядит он гораздо хуже, чем при последней нашей встрече, — если он появится, то передай ему, что я больше никого не подпущу к себе, кроме него.       — Сам ему это и передашь. Скажи… куда он мог пропасть? Ты ведь думал об этом.       — Я не знаю. — Он закрыл лицо руками. — Поттер настолько силён, что мог трансгрессировать куда угодно.       — Вряд ли он сделал это без очков, — я недоверчиво покачала головой. — Даже если он и трансгрессировал, то явно не по своей воле. Тем более, что Рон не слышал никакого хлопка. Они, по его словам, просто растворились в воздухе.       — Я как-то в школе видел, как ты растворилась в воздухе, когда мы выходили с зельеварения. Правда, потом решил, что просто переутомился…       — Нет, я действительно исчезала. Но все маховики времени были уничтожены в Министерстве во время битвы с Пожирателями… ой, извини.       — Маховики времени? — Малфой вопросительно взглянул на меня.       — Такой небольшой медальон в виде часиков. Позволяют вернуться ненадолго в прошлое и прожить несколько раз один и тот же момент времени. Сейчас их уже нет.       — А, неважно. Спасибо за информацию о том, что произошло в мире. И теперь не приходи ко мне больше, пожалуйста. Передай мою благодарность Рону и не злись на него — он выполнял мою просьбу. На этом всё.       — Нет, Малфой, не всё! — В гневе я встала перед ним и за подбородок подняла его голову, чтобы он посмотрел мне в глаза. — Даже не думай, что мы все смиримся с тем, что тебя хотят казнить. Даже если Гарри не вернётся, мы с Роном…       — Вы с Роном должны его найти. Не тратьте на меня время — без него я сам не хочу выходить отсюда. Ты не поймёшь… У меня не осталось ничего, что могло бы меня заставить продолжать существовать. Если он вернётся, когда я ещё буду жив… я буду ждать.       — Не ври! — вскрикнула я, сама удивляясь тому, что хочу сказать. — Маури ещё жива! Пока ты её не убил — ты не имеешь права уходить.       — Можешь не волноваться, — его лицо приняло хищное выражение, — если у меня появится такая возможность, я это сделаю. У меня до сих пор есть в рукаве несколько карт.       — Малфой… Драко, пожалуйста, дождись Гарри или нас. Ты наш друг, ты нужен всем нам.       — Да фигня это всё, — смутился он и покраснел, — не нужно ничего для меня делать. Ищите Поттера. Хотя я всё же думаю, что он сейчас где-нибудь на тёплом берегу лежит в обнимку с женой и пьёт коктейль.       — Он любит тебя! — я уже не могла сдерживаться. — Он убил Хмеркирк и Долиша, и готов был жизнью ради тебя пожертвовать! Что бы с ним ни случилось, где бы он сейчас ни оказался, он думает только о том, чтобы вернуться к тебе! Поэтому не смей умирать! Он никогда этого не простит.       Я умоляюще смотрела на Малфоя, чувствуя, как по щекам текут слёзы.       — Откуда ты..? — он вжался спиной в стену и с ужасом впился в меня взглядом.       — Я не должна была это узнать. Кроме него самого в курсе был всего один человек — нынешний министр, который помогал ему. Но всё сложилось так, что мы с Роном прочитали дневник Поттера, где он об этом писал.       — Я… я не хочу больше никого видеть! Ни тебя, ни Рона, ни Поттера! Убирайся!       — Хватит истерить, — рявкнула я на него так громко, что сама испугалась собственного голоса. Малфой же, казалось, мечтал слиться со стеной, чтобы исчезнуть. — Я не знаю, что нам сейчас делать, но уж точно не ругаться друг с другом. Честно говоря, я думала первым делом вытащить тебя. Где Поттер — неизвестно, а тебе грозит опасность прямо сейчас.       — В третий раз повторяю — не думайте сейчас обо мне. Я ещё не потерял надежду довести свой план до конца, даже если после этого под крики ненависти собравшейся толпы расстанусь с жизнью. Я… всё равно хотел так поступить.       — Малфой…       Я уже не могла сдерживать рыдания и обняла его за плечи. Он успокаивающе пригладил мои волосы и с лёгкой улыбкой, от которой по коже побежали мурашки, шепнул:       — Я счастлив, что благодаря вам узнал о настоящей дружбе и любви. Но мне нет здесь места и никогда не будет. Просто примите это.       Я проплакала весь вечер. И только на следующий день, разложив разговор по полочкам, внезапно вспомнила про упоминание маховика времени. Джинни была в Министерстве в тот день. Она даже немного задержалась в комнате с часами, наблюдая за циклом времени. Она могла взять один из маховиков, пока никто на неё не смотрел, и сохранить его. Но зачем ей понадобилось похищать тебя? И, даже если вы переместились в прошлое, почему вы исчезли? Дневник Поттера, даты не указаны       Гарри! Это я, Рон. Я снова могу нормально ходить и уже почти не выделяю слизь. К сожалению, больше ничего хорошего не произошло.       Прошёл уже месяц с твоего исчезновения. И с каждым днём шансы Малфоя выжить стремительно уменьшаются. Маури практически не появляется на публике, в своём последнем интервью она пожаловалась, как грустные события подкосили её, сломали её здоровье. Но Герми пробила информацию — она ни разу не обращалась ни к какому врачу уже несколько лет, хотя до войны имела серьёзные проблемы с сердцем. Зачем она скрывается – неизвестно.       Между тем Амбридж — новый министр. И, кто бы сомневался, первым своим указом она отправила Малфоя на казнь. Он приговорён за преступления против мира, по крайней мере формулировка была какой-то такой. И кроме нас с Гермионой и бывшим министром все, похоже, радостно поддерживают это беззаконие. Ему даже не назначали судебного заседания, не проводили никаких расследований. Просто виновен.       Мы каждый день обсуждаем все возможные способы спасти твоего (и нашего) друга. Но он мыслил гораздо глубже, чем могло показаться сначала, когда говорил, что ему нет места в этом мире. Если нам даже как-то удастся устроить ему побег, то вся страна бросится на его поиски. Это будет даже серьёзнее, чем когда искали твоего крёстного, уж Амбридж постарается. Да и способов его вытащить больше нет: Кингсли потерял всю свою власть, а без разрешения на посещение мы даже приблизиться к Азкабану не можем, не говоря уже о том, чтобы как-то организовать побег. Я даже предложил сымитировать чьё-нибудь убийство, чтобы меня посадили туда, но ты же знаешь Герми… она категорически заявила, что при этом единственное, что изменится, — это количество заключённых, а возможностей побега больше не станет.       Мне кажется, она что-то придумала. Но не хочет никому это говорить. Она всё сильнее углубляется в свою многомерную магию, теперь ещё и совмещая её с трансфигурацией. Выглядит это настолько непонятно, что я даже с трудом могу это описать: какими-то сложными заклинаниями она заставляет розу превратиться в бабочку, которая странно то растягивается, то сжимается, то меняет цвет. Меня пугают её игры с пространством, тем более что после них она несколько часов лежит без сил, но я надеюсь, она знает, что делает.       Я спросил у Кингсли про эти маховики. Их так много видов! Некоторые перемещали в прошлое, некоторые — в будущее, некоторые в обе стороны. И обороты тоже могли означать час, а могли день, месяц или даже год! Я почти уверен, что именно такая вещь и была у Джинни! Я даже смутно помню, что у неё на груди действительно висело какое-то украшение на длинной цепочке, достаточно большое, чтобы я смог разглядеть его из кустов. Да и спор у вас был именно про то, что вы опоздали, что культурнее вообще отказаться, чем прийти настолько поздно. Всё сходится.       Проблема не в том, где вы, а в том, когда.       Я уверен, из прошлого ты бы уже давно послал нам какую-нибудь весточку. И если её нет, то это означает одно — вы в будущем.       Отшлёпаю я эту дурынду, когда вы появитесь (а я верю, что вы появитесь), она неделю сесть не сможет! И плевать, что она уже взрослая женщина: поступать так глупо и неразумно, применить предмет, которым ты не умеешь пользоваться, ни минуты не думать о возможных последствиях…       Несмотря на то, что я зол на неё, я уверен, что всё получилось случайно. Что бы там ни было, но она моя сестра, я помню её с детства. Она никогда не сделает никакого сознательного зла, тем более тебе.       Донести бы ещё эти догадки до Малфоя… Я не видел тех воспоминаний, про которые иногда вполголоса разговаривали Кингсли и Гермиона, но того, что ты написал в дневнике, мне хватило с лихвой. И сейчас, когда у Хорька (прости, не могу заставить себя перестать его так называть) не осталось веры в тебя, когда мы не можем хоть немного поддержать его, когда он ненавидим всеми… я боюсь, что если он ещё не сошёл с ума, то уже на грани.       И я не прощу себе, если в день казни мы ничего не сможем сделать. Дневник Поттера, даты не указаны       Завтра. Всё случится завтра. Я тренировалась, я сумею.       Мы не разработали никакого мало-мальски разумного плана, а то, что я хочу сделать… я вообще не решилась озвучить. Даже если вдруг случится чудо и всё пройдёт успешно, это вряд ли повлияет на людей настолько, что они дадут ему возможность уйти живым. Без тебя эта попытка обречена на провал в любом случае.       Малфой возненавидит меня, хотя я сделаю всё возможное, чтобы ни у кого из присутствующих не возникло мысли, что…       Я нашла подходящее лицо. Это твоя бывшая секретарша. Она из перевоспитанных, она сломлена, ей должно быть всё равно. Насколько я знаю, она вообще до сих пор без сознания после сжигания анкет. Но мне стыдно за эти мысли, я не имею права настолько цинично решать, кого…       Эх, Гарри, ты никогда ещё не видел меня настолько пьяной. Я знаю, что должна или всю ночь тренировать заклинания (они у меня до сих пор получаются только в 89% случаев), или хорошо выспаться, но если сейчас не выпить, то я сдамся.       Этого не будет. Мы должны победить. Мы всегда побеждали.       Даже Кингсли ничего не знает. Я украла баночки с воспоминаниями.       Завтра, Гарри.