Зимнее Солнце

Брок лежал в кровати и пялился в потолок. Прошел месяц после того, как он открыл все карты Роджерсу. Тот рвал, метал, но потом успокоился и потребовал у Брока всю возможную информацию в обмен на то, что самого Брока не тронут. Озарение так и не запустили, потому что деятельный Роджерс развернулся во всю, и Пирс просто не успел. А потом его по-тихому грохнул Фьюри, и всем сразу стало очень хорошо. Роджерс забрал к себе Солдата, который оказался его почившим в сорок пятом другом детства Баки Барнсом, и ворковал над ним, пытаясь привести того в чувства. Брок отдал последний приказ во всем слушаться Роджерса, уверенный, что тот не причинит Солдату вреда, и отправился в бессрочный отпуск без сохранения зарплаты до выяснения всего и вся. И теперь он изучал идеальный потолок своей спальни, пытаясь найти там хоть одну трещину, но взгляд цеплялся только за футуристическую люстру, похожую на какого-то хромированного осьминога. Брок уже собирался уснуть, когда его внимание привлек странный, очень тихий, но непонятный и неестественный звук на кухне. Он аккуратно и тихо поднялся, хватая с тумбочки пистолет, снимая его с предохранителя, и тихо, крадучись, пошел выяснять, что происходит в его жилище. Света улицы в незашторенные окна хватало, чтобы разглядеть на кухне человеческую фигуру, на которую Брок наставил оружие. — А теперь медленно повернись, иначе мозги вышибу, — сказал Брок, и высокая фигура в темноте повернулась, тряхнув длинным волосами. — Командир, — услышал Брок знакомый голос, который уже не надеялся никогда услышать. — Я… От Солдата пахло порохом и кровью, и Брок понял, что тот где-то развлекался, скорее всего, сбежав от Роджерса, а после пришел к нему. Откуда Солдат знал, где он живет, Броку было не то чтобы не очень интересно, но он просто верил в способности Солдата. Особенно в способность добывать информацию откуда угодно. — Роджерс знает, что ты здесь? — Брок медленно опустил оружие, понимая, что, если Солдат решит напасть, эта пукалка ему не поможет. — Думаю, что нет. Как дите малое, Зимний. — Меня зовут Баки, — как-то странно, обиженно, что ли, произнес Солдат… Баки, а потом стремительно преодолев разделяющее их расстояние обнял Брока, вжимая его в стену, и вжался лицом в стык шеи с плечом, втягивая носом воздух. Брок успел подумать, что Солдат… Баки, пришел свернуть ему шею, но такого от их встречи не ожидал. Солдат… Баки, стоял неподвижно, вжимаясь в Брока, вдыхая его запах, наслаждаясь им, близостью и теплом командира. Брок несмело провел рукой по растрепанным волосам, от чего дыхание Солдата… Баки, сорвалось, сбилось, он сильнее вжался в Брока. — Сбежал от Роджерса, накуролесил хуй пойми, чего и где, и приперся ко мне, — ласково заговорил Брок, поглаживая Баки по волосам. — А теперь отпусти меня и пиздуй мыться. А я Роджерсу позвоню, чтобы забрал тебя. — Не надо, — глухо произнес Баки. — Не звони. Я… Я сам. Броку казалось, что Баки физически не может от него оторваться, но что было этому причиной, понять пока не мог. Только хотел отодрать его от себя, потому что уже стояло до боли, ведь даже и не мечтал больше увидеть, а он пришел сам и теперь обнимал Брока, жался к нему. Брок вспоминал, какие мягкие у Баки губы, когда единственный раз позволил себе отпустить контроль, коснуться их. И сейчас до боли снова хотелось это сделать, но он взял себя в руки. — Пиздуй мыться — произнес он почти ритуальную фразу. — Слышишь меня, Солдат? — Четко и ясно, командир, — промурлыкал Баки ему в шею, касаясь ее губами, от чего у Брока в голове начинали гореть предохранители. — Поможешь мне? Как же Брок хотел помочь, но боялся. Боялся, что не сдержится, накинется на такое желанное тело. Но Брок не очень представлял, чего на самом деле хочет от него Баки, который все равно оставался Солдатом, только с выгоревшими схемами подчинения. — Давай же, вымой меня, командир, — попросил Баки. — Как раньше… — В ванну. Быстро! — приказал Брок, и Баки отлепился от него, начиная быстро расстегивать застежки костюма. — Прямо, вторая дверь. Баки прошел в ванную, на ходу скидывая с себя свой костюм, элементы которого Брок шел и собирал, как и оружие, раскидываемое Баки. Брок подумал, что ничего не меняется, и Солдат, как был безалаберным мальчишкой, так и остался. В ванной полилась вода, и Брок подумал, что Солдат… Баки, справится сам, но тот позвал, и Броку пришлось войти. Тот стоял обнаженный, идеальный, под теплыми струями воды, чертившими по его телу причудливые дорожки, с прилипшими к лицу волосами, которые сразу же захотелось отодвинуть, коснуться небритой щеки, провести по ней ладонью. Член Баки уверенно стоял, прижимаясь к животу, огромный, с крупной яркой головкой, перевитый дорожками вен. Броку от этого зрелища захотелось упасть на колени перед этим супероружием, которое прикидывалось человеком, и заглотить член до самого основания, чтобы тот мягко уперся в глотку, коснуться губами паха, перебирая пальцами тяжелые яйца, погладить за ними… Брок отогнал от себя непрошеные мысли, от которых в паху было тяжело и даже больно, несмотря на мягкие домашние штаны, и подошел ближе. — А обычно тебя Роджерс, что ли, моет? — нервно хохотнул он, видя, что Баки не собирается ничего делать, просто стоя под струями воды. — Нет, я сам умею, — улыбнулся Баки. — Но Стив сказал, что у меня могут быть свои желания, и я могу их высказывать. Я хочу, чтобы ты вымыл меня, командир. — Брок, — тоже решил представиться он. — Меня зовут Брок. — Я знаю, — Баки схватил его за руку и прижал ладонь к своей груди, как Брок иногда делал, а потом уселся в ванной на пятки, взяв вторую руку бионической и прижался к ладони щекой. — Я скучал по тебе… Брок. Брок не выдержал, обнял Баки, прижимая его мокрую голову к своему животу, сам наполовину влезая под льющуюся из душа воду. — Я тоже скучал, Солнце мое, — а потом стянул мокрую футболку и принялся мыть длинные волосы Баки, аккуратно смывая пену, стараясь, чтобы оно не попало в глаза, а Баки только жмурился и довольно улыбался. Потом Брок взял мочалку, выливая на нее гель для душа и медленно, почти нежно стал намыливать Баки, а тот только поворачивался, чтобы Броку было удобнее. Брок немного опасливо провел рукой по стволу, исключительно чтобы намылить, но услышал тихий, сдавленный стон, сорвавшийся с губ Баки, и, поддавшись порыву, коснулся губами головки, от чего Баки просто задохнулся, и Брок еле успел убрать голову, чтобы ее не прижали к паху, засаживая в рот мыльный член. Он смывал мыльную пену, оглаживая рукой литые мышцы и понимая, что больше не отдаст никому, потому что не сможет. Солдат… Баки пришел к нему сам, очень четко обозначил, чего он хочет, или Брок неправильно его понял? Нет, нельзя было понять действия Баки двусмысленно. Он хотел Брока, а Брок хотел его. До трясущихся рук, поджимающихся пальцев на ногах и полного отключения здравого смысла и мозгов. Это завтра, потом, Роджерс будет рвать и метать, что его ненаглядный Баки связался с предателем, приспешником Гидры, а сейчас этот здоровенный мужик, Баки, его Солнце, который ластился к нему, как котенок, только его. Даже если у них будет всего одна ночь вместе, она у них будет, и внутри Брока все ликовало. Кто бы знал, как он хотел Солдата, как он любил его, такого сильного, красивого, способного вырезать в одиночку не один десяток человек, но при этом такого милого в своей беспомощности. Брок иногда видел в кошмарах тот случай, когда Солдат не смог за себя постоять из-за его приказа, и ненавидел себя за это. За то, что не оставил возможности сопротивляться, за то, что не понял ничего в тех двоих, позволил случиться тому, что случилось, и винил в этом только себя. Помнил эти бездонные серые глаза, молящие о помощи, непонимающие, что происходит, за что с ним так. И как потом Солдат ластился к нему, жался, укутанный в полотенце, словно искал защиты от тех, кто уже ничего ему не сделает, потому что на полу душевой валялись два трупа. — Вылазь, — отогнал Брок страшное воспоминание, и Солдат… Баки, вышагнул из ванны на мягкий коврик. Брок тряхнул, разворачивая чистое огромное мягкое полотенце и завернул в него Баки, тот повел плечами, а потом прижался к Броку всем телом, жарко выдыхая в шею. С волос капала холодная вода, прочерчивая на груди Брока мокрые дорожки, хотя он и сам был изрядно мокрый, поэтому прижал к себе Баки сильнее, обнимая, вытираясь одним на двоих полотенцем. — Жрать хочешь? — сдавленно спросил Брок, потому что ему сейчас на жрачку было совершенно плевать, он хотел только Баки, и отчетливо понимал это. — Нет, Брок, — Баки смаковал его имя, а потом поцеловал. Нежно, умело, так, что вышибало дух и последние связные мысли из головы напрочь. Захотелось развернуть его, как рождественский подарок, и ласкать, ласкать до звезд перед глазами, до темных пятен. Чтобы Баки было хорошо, охуенно, и только так. Баки вывернулся из полотенца, из объятий и, наскоро вытерев голову, так что волосы стали совсем растрепанными, и подхватил Брока на руки. Это было так странно, потому что до этого его носили на руках один раз, и то после тяжелого ранения, от которого остался некрасивый длинный шрам на боку. Но сейчас его подхватили и уверенно несли в спальню, хотя Брок не представлял, откуда Баки может знать планировку его квартиры. Но спрашивать не хотелось. Он спросит об этом утром, если Баки не уйдет, пока Брок будет еще спать. Брок отчетливо понял, что хочет проснуться рядом с Баки, чувствуя его голову у себя на плече, а тяжелую руку поперек живота. Хочет обнимать его, целовать в висок, пока тот спит, мерно дыша. Смотреть на идеальное тело, на котором под гладкой кожей была видна каждая мышца. Баки уложил его на кровать и, не церемонясь, сдернул штаны, полностью обнажая Брока. Член болезненно дернулся, зацепившись за резинку, а Баки лег рядом, проводя живой рукой по груди, животу, сжимая в сильной ладони член. Брок уже хотел что-то сказать, но Баки резко сместился, вбирая его член в рот. — Ебаный ж ты нахуй… — резко втянул воздух через сжатые зубы, чтобы не заорать, сказал Брок, ощущая влажный горячий плен рта. Брок подумал, что он сейчас позорно кончит от этих простых, неумелых ласк, но Баки сжал его член у основания, а потом выпустил изо рта. — Направь меня, Брок, — в темноте была видна его улыбка. — У меня как-то нет опыта. Брок чуть не задохнулся, когда Баки снова вобрал его член в рот, пропуская до горла. От мысли, что Брок у Баки первый (тех двух уродов Брок не считал за опыт), его мелко затрясло, и Баки заволновался, что сделал что-то не так. Но Брок провел пальцами по щеке, улыбнулся, и Баки расслабился, снова пробуя взять до горла, поглаживая яйца, а у Брока не было сил направлять, потому что это был самый крышесносный минет в его жизни, потому что был самым желанным. Брок никогда не мечтал, что с ним случится что-то подобное, ему казалась крамольной сама мысль секса с Солдатом, потому что тот был как ребенок, а трахать детей Брок считал извращением, хотя и хотел Солдата до звона в ушах. И сейчас, получив то, о чем даже не мечтал, Брок задыхался, комкая простыни, стараясь не кончить, но эти уверенные, хоть и не очень умелые ласки были просто крышесносными. Брок застонал и услышал треск ткани. Он порвал простынь, но он так боялся положить руки на затылок Баки, двинуться сам, как хотелось. Боялся, что Баки помнил, и просто свернет ему шею, но Баки понял все правильно и сам положил руки Брока себе на затылок. И он зарылся во влажные волосы, помассировал, насколько позволяла предоргазменная горячка, голову, давая Баки возможность понять, нравится ли ему так, а потом сам толкнулся в горячий рот. Баки застонал и, казалось, улыбнулся, словно именно этого он и хотел, и Брок сорвался, стараясь не вбиваться слишком сильно, все еще пытаясь хоть что-то контролировать, но получалось плохо, перед глазами все плыло, он был на седьмом небе от счастья, и ему казалось, что, когда он кончит, его просто порвет на части, распылит на атомы от переполняющих его чувств. А потом Баки согретыми пальцами бионической руки погладил его за яйцами, и Броку показалось, что в нем взорвалась сверхновая. Он кончил прямо в горло Баки с длинным, протяжным, почти жалобным стоном, выпуская его голову из дрожащих рук. Его всего трясло, в ушах звенело, а в голове царила полная блаженная пустота. Баки облизнулся, приподнимаясь на руках и поднялся к Броку, целуя его, делясь с ним его же вкусом, и Брок впился в эти губы, такие желанные, дарящие невероятное наслаждение, вцепился в волосы, потянул на себя, прижимая к себе горячее, сильное, податливо гнущееся в руках тело, и, оторвавшись, прижался к шее, тяжело, длинно выдохнув. — Так давно хотел этого, — признался Баки, почти полностью забравшись на Брока. — Хотел тебя. Покажешь мне, как может быть хорошо с тобой? — Конечно, Солнце мое, — выдохнул Брок, а потом тяжело перевернул Баки, укладывая его на спину. Тот перевернулся, потянулся как кот, покачивая внушительным стояком, и Брок, достав из тумбочки смазку, кинул флакон на постель. Он начал целовать Баки, сначала в губы, то нежно лаская их языком, то практически трахая в рот, оглаживая тело. В голове снова начало шуметь и мутиться, но он упорно спускался поцелуями ниже, вылизав шею, чуть солоноватую, пахнущую свежестью геля для душа и собственным запахом Баки, казалось, орехами. Спустился ниже, попеременно прикусив бусины сосков, отчего Баки выгнулся, тихо застонав, и прижал голову Брока к своей груди. Баки был таким податливым, гнулся, словно восковой, подаваясь на ласки Брока, стонал тихо, призывно, дышал тяжело, а когда Брок лизнул головку, вобрав ее в рот, как-то странно отчаянно всхлипнул и поддал бедрами, прося о большем. Живые пальцы вплелись в волосы, и Брок не стал отказывать себе в удовольствии, заглатывая здоровенный член почти целиком, дурея от того, что можно, что, наконец-то, можно сделать хорошо Солдату… Баки. Он почувствовал, как снова возбуждается от того, как короткими толчками Баки трахает его в рот. Брок подтянул к себе флакон со смазкой и, выдавив немного на пальцы, на пробу обвел вход, чуть нажав. Баки застонал, согнул ноги в коленях и развел их как можно шире давая лучший доступ. Брок, вылизывая член Баки, надавил на тугие мышцы, которые тяжело, но поддались вторжению пальца. Брок перелег, устраиваясь сбоку, чтобы было удобнее сосать и растягивать одновременно. Он выпустил член изо рта, когда Баки сильно сжался, не давая даже сдвинуть палец, чтобы не причинить ему неприятных ощущений. — Ш-ш, — Брок погладил его по бедру, успокаивая. — Не надо так, не зажимайся. Баки кивнул, закусив губу, но расслабился, и Брок убрал из него палец. — Перевернись, — попросил он, целуя Баки в косточку бедра. Баки с полминуты подумал, но потом улыбнулся и перевернулся. Брок развел в стороны крепкие половинки и лизнул вход, от чего по телу Баки прокатилась дрожь, а кожа покрылась мурашками. Брок лизнул снова, и Баки застонал, приподнимая ягодицы. И Брок практически накинулся, то вылизывая, то ввинчиваясь языком, и туго сжатые мышцы поддавались, уже не зажимаясь так сильно. Баки приподнимал бедра, подаваясь на язык Брока, стонал в голос, утыкаясь лицом в подушку. И Брок снова попробовал, налив смазки, аккуратно огладил пальцем вход, но Баки уже не зажимался, и тогда он проник внутрь, оглаживая нежные стенки изнутри. Баки замолчал, прислушиваясь к себе, а потом, когда Брок пропихнул палец дальше и нашел простату, застонал удивленно-жалобно, подаваясь на этот палец, прося еще. Брок вылизывал Баки, растягивал, проникая внутрь уже двумя пальцами, и Баки с нескрываемым наслаждением насаживался на них, и Брок добавил третий палец. У самого уже стояло так, что можно было гвозди забивать, но Брок не мог позволить себе причинить Баки боль, и тогда, когда тот стал уверенно, со стонами и всхлипами насаживаться на три пальца, Брок решил заменить их членом. Он вынул пальцы, размазал смазку по члену и приставил головку к закрывшемуся, но все равно податливому входу, толкнулся, зажмурившись, потому что вот сейчас он еще мог бы остановиться, но не потом, не когда вставит хотя бы головку, но Баки чуть подался навстречу, и Брок почувствовал, как расступаются мышцы, обхватывают его головку упругим кольцом, и аккуратно протиснулся дальше, медленно, бесконечно медленно. Баки тяжело дышал, да и сам Брок не легче, оба были мокрые от пота. Брок гладил Баки по спине, не спеша двигаться, давая привыкнуть, и Баки чуть двинулся на пробу сам, словно давал этим разрешение, и Броку стоило огромных усилий, чтобы не сорваться, не начать грубо вбиваться в податливое тело. Он начал двигаться медленно, плавно, и Баки начал подмахивать ему. Брок повалился на него, прижал собой к кровати и задвигался так, как хотел, быстро, коротко, вырывая из Баки хриплые стоны. Брока трясло, он почти задыхался, вбиваясь в такое желанное тело. Перед глазами плясали черные мутные точки, словно ему не хватало воздуха. Да ему и не хватало. От возбуждения, тяжело разливающегося в воздухе, от удовольствия, которое дарил ему Баки, от того, что горло уже сорвалось в крике, а тело трясло, хотя до оргазма было еще далеко. Они словно слились воедино, дополняя друг друга, двигаясь идеально точно, доставляя друг другу максимум удовольствия. Баки гнулся, плавился в руках Брока, извивался на его члене, сжимая в себе, от чего Брок вскрикивал, как от боли, и продолжал загонять в Баки свой член, вырывая из его горла хриплые, просящие стоны. Баки просунул под себя руку, сжав в руке свой член, и в несколько рывков кончил, жалобно застонав, сжимая в себе Брока, и мир того взорвался. Брок ухнул в бездну удовольствия, крича, кончая в сжимающую его задницу. Ему показалось, что он кончится, что это будет последнее в его жизни: охуительнийший секс с Баки. С его Солнцем. — Откуда ты знал, где у меня спальня? — спросил Брок, когда они, отдышавшись и обтеревшись, лежали на рваных простынях и курили. — Я приходил раньше, всегда, когда ты спал, — честно ответил Баки, а Брок удивился, что тот умудрялся не потревожить его чуткий сон. — Я думал, ты и сегодня будешь спать. — И долго ты собирался ко мне таскаться? — риторически спросил Брок. — Не знаю. Наверное, я бы тебя когда-нибудь разбудил, — Баки положил голову к нему на плечо, обнимая. — Можно я останусь у тебя? — Только позвони Роджерсу и объяснись с ним, — вздохнул Брок. — Мне он тут в ярости нахуй не нужен. Баки обрадованно поцеловал его и, улегшись обратно, почти сразу заснул. Брок еще долго лежал без сна, думая о том, что сбылось то, о чем он не мог даже мечтать. У него теперь есть Солнце.