Часть 3
12 февраля 2018 г., 16:31
Я просыпаюсь, но не встаю, позволяя себе немного понежиться. Внезапно меня словно со всей силы ударяют в живот – это Живоглот запрыгнул на кровать. Я со стоном приподнимаю голову и с укором смотрю на кота. Вырастила же толстопуза на свою голову! Животное, не чувствуя абсолютно никаких угрызений совести, ложится рядышком со мной и начинает вылизываться. Я сползаю вниз и устраиваюсь напротив него: уж не думал же он, что я проигнорирую его появление и не затискаю до смерти?
— Глотик, ты мой маленький, мой хороший, мой пусичка, мой самый-самый лучший мальчик, – сюсюкаю я, почёсывая его при этом под подбородком.
Потом провожу ладонью по морде против роста шерсти так, что теперь он выглядит нахмуренным, затем обратно – и так раз пять. Глажу его пузико, щекочу лапки, тихонько дёргаю за хвост и просто тереблю бедолажку. Как ни странно, кот от этого начинает мурлыкать да так громко, что напоминает трактор.
— Ты ж мой глупенький, – лепечу я, и в ответ получаю... Чих прямо в лицо! – Фу-у, Живоглот! Какая мерзость!
Видимо жизнь так намекает мне, что пора встать и умыться. Я неохотно поднимаюсь и плетусь в ванную.
— Доброе утро, Гермиона! – встречает меня Джинни и, посмотрев на моё сморщенное лицо, добавляет. – Что-то случилось?
— Да так, – отмахиваюсь я и прохожу в комнату.
Умываюсь и стараюсь не закатывать глаза, невольно подслушивая разговор Лаванды и Парвати. Сплетни о всех и вся, теории всемирного заговора и дикие объяснения всем поступкам мальчиков в стиле «Всё потому, что он любит меня в глубине души, просто пока не догадывается». Трижды да, а как иначе-то? Разве может быть по-другому? Я, покачивая головой, возвращаюсь в спальню и чувствую, что сегодня я хочу быть особенно красивой. Вот живёшь себе, никого не трогаешь и вдруг понимаешь, что всё, пришло время поражать окружающих. Я надеваю любимую рубашку, единственную юбку в обтяжку, с сожалением прикрываю всю эту прелесть мантией и лезу в шкаф за туфлями. Ну и где они?! Да, у меня только одна пара на каблуках, та, что я купила на Святочный бал, но они же есть. И они должны быть где-то там... Спустя пять минут, одну шишку на голове и три синяка я нахожу искомое. Смахнув волосы с лица, надеваю туфли и подхожу к зеркалу. М-да, красота неописуемая: после поисков на голове у меня картина маслом – взрыв на макаронной фабрике; раскрасневшееся и усталое лицо, мятые рукава мантии. Я беру палочку, парой движений привожу одежду в порядок и принимаюсь за самое сложное – волосы. Расчёсываю их, выдираю колтуны, большинство из которых по всей видимости образовалось вчера, когда я, лёжа на полу, испытывала на себе действие зелья. Наконец я заплетаю косу-колосок и начинаю думать: а не накрасить ли мне глаза. Дилемму разрешает Джинни, которая ураганом залетает в комнату, хватает сумку с учебниками и, на ходу сообщив, что мы опаздываем на завтрак, вылетает. Я решаю последовать её примеру, беру вещи и спокойно выхожу из комнаты. Всё же я второй раз стою на каблуках и бегать сейчас... Ну, это надо совсем бесстрашной быть.
— Доброе утро, Гарри, Рон, – я сажусь за стол, кладу кнат в мешочек на ноге у ждущей меня большой совы-сипухи, беру отсыревший «Ежедневный пророк» и принимаюсь за чтение.
— Доброе, Гермиона, – отзываются мальчишки где-то за страницами.
— Ну и зачем тебе эта макулатура? – невольно ворчит Гарри, глядя как я сворачиваю газету и принимаюсь за еду.
— Я же говорила, что надо знать, о чём пишет соперник, – отвечаю я и в спешке глотаю кашу, осознавая, что бо́льшая часть времени, отведённая на завтрак, уже прошла.
На моё счастье друзья не начинают разговор. Несмотря на то, что я главная Гермиона, мне как-то боязно, что меня раскусят, что они почувствуют подвох. Может, им покажется странным моё желание принарядиться, или моя речь несколько изменится. У меня гадкое ощущение, будто я заняла чьё-то место, и от этого мне не по себе. Вчера, перед тем, как заснуть, я очень долго ворочалась, думая об этой ситуации. С одной стороны, надо вернуть всё на свои места. С другой... Чем плохо наше разделение? У меня есть подозрение, что чувства клонов не только настоящие, но и статичные, проще говоря, они не могут разлюбить объект своей привязанности. Если это так и если я действительно в какой-то мере влюблена в себя (несмотря на то, что это и абсолютно абсурдно), то это же чудесный расклад. Это значит, что в будущем никакие сердечные дела не помешают мне заняться тем, что по-настоящему важно. Например, освобождением эльфов! Или улучшением положения волшебного народа. Нарциссизм позволит мне пройти всю жизнь с ясной головой на плечах. А если захочется тепла, то у меня всегда будут другие Гермионы и мои друзья. Грустно будет потерять такие перспективы, объединившись обратно...
За такими думами проносятся все уроки. История магии с профессором Бинсом, на которой Рон и Гарри вместо того, чтобы слушать учителя, играют в Виселицу. Сдвоенное зельеварение, где мы проходим Умиротворяющий бальзам, который часто входит в экзаменационные задания для пятикурсников. Интересно то, что если переусердствовать с ингредиентами, то можно впасть в глубочайший, если не вечный сон. На этом уроке мальчики остались верны себе: вместо лёгкого серебряного тумана из котла Гарри валил тёмно-серый пар, а зелье Рона вообще испускало зелёные искры. На четвёртом уроке мы расстались: я пошла на любимую нумерологию, а мои друзья – на прорицания, где получили задание – вести дневник снов целый месяц. Узнав об этом, я только фыркнула: к профессору Трелони, как и к её стезе, я всегда относилась с пренебрежением. Цифры и чёткие значения куда нужнее всяческих глупостей. «У тебя чаинки сложились в собаку. Ты скоро умрёшь!» Бредовое занятие... Завершала этот день спаренная Защита от Тёмных Искусств, которая из-за Амбридж стала совсем бессмысленным предметом. Все конспектировали очередную главу «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда, а я, так как уже прочитала весь учебник и сдала Амбридж зачёт по главам, делала домашнее задание. После долгого учебного дня мальчики собрались на тренировку, а я, сославшись на доклад по нумерологии, пошла в Выручай-комнату.
По дороге до меня доходит, что, в отличие от меня, Гермионы ничего не ели, поэтому я разворачиваюсь и направляюсь на кухню. Спустившись в подземелье замка, подхожу к натюрморту с фруктами и щекочу грушу на картине. Та сразу начинает хохотать и превращается в зелёную ручку, с помощью которой я открываю проход. Перед моими глазами предстаёт помещение размером с Большой зал с огромной печью, горой кастрюль и работающими эльфами. Во мне вновь растёт волна негодования: и этих чудесных существ бессовестно эксплуатируют!
— Привет, Добби, – замечаю я знакомого и спешу к нему. – Мне надо сытной еды на десять человек, мы с друзьями собираемся позаниматься.
— Как пожелаете, Гермиона Грейнджер, мисс.
Я от души благодарю эльфа, прошу не распространяться о нашей с друзьями затее и спешу обратно к девочкам. Да, обманывать нехорошо, но я ведь ради благого дела. Когда я захожу во вчерашний коридор, для меня неприятным сюрпризом становится то, что я не могу открыть дверь. Ручка никак не поддаётся, и «Алохомора» тоже не действует! В замешательстве я стучу в дверь до тех пор, пока мне не открывает одна из клонов:
— Привет, Нарцисса.
— Привет, – удивлённо отвечаю я, проходя в жильё. – Что с дверью? И почему ты меня так назвала?
— Лучше перебдеть, чем недобдеть, – она поучительно поднимает палец вверх, отчего меня тянет фыркнуть. – А насчёт имени... Вчера, во время чтения, мы поняли, что одиннадцать Гермион – это очень неудобно. Зовёшь одну, а откликаются все. В результате мы придумали для всех прозвища, связанные с их влюблённостями.
— Дельная мысль, – киваю я. – И как кого зовут?
— Та, что влюблена в Гарри, стала героиней, в Рона – дурёшкой, – тут я улыбаюсь, ведь влюбится в нашего друга – это, действительно, надо особый склад ума иметь.
— Имя той, что понравился Драко, – принцесса, а Блейз – фрейлина, – продолжает девушка. – С близнецами у нас шалунья, с Виктором – фанатка, а с Флёр – вейла.
— Делакур?! – однако всё интереснее и интереснее...
— Это ещё не самое странное, – понимающе усмехается Гермиона. – Например, с Сириусом у нас малышка, потому что на Гриммо он называл нас именно так. А с профессором Снейпом – студентка.
Приплыли! Учитель и крёстный Гарри... Да они же в отцы нам годятся!
— А ты? – спрашиваю я у девушки, заметив, что она назвала только девятерых.
— А я тайна, – смущённо отвечает она. – Сколько вчера не силились, так и не поняли, кто же завладел моим сердцем.
— Поймём ещё, – утешаю я её и спрашиваю. – А где все? Я еды принесла.
— Героиня, Дурёшка и Шалунья попросили Комнату сделать окно с трансляцией на игровое поле, так что они в спальне, любуются. Фанатка и Вейла обсуждают прошлогодний Кубок огня, Принцесса и Фрейлина в ванной, а Студентка и Малышка обсуждают Мародёров.
— Зови всех на обед, а потом обсудим ваши успехи в поиске решения.
— Скорее уж неудачи, – флегматично отзывается Тайна и идёт за остальными, пока я раскладываю на вовремя появившемся столе еду.
***
— Что-нибудь нашли? – спрашиваю я у девушек, когда все утолили голод. — Ничегошеньки! – недовольно отзывается одна из Гермион. – Согласно Босворксу мы должны были получить одного клона. А точнее куклу – она бы выглядела в точности как мы, но не была бы способна ни на какие действия, пока бы в неё не вложили программу. Что говорить, как реагировать, куда идти. И во всех прочих книгах, а мы перерыли всё, что дала нам комната, рассказывается только про этот случай. Видимо такого ещё ни с кем не случалось. Но это же... Шикарно! Тот самый шанс, о котором я думала на уроках. Осталось лишь донести это до остальных... — Да! – поддакивают ей девочки. — А что если мы не найдём решения? Может, стоит обратиться к профессорам? — А вы так хотите объединиться обратно? – задаю я провокационный вопрос, удивляясь внезапно пересохшему горлу. – Может, оставим всё так, как есть? Девушки молчат. Лишь минуты три спустя, когда я уже вся извелась, одна из них робко подаёт голос: — Нарцисса, в какой-то степени права. Вернуть всё, как было, мы всегда успеем. Не лучше ли посмотреть, что будет, если мы останемся? Хотя бы на время. Всё равно вечно скрывать не получится, рано или поздно учителя узнают. — В таком случае, – начинает другая. – Я хочу выходить из этой комнаты. Сидя в четырёх стенах, с ума сойти можно. — Полностью с вами согласна – радостно улыбаюсь я. – Давайте поступим так: я буду уходить на занятия, возвращаться после них к вам, рассказывать всё, объяснять новый материал. В это же время одна из вас будет выходить, делать всё, что душе угодно, разумеется, в пределах разумного. После моего ухода уже вы будете учить её. Ну так что? — Составим расписание? – не менее довольно заявляют Гермионы. — Для начала, есть те, у кого выходить нет особого желания? — Нам не надо, – поднимают руки четыре девушки. — Имена? – достаю я листок бумаги и перо. — Фанатка, Вейла и Малышка. Нам только письма отправлять. А Тайна ещё не определилась. — Не вопрос, буду заходить к вам и относить в совятню. Расписание составляем по алфавиту? — Только лучше не по прозвищам, их-то можно поменять, – возражает одна из девушек. — По именам мальчишек можно, – подаёт идею Тайна. — В таком случае, – пишу я список и вешаю на стену. – Фрейлина, Шалунья, Героиня, Принцесса, Дурёшка, Студентка. Когда я возвращаюсь в Гриффиндорскую гостиную, меня никто не ждёт, и я тихо пробираюсь на своё место. Я искренне рада тому, что мы решили оставить всё на своих местах: у меня не было близких подруг, с которыми можно было бы обсудить то, что нельзя с Гарри и Роном. А теперь их целых десять! Сегодня я засыпаю с улыбкой на губах, думая, что же завтра натворит Фрейлина.
